Раздел второй. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ 8 страница
дают всеобщей значимостью и именно вследствие этого они обеспечивают системы действий высокоустойчивыми структурными опорами, в полной мере аналогичными тем, которые обеспечиваются генетическими материалами вида.
Такая система культурных образцов создает устойчивые связи для структурирования индивидов в единую социальную систему, поскольку научение человека образцам поведения происходит в контексте определенной культурной системы, а усвоенная им посредством обучения поведенческая система (которую Т. Пар-сонс называет его личностью) имеет общие с другими личностями черты, например, язык, на котором он привык говорить. И в то же время вследствие уникальности личности каждого человека его собственная поведенческая система оказывается уникальным вариантом культуры и ее специфическим образцом действия.
В силу того, что система культуры определяет основания для прав и запретов, которыми должна руководствоваться каждая личность (разумеется, при сохранении своей уникальности и автономности), именно эта система структурирует обязательства личностей перед социальной реальностью в значимые ориентации по отношению к остальному окружению и системам действия, физическому миру, организмам, личностям и социальным системам. В кибернетическом смысле именно она занимает высшее место в системе действия, выполняя роль регулятора по отношению ко всем остальным системам - к социальной системе, личности и организму. «Поэтому, - подчеркивает Т. Парсонс, - мы должны сосредоточиться на кибернетически высокоорганизованных структурах - культурной системе среды общества - для того, чтобы увидеть главные источники широкомасштабных изменений» (5; 500).
Что же представляют из себя социальные системы? Отвечая на этот вопрос, Т. Парсонс пишет: «Социальные системы - это системы, образуемые состояниями и процессами социального взаимодействия между действующими субъектами» (6; 18). В таких системах социальные действия субъектов (акторов) органически взаимосвязаны с социальными структурами, в которые акторы включены. «Структуру социальных систем можно анализировать, применяя четыре типа независимых переменных: ценности, нормы, коллективы и роли» (6; 18). Каждая из названных независимых переменных, являясь своеобразным структурным компонентом социальной системы (общества), выполняет вполне опреде-
ленные функции в этой системе. Ценности занимают ведущее место в том, что касается исполнения социальными системами функций по сохранению и воспроизводству образца, т.к. они суть не что иное, как представления акторов о желаемом типе социальной системы, и именно они регулируют процессы принятия субъектами действия определенных обязательств.
Нормы, существующие в обществе и выполняющие в нем основную функцию - интегрировать социальные системы - всегда конкретны и специализированы применительно к отдельным социальным функциям и типам социальных ситуаций. Они не только включают элементы ценностной системы, конкретизированные к соответствующим уровням в структуре социальной системы, но и подразумевают конкретные способы ориентации для действия в определенных функциональных и ситуационных условиях, специфичных для определенных индивидов, коллективов и ролей.
Коллективы представляют такие структурные компоненты социальной системы, для которых наиболее важна функция целе-достижения. Т. Парсонс относит к числу коллективов далеко не все групповые скопления людей. Толпа, собирающаяся по случайному поводу, в его представлении коллективом не является. Коллектив как специфическая социальная общность, считает он, должен отвечать двум критериям. Во-первых, он должен иметь определенный статус членства, позволяющий проводить четкое различие членов и не членов данного коллектива, критерий, применяемый в широчайшем спектре случаев- от элементарной семьи до политических сообществ. Во-вторых, внутри коллектива должна существовать дифференциация его членов по статусами и функциям, так что от некоторых его членов ожидается, что они будут делать нечто определенное, а именно то, чего не ожидают от других.
Социальная роль - это такой структурный компонент социальной системы, который в первую очередь выполняет адаптивную функцию. С ее помощью определяется класс индивидов, которые посредством взаимных ожиданий включаются в тот или иной коллектив. Поэтому роли охватывают основные зоны взаимопроникновения социальной системы и личности индивида. Однако отдельно взятая роль никогда не составляет единственную отличительную особенность конкретного индивида. Отец является
особенным отцом только для своих детей; с точки зрения ролевой структурны всего общества он всего лишь один из социальной когорты отцов. Одновременно он также участвует во множестве других видов взаимодействия, например, выполняет свою роль в профессиональной структуре в качестве учителя, инженера или адвоката.
