Почему Данило матёрого волка, по сути, спас?
«…Совершилось величайшее счастье — и так просто, без шума, без ознаменования. Ростов не верил своим глазам, и сомнение это продолжалось более секунды …»
Сколько деталей щедро рассыпал Толстой — «величайшее счастье»! Ведь яснее же ясного! И как только столько лет я был не в состоянии сконцентрироваться на этой детали?!
А ведь так всё просто: «величайшее счастье»!
Итак, с чего бы это оно величайшее ?!
А потому, что будь это не ритуал, а действительность , то получалось, что Хозяйка Ростова выбрала — предоставила ему возможность пройти высшую инициацию, обрести высшее ведение и возможности, соответственно. Ростов, может, смысл ритуала до конца и не понимал, и даже не знал, кто такая Хозяйка , но родовая память безошибочно определила этого момента важность — «величайшее счастье»…
«…Они лежали, стояли, не видя волка и ничего не понимая …» Это об охотничьих собаках Ростова. Дорогие собаки, но не канака. «Ничего не понимая…». Классический литературный приём. Ростов — почему-то «величайшее», а собаки своим появлением в тексте должны оправдывать употребление такого слова («ничего не понимая»), которое помогло бы читателю задуматься: а с чего это «величайшее»? Есть счастье любви, счастье победы, счастье свершившейся мести, выздоровления — ан, оказывается, что если судьба выбрала тебя для встречи с волком, то это счастье из всех самое величайшее. С чего бы это? «Ничего не понимая…» Значит, вопиют к читателю своим присутствием собаки: есть тебе, человек, что понимать в таком повороте судьбы. Волк — это, прежде всего, перст судьбы, перст избрания к постижению полноты Истины…
«…Но тут — Николай видел только, что что-то сделалось с Караем, — он мгновенно очутился на волке и с ним вместе повалился кубарем в водомоину…»
«Что-то сделалось»… Гениальность Толстого как художника в том и состоит, что он умел замечать, что кроме расчётной стороны кишечно-желудочной жизни в нас сокрыто подсознание, величайшее сокровище всякого заблудшего, открывающее доступ на Воргу, в карну.
То, что кладовые родовой памяти по ценности превосходят любое иное сокровище, показано читателю при помощи образа Наташи, её невесть откуда взявшегося русского танца, возможно, исконного. К сокровищнице родовой памяти человек получает доступ в стрессовой ситуации — отсюда и «величайшее счастье», «счастливейшая минута», «что-то сделалось с Караем»…
Чтобы понять истоки счастья, надо «всего только» «познать себя », как было начертано на фронтоне храма Аполлона в Дельфах, в Греции, основанного, кстати говоря, пришельцем их Гипербореи по имени Олень, волхвом.
«…Что-то сделалось с Караем, — он мгновенно очутился на волке…» — здесь же целая библиотека ведения !
«…Та минута, когда Николай увидал в водомоине копошащихся с волком собак, из-под которых виднелась седая шерсть волка, его вытянувшаяся задняя нога и с прижатыми ушами испуганная и задыхающаяся голова (Карай держал его за горло), — минута, когда увидал это Николай, была счастливейшею минутою его жизни …»
Оставалось только протянуть руку и, заглянув в глаза волка, его стреножить. И это, что и говорить, для всякого не смерда — «счастливейшая минута его жизни»!
Ростов Ростовым, но и Данило очень важный сакральный образ. Образ эдакого теневого жреца, колдуна, волхва, ушедшего в «пустыню» и пока ещё не вернувшегося — так, только рука показалась, которая и спасла волка.
Почему Данило не подъехал, когда, как ему показалось, волка уже добивали?
Почему Данило, когда логика событий вынудила его не наблюдать, а действовать, волка заколоть не позволил? Уж не потому ли, что в собравшейся компании не было мужа, который прошёл бы достаточного числа инициаций на Спирали Девы? Всегда ли волхв спасает волка?
Сипатый Данило был достаточно здоров, чтобы кричать — он криком кричал, когда в унизительное ничто превратил зазевавшегося в ритуале охоты самозванца, присоединившегося к ритуалу от скуки. Но на охоте, посреди всеобщего ора, он, взявший волка в полон, больше шептал — и только шептал.
