Крепостное хозяйство (XVIII в.)
…Таким образом, сложившаяся экономическая система и достигнутый на ее базе уровень развития производительных сил позволял самодержавию вплоть до XVIII в. решать внешнеполитические задачи. Невысокий уровень развития экономики в общем соответствовал, а подчас и превосходил экономические возможности традиционных соперников России. Но на рубеже XVII – ХVIII вв. ситуация изменилась. Самодержавию в борьбе за выход к Балтийскому морю пришлось столкнуться с европейскими державами, вступившими на путь буржуазного развития. И уже первое столкновение отчетливо продемонстрировало отставание крепостнически организованной экономики России. Русская монархия, пожалуй, впервые столь остро встала перед проблемой необходимости модернизации социально-экономических основ общества. Но выбор направления реформ был заранее ограничен. Их инициатором выступало самодержавие, а не какой-либо из слоев российского общества, в силу своего экономического интереса требующий преобразований. А поэтому направление реформаторства носило утилитарный характер. Необходимость закрепления в европейской политике требовала организации сильной армии и флота, которые в свою очередь нуждались в создании прочной военно-технической базы внутри страны. Этим, пожалуй, и объясняется, почему петровские преобразования в экономике коснулись прежде всего промышленности и торговли. Результаты были потрясающие. За четверть века выросла крупная мануфактурная промышленность. В металлургии, судостроении, текстильной и кожевенной промышленности действовало более 100 предприятий. С 1722 г. Россия начала экспортировать железо. Стоимость вывозимых товаров составила 4,2 млн р., что вдвое превышало ввоз.
Но за всеми этими успехами по-прежнему стояли средневековые методы организации русской экономики. На отечественную почву переносились только внешние западные буржуазные формы, которые наполнялись местным феодальным содержанием. Крепостническая система оказалась способной интегрировать технологические достижения капитализма, сохраняя при этом свою сущность. Наиболее наглядно это проявилось в промышленности. Столкнувшись с проблемой обеспечения строящихся мануфактур рабочей силой, Петр решает ее так же, как какой-нибудь вопрос о заселении новой крепости. Серией указов была создана абсолютно новая категория крепостного населения, так называемые «приписные крестьяне», чья обязанность перед государством состояла в работе на заводах. В результате мануфактуры, которые призваны были стать очагами развития буржуазных отношений, превратились в очередную разновидность феодальной собственности – вотчинную мануфактуру. Но назвать их собственностью в полном смысле этого слова также сложно, ибо построенные казной мануфактуры передавались частным лицам на владельческом праве, которое могло быть аннулировано, если заводчик не выполнял взятых на себя перед государством обязательств.
Не меньшие противоречия возникали и в области торговли, которую Петр пытался поставить на европейский лад. Но средневековые методы давали подчас обратный результат. Насильственное сколачивание компаний, принудительное переселение купцов в Петербург, административное регулирование грузопотоков, рост налогов, сохранение государственных монополий привело к разорению наиболее состоятельной группы русского купечества – членов «гостиной сотни».
Результат петровских преобразований был противоречив. Он сумел сдвинуть Россию с места и заставил сделать ее экономический скачок, который выдвинул страну в число, ведущих государств Европы. Но это был лишь тактический успех, который нес, в себе зерна будущих поражений. Укрепление крепостничества, которое произошло при царе-реформаторе, проникновение его в новые отрасли экономики закладывали механизмы торможения в хозяйство России. Последствия выбора экстенсивного пути развития феодализма проявились не сразу. Богатейшие людские и материальные ресурсы давали простор для маневра. Но по мере развития буржуазных отношений на Западе разрыв в уровне развития экономики все более увеличивался, приобретая угрожающие симптомы.
Выбор, сделанный Петром I, определил на последующие полтора столетия направление и темпы экономического развития страны. Наибольшее развитие производительных сил в XVIII в. произошло не в ремесленном производстве или сельском хозяйстве, а в промышленности. Причина этого явления крылась в том, что мануфактурная промышленность сумела найти достаточно широкий рынок для своей продукции. Самодержавие, стремясь гарантировать экономическую независимость страны и обеспечить потребности регулярной армии и флота, было заинтересовано в интенсивном развитии оборонных отраслей и компенсировало своими заказами узость внутреннего потребительского рынка. В результате за вторую половину века количество мануфактур удвоилось, достигнув к 1800 г. 1200 предприятий. Наибольших успехов добилась металлургия. К концу XVIII в. Россия по производству черных металлов стояла на первом месте в мире. Причем отечественная металлургия смогла не только полностью обеспечить потребности страны, но и работать на экспорт. В начале 90-х годов ежегодно из России вывозилось 2,5 млн пудов железа.