Все названные структурные компоненты социальной системы, с точки зрения Т. Парсонса, являются по отношению друг к другу независимыми переменными. Например, высокоабстрактные ценности, такие как любовь, долг, справедливость, свобода, вовсе не всегда реализуются в одних и тех же нормах, коллективах и ролях при любых обстоятельствах. Точно так же многие нормы регулируют действия множества коллективов и ролей, но лишь в определенной части их действий. Поэтому коллектив обычно функционирует под контролем большого числа специальных норм. И, тем не менее, социальные системы состоят из различных комбинаций перечисленных структурных компонентов. Чтобы эффективно действовать, коллективы и роли должны руководствоваться конкретными ценностями и нормами, а сами ценности институционализируются только в той мере, в какой они воплощаются в жизнь конкретными коллективами и индивидами, выполняющими определенные роли.
В теоретической социологической конструкции, разработанной Т. Парсонсом, четыре структурных компонента социальной системы оказываются органически связанными с четырьмя основными функциями, выполняемыми системами действия, охарактеризованными выше, и с основными аспектами процесса развития, которых также четыре. Все это вместе взятое в своем непрестанном взаимодействии приводит к формированию четырех основных подсистем в системе общества. Так, подсистема сохранения и воспроизводства образца преимущественно касается отношений общества с культурной реальностью; целедостиженческая, или политическая, подсистема, затрагивает главным образом отношения с личностными системами; адаптивная, или экономическая, подсистема охватывает отношения с поведенческим организмом и через него с материальным миром (эти взаимосвязи отражены на рис.12, (6; 24))
![]() |
имеет определение «обязательств, вытекающих из лояльности по отношению к социетальному коллективу как для его членов в целом, так и для различных категорий дифференцированных статусов и ролей внутри общества». Причем особую важность представляют «отношения между лояльностями подгрупп и индивидов по отношению к социетальному коллективу, то есть всему обществу» (6; 25). Характеризуя структуру социетального сообщества, Г. Парсонс отмечает, что оно представляет собой сложную сеть взаимопроникающих коллективов и коллективных лояльностей; систему, для которой характерны дифференциация и сегментация. Так, например, семейные ячейки, деловые фирмы, церкви, учебные заведения и т.п. отделены друг от друга, т.е. дифференцированы.
С иерархической точки зрения, подчеркивает Т. Парсонс, нормативное упорядочение социетального сообщества в терминах членства подразумевает существование стратификационной шкалы, т.е. шкалы признаваемого и легитимизированного престижа входящих в это сообщество в качестве членов его, коллективов, отдельных лиц, а также их статусов и ролей. В стратификационных механизмах социальной дифференциации существенную роль традиционно играли родовые коллективы, этнические группы, сословия, социальные классы. Однако в современном обществе, считает Т. Парсонс, индивиды во все большей мере высвобождаются из таких коллективных уз, а это существенно изменяет характер современных систем стратификации (6; 27).
Кроме стратификационных компонентов в структуру социетального сообщества, считает Т. Парсонс, включается также гражданство, особенно значимое для современных демократических обществ, религиозная, политическая, экономическая системы, а также высокоразвитая правовая система, занимающая центральное место в стабильном социетальном сообществе (6; 117-126).
В своей общей теории действия Т. Парсонс движется от рассмотрения индивидуального выбора, осуществляемого актором, к общей концепции действия, к рассмотрению действующей системы. Эта общая система действия структурирована и представлена взаимодействием четырех охарактеризованных «аналитически отличимых» подсистем: биологической, культурной, личностной и социальной. Все они оказывают влияние на действие, каждая из них стремится к поддержанию своих границ и к интеграции, обменивается информацией с другими подсистемами. В иерархии сис-
тем действия высшее место занимает культурная система, которая обладает наивысшим организационным потенциалом, вследствие чего оказывает наибольшее контролирующее влияние на другие системы действия. Именно она осуществляет легитимацию общественного нормативного порядка, определяет основания существующих в обществе прав и запретов, прежде всего, требует легитимации (т.е. законности) использования власти.
В результате включенности индивидуальных действий многих акторов в единую действующую систему, каждый индивид, взаимодействуя с другими, приходит к ожиданию определенных действий от других индивидов в определенных ситуациях. Такое ожидание (экспектация) во взаимодействии с другими акторами и их экспектациями приводит к возникновению определенных правил, норм и общепринятых ценностей, помогающих регулировать и гарантировать характер ответных реакций. Все это вместе взятое создает сложную «сеть позиций», систему «ролевых статусов», каждому из которых приписывается определенное ожидаемое поведение, а также поощрение или наказание за соответствие или несоответствие этим ожиданиям. Решающую же роль в упорядочивании и организации совместной деятельности индивидов - акторов принадлежит нормативным образцам, ценностям и идеалам культуры. Именно система культуры легитимирует, упорядочивает, нормирует действия индивидов, делает обоснование для оценки их как правильных или неправильных, соответствующих или несоответствующих действующим в обществе правилам и нормам.
