Объект и предмет исследования
Исследование можно вести сколько-нибудь «зряче» и плодотворно лишь в том случае, когда ясно обозначено «поле» исследования — объект, предмет и среда, в которой объект и предмет находятся. Но выбор тематического
«поля» и предварительно собранные начальные знания о нем (а как без этого можно обойтись?) — это своего рода «предпонимание».
И, начиная работу, надо иметь в виду, что понятие «объект» имеет два значения. Первое — онтологическое — характеризует явления действительности как «вещи в себе», независимые от восприятия исследователя явления действительности. Второе — гносеологическое: объект — это широкая область внимания исследователя, в рамках которого он избирает предмет изучения. Видение объекта исследователем — это его субъективное представление о реальных ситуациях в СМИ. Отсюда требование минимизировать неизбежную неадекватность видения предмета, избегать субъективизма и стремиться к пониманию субстанциональных, независимых от исследователя объективных свойств, качеств, связей, форм существования объекта в его среде.
Собственное исследование нацелено на раскрытие сущности и форм «жизни» определенного предмета. Предмет — это выделенные для изучения фрагменты объективной реальности, но увиденные субъективно, через восприятие исследователя, притом обязательно в связях с обширной средой и зависимостях от нее.
![]() |
Схематически соотношение предмета и объекта и среды, в которой они существуют и от которой так или иначе зависят, можно представить так:
социальная среда
Необходимое в начале работы «предварительное» определение предмета будущего исследования кажется внешне простым (определение «темы»), но на самом деле таит в себе немало сложностей.
Поэтому на первых шагах, при «выборе темы», важно определиться в более широкой сфере — объекте научного интереса. Например, можно проявить интерес к литературно-художественной критике 2&^30-х гг. XIX века. Но, во-первых, это очень обширное «поле» (от обзоров Греча до первых выступлений Белинского). Во-вторых, даже если ограничиться, скажем, обозрениями А.А. Бестужева (Марлинского) в «Полярной Звезде», без определения специфического угла зрения на обозрения (их характер в связи с литератур- но-общественной позицией автора, место и роль в альманахе, значение для развития жанра и т.д.) задача может свестись к реферативному обзору. И возникнет не лучший вариант поверхностного фактологически-описатель- ного «исследования».
Предмет исследования, следовательно, — это вычлененные из широкого объекта те стороны явления, системное изучение которых во всесторонних связях с другиими (влияющими на изучаемую предметную сферу) позволит разрабатыватьь важную для науки, но скрытую от поверхностного взгляда конкретную проблему. При этом надо понимать, что предмет — не просто «вычленение»» каких-то сторон объекта. Ведь один и тот же объект может быть основанкм^м для определения предмета не только разных исследований внутри науки со журналистике, но и разных наук. Журналистика, в частности, в тех или иньых своих сторонах привлекает внимание и литературоведов, и историков, ни политологов и т.д. Поэтому так важно различение объекта и предмета и специфическое видение предмета в структуре науки о журналистике.
Сначала про^дмет видится «вообще» — частично, расплывчато, даже неверно, .а многме черты и свойства его просто неизвестны. Конечно, помощь может оказать» имеющаяся по теме «литература вопроса», но только частичную, если выббирается интенсивный, а не экстенсивный путь разработки предметного п Юля. И важно помнить, что «литература вопроса» в связи с поставленной прроблемой содержит сведения, с одной стороны, частичные, с другой — односторонние, наконец, порой даже вводящие в заблуждение.
Задача прснникновения в предмет исследования детерминирует все «шаги» работы вп,лоть до создания отчета, статьи или книги по результатам исследования. В«едь суть исследования в том и заключается, чтобы «разобраться» в избранноом для исследования предмете. И с самого начала надо иметь в виду, что окончательная «формулировка» предмета возникает лишь в конце исследования, причем она будет не только расширяться (сужаться), но и содержатее^ьно трансформироваться, приобретая структурно ясный облик. Это возможно лишь при стремлении к четкому выявлению «подпредме-тов» («подтемх») и их взаимосвязей. Только тогда может успешно разрешиться основная цеэдь исследования.
Предмет в принципе неисчерпаем в своей онтологической сущности. Сначала исследователю видятся некоторые его черты и свойства, потом — по мере движения исследования — более ясные очертания его состояния и функ-ционирования^ затем — внутренние свойства и закономерности, системная организация, порождающие факторы генезиса и развития, объективные связи со «средой» — другими предметными областями, общественно-политической обстановкой и др. «близкими» и «далекими» социальными явлениями. И чаще всего в динамике. Эта динамика занимает прежде всего историков (например, отниошения «Беседы» и «Арзамаса», а также и трансформация этих образований). Но социологов и даже теоретиков также. Так, чрезвычайно важно прослеживать взаимоотношения государственных и «частных» СМИ.
Только в результате всего исследования, во время «решающего» подведения итогов знание о предмете приобретет концептуальный характер с
зафиксированными и интерпретированными свойствами сущностной специфичности, выраженности, системности.
