Конфликтная социология
Большой спор в социологии возник по поводу вопроса, характеризуются ли социальные отношения прежде всего согласием или конфликтом. Теории социального согласия стремятся объяснить, как формируется социальный порядок, они обычно утверждают, что социальная стабильность создается общими ценностями и ожиданиями. Представители же конфликтной социологии находятся под впечатлением скорее от распространенности конфликтов, напряженности и беспорядка, чем от сфер согласия и консенсуса. Если смотреть из нашего времени, то многие из этих споров кажутся сейчас чем-то непродуктивным, поскольку на уровне здравого смысла ясно, что все социальные отношения порождают одновременно как согласие, так и конфликт. Однако в анализе статусных групп и статусной борьбы есть сильные аргументы в пользу подхода конфликтной социологии, так как в этой работе я утверждаю, что статус по самому своему характеру влечет бесконечную борьбу из-за распределения ограниченных ресурсов, особенно культурных. Конфликтная социология в своей наиболее разработанной форме дает общий и теоретически важный подход к социальным отношениям.
Историческое развитие статусной стратификации в Соединенных Штатах отличалось от развития классовых систем в Европе по ряду важных моментов. Прежде всего, Соединенные Штаты не унаследовали феодальной знати, а миграция играла ключевую роль в формировании в качестве главного компонента ценностной системы чувства индивидуального успеха, социальная же система организовывалась в отдельные конкурирующие этнические общности. Эти исторические различия частично объясняют и различие подходов к социальной стратификации в американской и европейской социологии. В то время как европейская социальная теория прежде всего
интересовалась ролью экономических классов в индустриальном обществе, американские социологи больше интересовались изучением социальной мобильности индивидов, анализом структуры занятий и субъективным восприятием престижа.
В американском контексте веберовский конфликтный подход к статусным привилегиям был трансформирован и перекрыт «Уорнеровской социологической школой». Понятия «статус» и «класс» были слиты, а важность конфликта в формировании сознания игнорировалась. Социальная стратификация теперь рассматривалась как непрерывная градация позиций, которые приравнивались к ранжированию по престижу. Индивиды рассматривались как движущиеся через эти ранжированные позиции благодаря своим личным усилиям; понятие социально замыкающихся статусных групп, стремящихся монополизировать ресурсы, было оставлено в пользу образа Америки как бесклассового общества, имеющего большие возможности для социальной мобильности. Упор на классовый конфликт и конкуренцию статусных групп, составляющие существенные элементы в динамическом процессе исторических преобразований общества (что мы отмечали в социологии как Маркса, так и Вебера), был вытеснен подчеркиванием консенсуса в исследованиях общин (communities) школой Уорнера и структурно-функционалистской теорией стратификации Л. Дэвиса и У. Мура. Конечно, эти подходы к социальной стратификации в американской социологии в конечном счете подверглись широкой критике за то, например, что функцио-налистский подход к статусу игнорировал существенное неравенство, роль порожденных им интересов, монополизацию ресурсов и масштабные межгрупповые конфликты, имеющие место в американской жизни.
Очертив самые разные подходы к статусу, я хотел сформулировать собственную точку зрения. Во-первых, я особо подчеркиваю политико-правовые черты понятия статуса. Как я уже отмечал, в латинском языке это слово первоначально означало правовую позицию или положение в обществе, в соответствии с которыми гражданин мог претендовать на различные формы избавления от политических и налоговых обязательств. Поэтому под статусом я подразумеваю прежде всего комплекс социально-политических претензий к обществу, которое дает индивиду (или, выражаясь более социологически, группе) определенные блага и привилегии, выделяя его из числа других индивидов или групп. Эти социально-политические претензии (claims) касаются ограниченных ресурсов, особенно образования, культуры и символических ресурсов. Этот культурный аспект статуса порождает второе измерение: понятие статуса как культурно-специфического стиля жизни, выделяющего в обществе статусную группу с особой идентичностью. В феодальных обществах доступ к привилегиям был организован исключительно через сословия (духовенство, дворянство и простые люди), которые имели свои культурные и ценностные системы. В современном обществе борьба по поводу социальных привилегий и отличительных символов более подвижна и открыта, она вовлекает в себя бесчисленное количество групп, коллективов и слоев.
Подчеркивая социально-политический аспект, легче поддерживать более четкую грань между статусом и идеей экономического класса, поскольку класс касается системы экономического неравенства в обществе, используя категории производства, собственности и потребления. Поэтому я бы
предпочел использовать понятие «экономический класс» как эквивалент «социального класса». С одной стороны, я хочу разграничить экономические классы и статусные общности, а с другой — я считаю, что классовый и статусный анализы — далеко не взаимоисключающие вещи, их эффективнее всего использовать в комбинации. Мой анализ социальной стратификации показывает экономическую структуру общества (классы), распределение юридических прав (гражданство) и организацию престижа и почета в терминах «культурного капитала» (статус как культурно-своеобразный стиль жизни).
Сокращено по источнику: Тернер Б. Статус / Пер. с англ. В. Ильина // http:// socnet.narod.ru/library/authors/Ilyin/hrest/terner.htm (из книги: Bryan S. Turner. Status. Open University. Milton Keynes, 1988).
![]() |
ДЖ. Хоманс