Каждая из действующих в обществе систем, в свою очередь, также сложноструктурирована на ряд взаимосвязанных подсистем, выполняющих специфические интеграционные и дифференцированные функции. Так, внутри социальной системы функцию адаптации осуществляет экономическая подсистема, функцию целедо-стижения — политическая подсистема, функцию интеграции - правовая подсистема и существующие в обществе обычаи, а функцию поддержания образца и тем самым воспроизводства структуры — подсистема культуры.
Свою теорию социального действия и социальных систем Т. Парсонс использовал в качестве методологической основы для анализа исторического процесса эволюции обществ. Он выдвинул и обосновал идею всеобщей направленности развития общества через «процессы, усиливающие адаптивную способность либо
внутри общества путем порождения нового типа структуры, либо через культурное проникновение и вовлечение других факторов в комбинации с новым типом структуры, внутри других обществ» (5; 515). Важнейшую роль в этом процессе, считал он, играет дифференциация, в ходе которой определенная подсистема, обладающая определенным местом в обществе, разделяется на новые элементы и системы, различающиеся как по структуре, так и по функциональному значению для более широкой системы. Возьмем, например, организацию хозяйства в крестьянских общинах. Последняя является одновременно и местом проживания и первичной единицей сельскохозяйственного производства. В более сложно организованном индустриальном обществе подавляющая часть производственной деятельности осуществляется в специализированных местах — на заводах, в офисах и т.п., а люди, занятые в них, одновременно с этим, являются членами семейного домашнего хозяйства, отделенного от их основной работы. Таким образом, два набора ролей и коллективов дифференцируются, а их функции разделяются. К тому же экономическое производство на заводе, как правило, более эффективно, чем в домашнем хозяйстве. Здесь проявляется процесс адаптивного усиления цикла эволюционного развития общества.
Однако процесс дифференциации неизменно приводит к возникновению новых проблем, связанных с интеграцией системы. Например, в индустриальной системе, где есть работа по найму и профессиональная занятость, глава дома уже не в состоянии контролировать производство в рамках своей роли, определяемой родством. Производственные и домашние структуры здесь должны быть скоординированы внутри более широкой системы, т.е. требуют усиления процессов интеграции, осуществляемой высшим классом (собственников), который обходится с низшим классом как с гражданами второго сорта. А это требует формирования новых норм и образцов поведения, которые более подходят для нового типа возникающей более сложной системы, т.е. приводит к изменениям в культуре, выполняющей функцию поддержания образца.
По такой именно схеме, считает Т. Парсонс, осуществляется переход от «первобытного» общества к «промежуточному», и от него — к «современному». Переход от «примитивного» общества к «промежуточному» определяется возникновением письменности, социальной стратификации и культурной легитимизации. Переход
от этого общества к современному связан с формированием рыночной экономики, дифференциацией экономической и политической подсистем, формированием административной бюрократии и демократизацией избирательной системы. На более позднем этапе развития современного общества должно произойти, согласно взглядам Т. Парсонса, отделение «социального сообщества» от политической системы, и, наконец, благодаря начинающейся образовательной революции, - отделение от «социального сообщества» подсистемы воспроизводства структуры и поддержания культурного образца, т.е. системы культуры. Именно кодовые элементы нормативных структур, воплощенных в системе культуры, выступают, по Т. Парсонсу, критериями разделения, или водоразделами между главными стадиями развития общества.
Вопросы для самоконтроля и повторения
1. Что представляет собой социальная система в парсоновском понима
нии?
2. Каковы компоненты структурной иерархии систем?
3. Каковы функции системы действия?
4. Какова, согласно Т. Парсонсу, роль системы культуры в развитии
личности и общества?
Литература
1. Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семенов В.А. Общая теория действия.
Социальные системы. Т. Парсонс //Западная теоретическая социоло
гия. Ч. II, Гл. 1.СП6., 1996.
2. Парсонс Т. Введение. Заключение //Американская социология: Перспек
тивы. Проблемы. Методы. М., 1972.