«Данило раза два с одного бока на другой перевалил волка », — а это ещё зачем? На такое поведение в прообразе ритуала охоты, думается, есть серьёзнейшее основание.
Егор: избрание избранного
«Весьёгонская волчица» полярного капитана Бориса Воробьёва — самое сильное, на мой взгляд, произведение второй половины XX века. Уверен, придёт время, и его ещё признают Священным писанием русских.
Ясно, что волхвами становятся. Ясно и то, что к становлению есть путь. «Весьёгонская волчица» и есть описание этого пути. Причём человеком, который на логическом уровне Варгу не осмыслил.
«…Логово — неглубокая яма, оборудованная, по-волчьему обыкновению, без всякой подстилки и боковых ходов, было вырыто среди корневищ двух сросшихся между собой сосен. Вокруг валялись обглоданные кости, и остро пахло волчьей мочой.
Волчата, сбившись в тесную кучу, поглядывали на Егора скорее с любопытством, чем со страхом. Страх ещё сидел в самой глубине звериных душ, высвободить его оттуда мог только опыт, а какой опыт у волчат, которые ещё недавно были голыми и слепыми?
И всё-таки они почувствовали опасность и, когда Егор стал вытаскивать их из ямы, огрызались и норовили вцепиться острыми зубами в руку. Егор отвлекал их внимание и, хватая за шиворот, тут же совал в мешок. Волчата ползали по его дну, тыкались носами в углы и потихоньку скулили.
На всё ушло не больше десяти минут, и, завязывая мешок, в который уже раз подивился странному свойству волков, которые даже и не думали спасать потомство. Все звери и птицы защищают свои выводки, на что уж клуша — и та глаза выклюет за цыплят, а волки нет. Убегают и смотрят на всё издали, и Егор не мог объяснить себе, в чём тут дело.
Но коли речь зашла о странностях, то и сам Егор слыл среди остальных охотников человеком с причудами. А как сказать по-другому, когда все, кто занимался добыванием волчьих выводков, всегда убивали волчат — палкой, прикладом, кто как умел, а Егор не убивал? Он без всяких раздумий стрелял взрослых волков, ловил их капканами, но волчат приносил живыми…»
В повести «Весьёгонская волчица», к тексту которой мы ещё не раз вернёмся, сосуществуют два параллельных описания происходящего. Одно основано на эмпирическом опыте (волки людей не трогают). Другое же — искусственное построение, проповедуемое стаей цивилизаторов (ужас перед волками, фантомное ощущение их клыков на горле и якобы «смрадного дыхания»). Егор — на границе, как человек не осмысливающий Воргу, он спотыкается, поэтому, несмотря на опыт, страх забрасывает его под внушения стаи цивилизаторов.
Стая цивилизаторов постоянно внушает Егору, что странное поведение волков объяснимо только мотивом мести — каждый, вообще говоря, в состоянии приписать другому только те чувства, которые перечувствовал сам. Егор, увидев волков, залез на дерево, веруя, что внизу желудки на ножках, мстительные желудки, хотят его сожрать, хотя сам же на варгу (логово на болоте) за волчатами ходил без оружия. Опыт, казалось бы, должен ему подсказывать, что не желание сожрать движет волками.
Итак, на дереве свой страх Егор объясняет себе мнимой на себя охотой, дескать, мстят ему за похищенный выводок. Но, может, волк-спаситель и Хозяйка Егора избрали ? Потому избрали, что у Егора, в отличие от остальных, убить волчат рука не поднималась. Да, относил в контору, но не убивал. А прежде Егор даже не поленился вызволить из трясины утопавшего там лося — и его отпустить…
Гений, скованный в каждом из нас, будет как-то прорываться наружу, и милосердие к животным при охотничьих возможностях это, безусловно, знак.
Волчата и проволока
После смерти Сталина при Хрущёве стали не только выращивать кукурузу за Полярным кругом.
Взялись ещё и уничтожать соколов. И это уже далеко не маразм.
В одном только 1963-м хрущёвские премии были выплачены за 150 000 убитых соколов. Эти убийства пострашнее, чем ложь на XX съезде. После Хрущёва все соколы попали в Красную книгу.
Цивилизаторы и за убийство волков платили премии. Хрущёв распорядился бить волков в Заполярье с самолётов. Каждый убитый с самолёта волк обходился в 4 тысячи рублей. По тем временам — состояние. Четырехлетняя зарплата молодого инженера.