Однако этот ошеломляющий успех, достигнутый на базе крепостничества, был кратковременным. Уральские заводы, на которых выплавлялось две трети всего железа в России и почти 100% меди, служат ярким примером неповоротливости крепостнической организации промышленности. Уральские заводчики на своих предприятиях не только использовали труд приписных крестьян, которые подобным образом отрабатывали государственную повинность, но и получали от казны пособие в землях, рудниках, лесах. Но почти бесплатные людские и природные ресурсы оборачивались зависимостью от правительства и ограничением предпринимательской инициативы. Они не могли по своему усмотрению принимать самостоятельные решения по увеличению, уменьшению или прекращению действия предприятия, свободно распоряжаться закрепленной за заводами рабочей силой и материальными ресурсами, переводить мастеровых с одного завода на другой и т.д. В итоге это приводило к тому, что отечественная промышленность оказалась в менее благоприятных условиях, чем европейская, которая к этому времени уже начала испытывать благотворное влияние промышленного переворота. В результате российская металлургия вынуждена была к 1860 г. переместиться с первого на восьмое место. Причем производство на горных заводах Урала продолжало расти, но темпы роста были значительно медленнее, чем в капиталистических странах. Если в начале века Англия выплавляла чугуна столько же, сколько и Россия, около 10 млн пудов в год, то к I860 г. она увеличила выпуск до 240 млн пудов, а Россия (без Польши и Финляндии) – лишь до 18 млн.
Экономическая политика самодержавия была непоследовательной. В ней явно сталкивалось две тенденции. Выражая интересы дворянства, оно шло на защиту его сословных привилегий, что подчас имело отрицательные последствия для хозяйства страны, как это было, например, в результате отмены в 1762 г. права купцов покупать крепостных к мануфактурам. Не все купеческие предприятия в условиях отсутствия рынка свободной рабочей силы смогли продолжить после этого указа свое производство. Но одновременно самодержавие нуждалось в сильной экономической базе, которая позволила бы ему играть ведущую роль в европейской политике. Поэтому оно вынуждено было идти по пути стимулирования крепостного хозяйства. Не затрагивая его основ, монархия устраняла наиболее одиозные проявления средневековья. Только в 1754 г. были ликвидированы внутренние таможенные пошлины, несколько позднее упразднено большинство царских монополий, сделаны попытки преодолеть сословный принцип организации торговли и промышленности. Указ 1775 г., позволявший всем сословиям беспрепятственно заводить самые различные заводы и мануфактуры, открывал широкие перспективы для развития русской промышленности. Но наличие крепостничества уродовало русскую мануфактуру, подчас придавая ей гротесковые формы. Это замечание относится прежде всего к крепостной крестьянской промышленности, которая развивалась на базе традиционных промыслов.
Выбор пути. История России 1861 – 1938 гг.
/ Под ред. А.Т.Тертышного. Екатеринбург, 1995. С. 39 – 43.
В.И.Буганов
ПЕТР ВЕЛИКИЙ И ЕГО ВРЕМЯ
…В России петровского времени существовали все три формы мелкой промышленности: домашние промыслы, ремесло и мелкое товарное производство. Ремесленники – представители первой формы – олицетворяли натуральное хозяйство, в котором сам производитель полностью потреблял изготовленные им же изделия. Ремесленник второй формы работал уже по заказу потребителя, его изделия выходили за пределы его хозяйства, а сам он отрывался, полностью или частично, от пашенных занятий. Наконец, ремесленник третьей формы продавал свои изделия как товар на рынке или сам, или через скупщика, представителя торгового капитала; сам же он становился мелким товаропроизводителем, связанным с рынком. В России быстро развивались все три формы мелкой промышленности.
Мануфактуры, как и мелкая промышленность, появились в России давно, но до правления Петра дожило их сравнительно немного – всего один-два десятка. Того, что они поставляли, не хватало даже на самые необходимые нужды. Достаточно сказать, что железо и прочие металлы привозили из Швеции, а с началом Северной войны этот канал сразу же был перекрыт. Из-за границы шли также медь, серебро, золото и другие металлы, ружья и сукна. Так дальше продолжаться не могло. Хозяйство страны и начавшаяся война требовали много железа и меди для изготовления орудий труда и войны, кожи и сукна для одежды, гражданской, солдатской, матросской.