3. Парсонс Т. Система координат действия и общая теория систем дей
ствия: культура, личность и место социальных систем //Американс
кая социологическая мысль. Тексты. М, 1996.
4. Парсонс Т. Функциональная теория изменения //Американская со
циологическая мысль. Тексты. М, 1996.
5. Парсонс Т. Понятие общества: компоненты и их взаимоотношения
//Американская социологическая мысль. Тексты. М., 1996.
6. Парсонс Т. Система современных обществ. М., 1998.
7. Рудой Д.Е. Структурный функционализм //Социология. Под ред.
Э.В. Тадевосяна. Гл. 3, §2. МЦ 1995.
Глава 9. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ КОНФЛИКТА
В 60-х годах XX в. в широкую популярность приобрела социологическая теория конфликта, которая была выстроена в работах Л. Коузера, Р. Дарендорфа, О. Гоулднера, Г. Коллинза в противовес преобладанию структурного функционализма с его акцентом на трактовку общества как управляемой системы на основе ценностей консенсуса и интегрированной роли общих ценностей. Однако теоретические истоки этой теории коренятся в концепциях К. Маркса и Г. Зиммеля.
Карл Маркс считал, что в основе общественной системы находятся экономические интересы и органически связанные с ними производственные отношения, составляющие базис общества. Поскольку коренные интересы у главных субъектов капиталистического общества- рабочих и капиталистов- диаметрально противоположны и непримиримы, постольку конфликтность данного общества, коренящаяся в его экономической основе, является не только всеобщей, но и неустранимой в рамках данного общества. На определенной ступени своего развития материальные производительные силы, считал К. Маркс, приходят в противоречие, в состояние конфликта с существующими производственными отношениями, прежде всего с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции (7; 7). Конфликт между производительными силами и производственными отношениями формирует субъект революционного ниспровержения капитализма- рабочий класс, являющийся могильщиком данного строя. Размах конфликтного противостояния неуклонно расширяется, рабочий класс, не осознающий в начале своих коренных интересов и сущность своего угнетенного положения в капиталистическом обществе, постепенно, по мере участия в конфликтах, осознает свои интересы, их непримиримость интересам буржуазии и превращается из «класса в себе» в «класс для себя». В конечном счете он же и совершает социальную революцию, которая представляет собой реальный шаг к гармоничному социальному развитию, создающему предпосылки для устранения социальных конфликтов из жизни общества.
В отличие от марксовой концепции социальных конфликтов, которые по мере обострения достигают стадии антагонизма, при-
водящего к революционному разрушению капитализма, выдающийся немецкий социолог Георг Зиммель полагал, что в динамике конфликтов более глубокие и острые из них постепенно уступают место менее интенсивным и острым, вследствие чего укрепляются прочность и интегративность данной системы. «Как только жизнь возвысилась над чисто животным состоянием до некоторой духовности, а дух, в свою очередь, поднялся до состояния культуры в ней, — подчеркивает Г. Зиммель, - обнаружился внутренний конфликт, нарастание и разрешение которого есть путь обновления всей культуры» (4; 11). Социодинамика культуры такова, что конфликт чаще всего не разрешается, а заменяется новым по содержанию и форме конфликтом, который вместе с предшествующими ему и последующими конфликтами составляют, согласно Г. Зим-мелю, основную движущую пружину развития культуры, а вместе с нею и всей жизни общества.
В 60-х годах XX века целый ряд важных нововведений в социологическую теорию конфликтов внес Льюис Коузер. Он считал, что конфликт представляет собой борьбу за ценности и претензии на определенный статус, власть и ресурсы, борьбу, в которой целями противников являются нейтрализация, нанесение ущерба или уничтожение соперника.
Исходя из такого понимания сущности конфликтного противоборства, он утверждал: «В каждом типе социальной системы существуют возможности для конфликта, поскольку отдельные индивиды и группы склонны время от времени предъявлять встречные притязания на ресурсы, количество которых ограничено, престижные или властные позиции» (6; 158).
В конфликтном функционализме Л. Коузера при многоаспектном рассмотрении основных параметров конфликтов - остроты, длительности, интенсивности и др. - все-таки первенствующее значение предается выяснению их функций. Здесь дается обширная кодификация функций социальных конфликтов. Наиболее важные из них таковы:
1)усиление сплоченности членов группы;
2) более четкое разграничение между враждующими груп
пами;
3) усиление интегративности социальной системы;
4) повышение степени адаптивности системы к изменяю
щимся условиям.