Добавьте сюда бессмысленную Целину, преступную мелиорацию, распыление над лесами ядов — и вы начнёте догадываться, что за цель была у Хрущёва (его кукловодов). Цель была вовсе не рост валового продукта, с которым, кстати говоря, произошёл облом. Иная цель. Какая-то. Некая. Которую не хотели проговорить. И сейчас не хотят.
Был после смерти Сталина период, когда за шкуры волков платили от размера. Поэтому убить волчонка совсем маленьким промысловикам было невыгодно. Устроились так: обнаружив волчье логово с волчатами, промысловики им связывали проволокой задние лапы — и оставляли в логове. Волчата уйти не могут, родители их продолжают выкармливать, и через некоторое время, когда у волчат шкура становилась размером побольше, промысловик возвращался и измученных волчат убивал.
Какая категория населения так изуверствует? Понятно, что не ведающие , не, если быть точным, «реликтовые» русские. Для ведающего волк священен, неприкосновенен, залог воскрешения предков. Русские волков не трогают. Более того, настоящего русского отличает сильнейшее желание спасителя защитить.
На Руси над волчатами измываются новые русские, проще говоря, христиане. Проволока — один из современных вариантов инквизиции. Те же христиане распространяют о волках ложь — пытаясь оправдать свой страх и ненависть перед всякой Истиной.
Борис Воробьёв, автор «Весьёгонской волчицы», в частной беседе рассказал мне такой случай. Произошло это во Владимирской области. Некий человек наткнулся в лесу на логово, в котором обнаружил волчат со скрученными проволокой задними лапами. Видимо, помянув недобрым словом христианина за его жестокость, человек измученных волчат от проволоки освободил.
Отец-волк и мать-волчица это, естественно, видели.
И человек этот, вернувшись в свою деревню, вдруг обнаружил, что находится под охраной волков. Волки и прежде не наносили никакого вреда ни ему, ни его хозяйству, а тут и вовсе стали защищать — от воров-христиан, например.
Сам я волчат со скрученными проволокой задними лапами не видел. Но убеждён в достоверности этого случая. Убеждён потому, что есть и свой аналогичный опыт, похожий по сути. Во многих местах бывал, но до того, как начал целеустремлённо искать встречи с волком, за всё время встретил только одну-единственную деревню, в которую волки заходят зимой, заходят постоянно, и режут собак или какую иную живность. Одна-единственная. Тогда я о волках не знал ничего, и мне было удивительно, что волки заходили только в эту деревню, а в соседние нет.
Эта деревня, в самом деле, от остальных деревень отличается. Там при Горбачёве-Эльцине сделали национальный парк или что-то вроде того — иными словами, туда стали пачками ездить увеселяться американцы и тому подобные. Упиваться видами девственной природы, понимаете ли.
Население именно этой деревни перед ними просто расстилается, холуйствует прямо-таки мистически. А ещё, после того как нам Горбачёв-Эльцин ввел христианство, жители этой деревни, естественно, в него уверовали активно. Настолько активно, что когда я там заикнулся, что разыскиваю следы веры наших предков, меня чуть ли не выгнали. Чуть не взашей. Лично директор парка. Вернее, на тот момент уже бывший — уволили. За алкоголизм.
Это деревня Вершинино на Кенозере. Там даже сказки об Иване-дураке пересказывают так, что полностью извращается их сакральный смысл.
Зная, что волки очень хорошо различают людей, и, зная, что в окружающих деревнях живут люди не столь подхалимистые, нисколько не удивляюсь, что волки приходят именно в Вершинино напомнить, что есть совесть, есть вечность и полнота жизни. Что поделать, если эти подхалимы начинают чувствовать хоть что-нибудь, только когда несут материальные потери?
На территории Руси взаимопроникают, увы, два мира. Там, где нет холуйства, подлости и лжесвидетельств, волки не то что не озоруют, но жителей даже охраняют. Но к подлецам волки относятся по-русски . По исконно русски .
Неприятно волкам, что люди унижают человеческое достоинство. Пребывание в дегенеративном состоянии для людей такое же преступление, как вязать волчатам лапы проволокой и оставлять родителям-волкам на вырост.