Петр и власти организовали поиски руд. Там, где их находили, строили предприятия, причем очень быстро. В самом начале века повелением Петра на Урале появились заводы Невьянский, Каменский, Уктусский, Алапаевский и др.; в Карелии – Петровский (там, где сейчас Петрозаводск), Алексеевский, Повенецкий и Кончезерский; в Воронежском крае – Липецкий и Кузьминский. 11 крупных заводов вступили в строй, принадлежали они казне или частным лицам, например Н. Демидову. И в последующие годы строительство мануфактур в России продолжалось – возникали металлургические (железоделательные, медеплавильные) заводы, выплавка чугуна со 150 тыс. пуд. в 1700 г. (первый гoд Северной войны) поднялась до 800 тыс. пуд. в год кончины Петра.
В области промышленности при Петре появилось много нового. На первое место в металлургии выдвинулся быстро развивавшийся Урал. Старые районы, Тульский и Олонецкий, отходили на второй план. Впервые широко развернулись добыча и обработка меди на Урале и в Карелии. Около Нерчинска, за Байкалом в 1704 г. построили первый сереброплавильный завод.
Bceгo при Петре существовало около 200 предприятий. Как правило, это крупные централизованные мануфактуры с разделением труда. Владельцы мануфактур – преимущественно купцы, реже дворяне (Меншиков, князь А.М.Черкасский, Апраксин, Макаров, Толстой, Шафиров и др.), иностранцы, крестьяне.
Петр проводил протекционистскую политику по отношению к русской промышленности. Она была проникнута духом меркантилизма. Предприниматели получали различные привилегии, субсидии, оборудование, сырье.
В итоге принятых мер зависимость России от импорта существенно сократилась или прекратилась. Более того, Россия начала вывозить в зарубежные страны железо, высоко ценимое в Англии и Голландии, полотно и др. Так, в 1700 г., согласно данным московской таможни, в Россию из Швеции ввезли около 35 тыс. пуд. железа, а в 1726 г. только через Петербург и Ригу за границу продали более 55 тыс. пуд. русского железа. С 1712 г. Россия перестала закупать в Европе оружие. В 1724 г. Петр и власти ввели покровительственный таможенный тариф – высокие пошлины на иностранные товары, которые могли изготовлять или уже выпускали отечественные предприятия.
На мануфактурах применяли труд наемных работников. Однако все большее значение получал труд принудительный – труд крепостных, купленных (посессионных) крестьян, наконец, государственных (казенных, черносошных) крестьян, которых «приписывали» к заводам, заставляли работать на них. Указ Петра 18 января 1721 г. разрешал «для размножения таких заводов как шляхетству (дворянству), так и купецким людям к тем заводам деревни покупать невозбранно, дабы те деревни всегда были уже при тех заводах неотлучно». В целом при Петре, в значительной степени его тщанием, Россия сделала большой скачок в промышленном развитии.
Петр придавал большое значение торговле, внутренней и внешней. Главное же, чем он был, несомненно, доволен, – экономическая независимость России, активный внешнеторговый баланс.
Сельское хозяйство времени Петра не может поразить такими же сдвигами, какие произошли в промышленности. Продукция увеличивалась, но путем не интенсивным, а экстенсивным – прежде всего за счет расширения посевных площадей; улучшение орудий труде и культуры земледелия происходило весьма медленно, Новые земли вводились в оборот на юге и востоке – в Среднем Поволжье и Сибири. Именно туда бежали крестьяне в поисках воли и лучшей доли.
В 1718 г. по велению Петра началась всеобщая перепись населения. В 1724 г. стало известно, что из более чем 15 млн жителей России податное население (т. е. без дворянства и духовенства, не плативших налоги) состояло из 5,57 млн душ мужского пола (без Украины, Эстляндии, Лифляндии и не обложенных подушной податью народов Заволжья и Сибири); из них в сельской местности проживало 5,4 млн душ мужского пола; крепостные составляли 3,176 млн душ.