Л. Коузер утверждал, что конфликт способен выполнить важную интегрирующую роль в социодинамике социальной группы. Он, в частности, сплачивает группу, способствует установлению идентичности группы в границах, отличающих ее от других групп. Кроме того, конфликт сохраняет существование группы как единой целостности, играя при этом роль предохранительного клапана, который способствует выходу вовне накапливающихся враждебных чувств и тем самым сдерживает возможные дезинте-грационные процессы в этой общности. С точки зрения Л. Коу-зера, социальный конфликт играет важную роль во взаимодействии различных групп. Он утверждал, что «конфликт служит для установления и сохранения идентичности и линии разграничения между группами и сообществами. Конфликт с другими группами способствует установлению и утверждению идентичности группы в границах, охраняющих от окружающего мира (6; 32).
Таким образом, социальный конфликт, с точки зрения Л. Коу-зера, не всегда дезорганизует взаимоотношения, внутри которых он возникает, напротив, конфликт зачастую становится необходимым для их сохранения, поддержания и упрочнения. Признавая, что конфликты при определенных условиях способны привести к разрушению и дезинтеграции социальных систем, Л. Коузер, тем не менее, особо выделял позитивные функции конфликта, позволяющие сохранять или восстанавливать интеграцию системы и ее приспособляемость к изменяющимся условиям. Он полагал, что, приводя к нарушению интеграции составных частей социального целого и тем самым к его временной дезинтеграции, социальные конфликты своим долговременным действием при определенных условиях (тенденция к снижению остроты, сосредоточенность не на индивидуальных, а на общественно значимых интересах и целях и др.) делают социальную структуру более гибкой, а это, в свою очередь, усиливает способность системы избавляться при помощи конфликтов от грозящих ей в будущем нарушений равновесия. Но, становясь вследствие возникновения и разрешения конфликтов более динамичной и гибкой, система обнаруживает высокий уровень приспособляемости к изменяющимся условиям. «Общество, раздираемое дюжиной противоречий, имеющих всевозможную направленность, в действительности находится в меньшей опасности быть насильственно разорванным на части, чем общество, в котором возник всего один однонаправленный раскол. Каждое новое столкновение способствует уменьшению масштаба
всех других, пересекающихся с ним, конфликтов. Поэтому можно сказать, что общество скреплено своими внутренними конфликтами» (6; 75).
Такая констатация подводит Л Коузера к очень важному выводу о различении двух типов социальных систем в зависимости от того, в какой степени эти системы проявляют терпимость либо, напротив, нетерпимость к конфликтам. Если социальные системы жесткого, тоталитарного типа стремятся подавить конфликты, то открытые, гибкие социальные системы допускают возможность и даже желательность множества конфликтов, которые возникают в различных сферах, по различным поводам и поэтому втягивают в свои орбиты немногочисленные враждующие группы. «В гибких социальных системах множественные конфликты пересекаются друг с другом, предотвращая этим серьезные потрясения осевых структур. Дозволяя непосредственное и прямое выражение спорных претензий, такие социальные системы способны перестраивать свои структуры, ликвидируя источники неудовлетворенности. Многочисленные конфликты, с которыми они сталкиваются, устраняют причины группового разобщения и восстанавливают единство. Такие системы используют терпимость и инсти-туционализацию конфликта в качестве важного стабилизирующего механизма» (6; 159-160).
Важным этапом развития социологии конфликтов стала теория, разрабатываемая Ральфом Дарепдорфом Эта теория исходит из наличия классов в индустриальном обществе и вытекающих отсюда отношений господства и подчинения, приводящих не только к противоположности интересов, но и к осознанию такой противоположности представителями противоположных классов. Чем глубже осознается противоположность интересов, тем более различные общности людей, дифференцирующиеся на носителей господства либо подчинения, из социальных квазигрупп преобразуются в конфликтные группы, столкновение которых и приводит к социальному конфликту.
Разработанная Р Дарендорфом конфликтная модель общества опирается на четыре основополагающих постулата:
1. Каждое общество в каждый данный момент своего разви
тия подвержено процессам изменений-эти изменения вездесущи.
2. В каждом обществе в каждый момент времени проявля
ются несогласие и конфликт - социальный конфликт вездесущ.
3. Каждый элемент в обществе способствует его дезинтегра
ции и изменениям.
4. Каждое общество опирается на принуждение, применяе
мое одними его членами в отношении к другим.