И только тогда, после изучения всех предметных областей, входящих в объект, в результате также «дополнительного» выяснения системы социально-политических и литературно-общественных обстоятельств, внешних и внутренних действующих факторов может возникнуть полипредметаня и полипроблемная монография на эту обширную тему.
Если, например, в качестве предмета рассматриваются мировоззренческие ценности журналистов, то исследователю неизбежно придется обратиться к обширному вопросу о ценностях вообще, их соотношении со знаниями (объект), месте и роли в различных секторах массового сознания эпохи и т.д. (а это потребует «пересечения границ» собственно журналистики).
Объект, в рамках которого исследователь «ищет», «обнаруживает» и «исследует» предмет, не просто шире искомого предмета, но чаще всего содержит в себе и не относящиеся к предмету структурные части. И если исследователь этого «не видит», а тем более «уравнивает» предмет и объект, неизбежно проявляются ошибки, сколь изощренно не проводилось бы само исследование. С 50-х годов разрабатывается вопрос (а термин возник еще раньше) о «газетных жанрах» или в нынешней терминологии «жанрах периодической печати» (кстати, термин «жанр» в строгом смысле — одна из характеристик формы произведения, и только). И в этих рамках рассматриваются произведения самые разные — статьи и обозрения, политические и иные документы, социологические отчеты и легенды, официальные сообщения и даже некрологи. Но, во-первых, в газетах печатаются также стихотворения, рассказы, научно-популярные произведения и т.д., в том числе рекламные и PR-тексты. Но почему-то о них ни слова, значит, они не рассматриваются в качестве «газетных». Не потому ли, что очевидна их принадлежность к иным типам творчества? А, во-вторых, хотя и очевидно выделение «газетных жанров» из других, печатаемых в прессе, но тем не менее они не рассматриваются как особый тип творчества (наряду с научным и художественным). И в этом либо невольная ошибка, либо сознательное лукавство, либо некритичный традиционализм.
На самом деле, представляется, «газетных» жанров не существует (как «журнальных», «книжных», «телевизионных») — это конгломерат произведений разных типов творчества. А основные — «жанры» публицистики, рядом с которыми в газете, журнале, телепрограмме располагаются «жанры» других типов творчества. Вся эта путаница возникла в связи с неразличением объекта исследования (произведения, публикуемые в газете) и предмета (типы творчества, используемые в прессе), да еще и терминологическими неточностями.
Это неразличение зависит от исследователя, следовательно, его природа субъективна. И возникает нужда в преодолении реального противоречия между объективностью предмета (и объекта) и субъективностью его видения
исследователем. Важно, чтобы неизбежная субъективность не перерастала н произвольный субъективизм. Тут огромную роль играет характер принятой научной парадигмы и последовательность ее реализации (в том числе принципа объективности, «страхующего» от перехода неизбежной субъективности в субъективизм).
Стремление к объективно-целостной разработке предметной области невольно ведет к установлению — особенно при теоретических исследованиях — закономерностей явления в его «ставшем», константном виде в форме «идеальной модели». Но даже в теоретических областях (не говоря о социологических и исторических) предметное знание о явлениях журналистики имеет не только устойчивые, константные («нетранзитивные») стороны, но также и подвижные, динамические («транзитивные»). Скажем, цензура в разных формах как государственный контроль за соблюдением наличного (аконодательства о журналистике существует с возникновения прессы (хотя может носить разные названия и действовать даже,тогда, когда в конституции провозглашен запрет цензуры). Но нетранзитивное ядро предмета под влиянием множества факторов приобретает транзитивные «наслоения», черты и свойства. Возникают в различных социально-политических условиях специфические формы («предварительная», «последующая», «консультативная» и др.), организационные структуры, юридическое оформление и т.д.
А изменение «среды», естественно, сказывается на предмете в его транзитивных свойствах. При этом каждый предмет имеет свою «историю», «настоящее» и «будущее». А социологические и исторические исследования журналистики вообще имеют дело с динамическими явлениями, «текучими» предметными областями. И если в теоретических исследованиях нельзя игнорировать транзитивные свойства предмета, то в социологических и исторических недопустимо видеть «поток», «движение», оставляя в стороне закономерные, нетранзитивные черты в процессе. В частности, при изучении истории цензуры нельзя упускать из вида ее «вечную» сущность, своеобразно проявляющуюся в разных социальных системах и на разных исторических этапах.
Так что предмет любого журналистского исследования важно видеть в единстве исторически и социально своеобразного единства общего-особенного-единичного, причем соотношение черт может быть очень разным. Например, русские «либералисты» (характерны идеи и поступки П.А. Вяземского), конечно, отражали общие тенденции либеральных движений начала XIX века. Но важно понять, «в чем» и «почему» возникли особенности русских «либералистов», а также «как» индивидуально они проявлялись у каждого из них.
Итак, исследователь, определив предмета своего исследования в рамках объекта и в связи со средой, не может не задуматься над тем, как он будет работать, чтобы раскрыть сущность избранного для изучения предмета. И соответственно будет строить программу своей работы.
оо