Подушная подать, введенная одновременно с переписью, имела одно немаловажное и благотворное последствие. Если раньше, при поземельной (посошной) и подворной (тоже по сути дела поземельной) системам, обложения крестьянин старался распахивать земли поменьше, то теперь, при взимании налога с души, он распахивает ее как можно больше. Ввиду этого в XVIII в., при Петре и позднее, в хозяйственный оборот вводилось большое количество новых земель.
Увеличилась при Петре численность работных людей на мануфактурах и промыслах, водном и гужевом транспорте. В наемные работники поступали гулящие, беглые, бездомовные, неимущие, выбившиеся из привычной среды люди, немало среди них было и отходников из крепостных крестьян – помещики отпускали своих подданных из сел и деревень, чтобы получить с них оброчные платежи, нередко в повышенном размере.
В отличие от Западной Европы, где крупная промышленность развивалась на базе ликвидации крепостного права, интенсивного первоначального накопления, создания большого рынка труда из-за массового разорения крестьян (например, огораживания и сгона крестьян с земли в Англии), в России крепостное право оставалось до начала второй половины XIX в. Неудивительны поэтому те деформации, которыми сопровождалось развитие русской промышленности: применение на фабриках и заводах, и в довольно значительном объеме, крепостного труда (крепостных, приписных, посессионных, отданных на заводы по указу крестьян и других людей).
Появление в городах довольно большого числа работных людей с мануфактур, разного рода чернорабочих внесло новый и заметный элемент в состав городского населения. Они составляли ту его часть, которую регламент Главного магистрата (учреждения, ведавшего городами) называл «нерегулярными гражданами». Это «подлые люди, обретающиеся в наймах и в черновых работах». Они не имели права участия в выборах представителей городского самоуправления, что являлось прерогативой «регулярных граждан» – купцов и ремесленников. Богатые граждане из их числа – «знатные купцы, которые имеют знатные большие торги», доктора, аптекари, живописцы, шкиперы и прочие интеллигенты, а также близкие к ним из числа ремесленников (иконники, золотых и серебряных дел мастера) – составляли первую гильдию. Во вторую гильдию входили прочие ремесленники и торговцы, что победнее. Купцы-владельцы мануфактур или купцы, торговавшие с заморскими странами, по своему высокому положению составляли особую группу и подчинялись соответствующим центральным учреждениям – коллегиям, а не городовым магистратам по месту жительства. Их освобождали от службы по выборным должностям, торговли казенными товарами, сбора таможенных пошлин, от военных постоев. Это были существенные привилегии, и они их очень ценили.
Русское купечество представляло собой зарождавшийся класс буржуазии. При Петре ее формирование, активность заметно возросли. Сам законодатель ограждал их интересы и собственность.
При Петре изменился и состав дворянства. В его ряды вошли по служебным заслугам и царскому пожалованию многие выходцы из других сословий, вплоть до «подлых». Все они, дворяне старой и новой формации, получали земли и крестьян. В их руки перешли сотни тысяч крестьян из числа государственных и дворцовых.
Важным приобретением для дворян стало окончательное слияние поместий, которыми они владели на условном праве (при условии несения службы на государя; его несоблюдение могло закончиться конфискацией поместья в казну), и вотчин, безусловных владений. Это оформил известный указ Петра о единонаследии от 23 марта 1714 г.
Помимо того что дворяне получали от царя, они присваивали, с его же благословения, земли на юге Европейской России (набеги крымцев к тому времени ослабели), в Поволжье и Заволжье. В ход шли насильственные захваты, незаконные сделки на землю. Появлялось русское дворянское землевладение в Лифляндии и Карелии по мере успехов России в Северной войне.
На смену старому делению дворян на чины думные (бояре, окольничие, думные дворяне, думные дьяки; все они заседали в Боярской думе – высшем совещательном органе при царе), столичные (стольники, спальники и т. д., вплоть до дворян московских) и провинциальные (дворяне и дети боярские по «городам», т. е. по уездам) пришло новое чиновное деление, которое, по представлению Петра, должно было исходить из принципа служебной выслуги, годности.
Петровская «Табель о рангах», обнародованная 24 января 1722 г., окончательно зафиксировала принцип чиновной, бюрократической выслуги. Новый закон Петра разделил службу на гражданскую и военную. Та и другая получили 14 классов, или рангов, в распределении чинов. Получив чин VIII класса, всякий становился дворянином вместе со своими потомками. Но дворянское достоинство можно было получить и по воле государя. Чины XIV – IX классов тоже давали дворянство, но только личное, не потомственное.