С точки зрения Р. Дарендорфа, в течение последних пятнадцати лет в обществе стал опасно разрастаться новый тип конфликтов, способный расшатать и ослабить социальную систему, даже привести к ее разрушению. Речь идет о мощных потрясениях общества, «выступающих в форме неразрешимых национальных конфликтов» (3; 239). Еще одной особенностью современных конфликтов стала «индивидуализация социального конфликта в открытых обществах», где «индивидуальная мобильность занимает место классовой борьбы» (3; 240, 241). Есть в современных обществах, по утверждению Р. Дарендорфа, еще одна чрезвычайно распространенная «форма воплощения конфликта». Он ныне - «не линия огня в революционной войне и даже не борьба демократического класса, а аномия» (3, 241). В его понимании, «аномия обозначает такое положение вещей, когда нарушения общественных норм сходят преступникам с рук» (3; 242). Важнейшим средством преодоления такой ситуации является, считает Р. Дарендорф, установление социального контракта между различными группами, который приобретает два основных вида: с одной стороны, контракт доминации (власти, господства), с другой стороны - контракт ассоциации. Второй тип, полагает он, создает условия для гармонизации современных обществ.
Существенный вклад в разработку современной макросо-циологической теории конфликта внес известный американский социолог, профессор Калифорнийского университета Рэндал Коллинз в своих книгах «Конфликтная социология» (1975), «Теоретическая социология» (1988) и др. В основании выдвигаемой и отстаиваемой им макросоциологической конфликтологической парадигмы покоятся четыре взаимосвязанных теоретических постулата.
1. Центральной особенностью любой социальной системы
как организации является стратификация, представляющая собой
специфический вид и определенную степень неравенства групп и
индивидов в их доминировании друг над другом.
2. Причины происходящих в обществе процессов и измене
ний нужно искать в интересах групп и индивидов, прежде всего, в
интересах поддержания своих доминирующих позиции или уклонения их от доминирования других.
3. Кто и что выигрывает в этой борьбе, зависит от контроли
руемых разными кликами ресурсов, включая материальные, для
осуществления принуждения и экономических расчетов, а также
ресурсов для социальной организации и формирования эмоций и
идей.
4. Движущая сила социального изменения - это, главным
образом, конфликт, действующий преимущественно так, что дли
тельные периоды относительно стабильного доминирования чере
дуются с интенсивными и драматическими эпизодами мобилиза
ции групп, вступающих в конфликтное противоборство друг с
другом.
Такой концептуальный подход, выводящий пики конфликтных взаимодействий на периоды мобилизации групп за передел возможностей и границ доминирования, приводит Р. Коллинза к идее совмещения конфликтной социологии с концепций организации перераспределения социальной власти. Опираясь на основополагающий тезис Р. Дарендорфа о приоритетности расположения конфликтных взаимодействий вдоль оси власти, он дополняет ее, точнее сказать, синтезирует ее, с предложенной американским социологом М. Манном еще в середине 30-х годов концепцией четырех измерений власти: военно-геополитического, политического, экономического и культурно-идеологического. Соответственно четырем типам власти Р. Коллинз анализирует через макрокон-фликтную призму социальных взаимодействий четыре типа организаций, развертывающих специфические для них способы функционирования через четыре вида сетей: военную, политическую, экономическую, идеологическую. Каждый из этих типов сетей, поскольку они организуют людей, есть форма власти.
Когда речь идет о макроконфликтной интерпретации развертывания геополитических сетей, то Р. Коллинз выдвигает на передний план два утверждения. Первый из них провозглашает решающее значение «преимущества в ресурсах: военные конфликты обычно выигрывает более крупное и богатое государство». Этот принцип куммулятивен, поскольку государства- победители поглощают ресурсы государств, потерпевших поражение. Второй принцип - геопозиционное преимущество: государства, находящиеся в окружении меньшего количества врагов, в военном отношении превосходят государства с многочисленными врагами.
Характеризуя динамику политических сетей, Р. Коллинз обращает внимание на то обстоятельство, что «организации (а не индивиды) суть главные действующие лица на масштабных политических аренах». Поэтому в процессе анализа этих сетей на передний план выдвигается рассмотрение условий, мобилизирующих «конфликтные группы на действия». Вследствие этого «теория мобилизации ресурсов является прямым расширением теории конфликта в том, что касается интересов и ресурсов с ударением на организационных условиях, побуждающих мотивах и ценностях» (5; 92-93).