Новая система расширила количественно ряды дворянства российского – прочной опоры феодального государства, власти самого императора. Новые дворяне получали земельные владения и крепостных крестьян, патенты на чины и награды, благословляя судьбу и счастливый случай. Дворяне занимали безусловно господствующее положение в обществе — им принадлежали имения с крепостными, они были руководителями в учреждениях, армии и на флоте. Но при этом царь заставлял их учиться «цыфири и геометрии» в школах, посылал в Морскую академия, Инженерную и Артиллерийскую школы, им основанные, за границу.
В целом меры Петра привели к консолидации русского дворянства как класса господствующего, правящего, к укреплению его экономической мощи и политических позиций. Оно пополнилось выходцами из недворянских сословий, представителями феодальной верхушки нерусских народов – таковы татарские князья Енгалычевы, украинские гетманы и полковники Скоропадские и Апостолы, Горленки и Забелы, лифляндские и эстляндские дворяне с их особыми правами (дворянские ландтаги, коллегии ландратов; административные и судебные должности были оставлены в их руках). Все прослойки дворян при Петре слились в единое сословие.
Петр подверг коренной перестройке все здание государственного управления, администрации. На смену Боярской думе с 1699 г. пришла Ближняя канцелярия из восьми доверенных лиц царя. Он называл их «конзилией министров», которая явилась предшественницей Сената, учрежденного в 1711 г. Сенат имел власть судебную, административно-управленческую, а иногда и законодательную. Сенаторы обсуждали дела и принимали решения коллегиально, на общем собрании, скрепляли свои решения подписями. Делопроизводство вела Сенатская канцелярия во главе с обер-секретарем.
В 1711 г. были введены должности фискалов в центре (обер-фискал Сената, фискалы центральных учреждений) и на местах (губернские, городовые фискалы). Они осуществляли контроль за деятельностью всей администрации, выявляли факты несоблюдения, нарушения указов, казнокрадства, взяточничества, доносили о них Сенату и царю. Петр поощрял фискалов, освободил их от податей, подсудности местным властям, даже от ответственности за неправильные доносы.
Связь с губерниями, образованными в 1708 г., Сенат осуществлял через губернских комиссаров.
Сенат руководил всеми учреждениями в стране. По и за самим Сенатом Петр организовал контроль. С 1715 г. его осуществлял сенатский генерал-ревизор, или надзиратель указов, потом тот же сенатский обер-секретарь; с начала 1721 г. – штаб-офицеры гвардии; наконец, с 12 января 1722 г. по новому указу Петра – генерал-прокурор и обер-прокурор, его помощник. Имелись прокуроры и во всех других учреждениях, подчинялись они генерал- и обер-прокурору, которых назначал обычно сам император. Генерал-прокурор контролировал всю работа Сената, его канцелярии, аппарата – не только принятие решений, но и их исполнение. Незаконные, с его точки зрения, постановления Сената он мог приостановить, опротестовать. Он сам и его помощник подчинялись только царю, подлежали его суду. Ему подчинялись все прокуроры (гласный надзор) и фискалы (тайный надзор) империи.
Новое положение о Сенате 1722 г. подтвердило его роль как высшего государственного учреждения империи, подчинение ему центральной и местной администрации. Он был послушным орудием в руках Петра, который осуществлял над ним полный контроль, как личный, так и через генерал-прокурора. На Сенат пала вся работа по управлению. Петр руководил страной через Сенат, подчиненные ему центральные и областные учреждения. Но у Сената оказалось много повседневной, черновой работы. Старые приказы, многочисленные и неповоротливые, с перекрещивающимися функциями, были неважными помощниками. Петр давно видел их недостатки и, исходя из принципа необходимости строгого разделения обязанностей, сфер управления, вскоре после учреждения Сената решил заменить приказы новыми учреждениями – коллегиями. В 1715 г. русские резиденты в Европе получили повеление Петра – составить подробные описания учреждений в странах аккредитации. Он не раз подчеркивал, что при учреждении коллегий, используя иностранный, например шведский, опыт, нельзя делать это механически, без учета русского опыта.
В 1720 г. опубликовали Генеральный регламент коллегий, согласно которому присутствие каждой из них состояло из президента, ее главы, вице-президента, четырех-пяти советников и четырех асессоров. В ее штат входили секретари, нотариус, переводчик, актуариус, копиисты, регистраторы, канцеляристы. При коллегии имелся свой фискал, позднее – прокурор для надзора и контроля за прохождением дел. Присутствие должно было заседать ежедневно. Коллегии подчинялись Сенату, а им – местные учреждения. Вместо нескольких десятков старых приказов появились 11 коллегий со строгим разделением функций. Например, Посольский приказ заменила Иностранная коллегия во главе с канцлером и вице-канцлером (графом Г.И.Головкиным и бароном П.П.Шафировым). Были образованы коллегии: Военная (фельдмаршал А.Д.Меншиков, генерал А.Вейде), Адмиралтейская (граф Ф.М.Апрак-син, вице-адмирал К.Крейс), Камер-коллегия (князь Д.Голицын), Юстиц-коллегия (тайный советник граф А.А.Матвеев), Ревизион-коллегия (кригс-комиссар князь Я.Ф.Долгорукий), Коммерц-коллегия (П.А.Тол-стой), Штатс-контор-коллегия (граф И.А.Мусин-Пушкин), Берг-Ману-фактур-коллегия (генерал-фельд-цехмейстер Я.В.Брюс).
Помимо четырех коллегий, ведавших иностранными, военными (армией и флотом отдельно), судебными делами, группа коллегий занималась финансами (доходами – Камер-коллегия, расходами – Штатс-контор-коллегия, контролем за сбором и расходованием казенных средств – Ревизион-коллегия), торговлей (Коммерц-коллегия), металлургической и легкой промышленностью (Берг-Мануфактур-коллегия, которую в 1722 г. разделили на две: Берг- и Мануфактур-коллегию). Позднее к ним прибавилась Вотчинная коллегия. В итоге коллегий с четко определенными обязанностями, единообразными штатами. Действовали они по всей стране. Управление значительно упростилось, например, к Юстиц-коллегии перешли функции семи бывших приказов. Дела в них велись совещательным порядком, коллегиально, решения принимались большинством голосов. К коллегиям примыкало несколько учреждений, тоже по существу являвшихся таковыми. Таков, например, Синод – центральный орган управления церковными делами и имениями, учрежденный в 1721 г. В Синоде имелся свой обер-прокурор, обычно из офицеров, назначавшийся тоже монархом. Синод стал послушным орудием в его руках, и церковь уже не могла считать себя чем-то вроде государства в государстве.
Особой коллегией стал и Главный магистрат – центральное учреждение для управления городами. Учредил его Петр в 1721 г. с целью, как он объявил, «всего российского купечества рассыпанную храмину паки (снова) собрать». На местах ему подчинялись городовые магистраты. Они пришли на смену Ратуше и земским избам, деятельность которых давно заглохла. Задача новых учреждений – исполнение административно-полицейских функций в городах, защита интересов купечества, помощь в развитии мануфактур. Членов городовых магистратов полностью избирали горожане. Часть членов Главного магистрата тоже состояла из выборных членов (из «первостатейных, добрых, прожиточных людей», т. е. лиц богатых и достойных доверия властей).
Политическим сыском по-прежнему занимался Преображенский приказ. Коллегиальная система значительно отличалась в лучшую сторону от старой приказной. Перестройку местных учреждений Петр начал до того, как взялся за центральные. Мощные народные восстания начала столетия выявили слабость, ненадежность власти в городах и уездах – воеводской администрации и городского самоуправления. По реформе 1708 – 1710 гг. Петр разделил страну на восемь губерний: Московскую, Ингерманландскую (позднее – Петербургскую), Киевскую, Смоленскую, Казанскую, Азовскую, Архангелогородскую и Сибирскую, потом к ним добавили Воронежскую. Каждую из них возглавлял губернатор, в руках которого находилась вся полнота власти – административной, полицейской, судебной, финансовой. В помощь губернатору придали чиновников, руководивших отдельными отраслями. Это ландрихтер (занимался судебными делами), обер-провиантмейстер и провиантмейстеры (сбор хлеба и пр.), различные комиссары. Указом от 24 апреля 1713 г. при губернаторе устроили коллегию из ландратов (от 8 до 12 человек) из местных дворян (их назначал Сенат из двойного числа кандидатов, которых называл губернатор). Хозяин губернии должен был решать все дела вместе с этим «консилиумом» большинством голосов и быть «не яко властитель, но яко президент». Позднее, по указу Петра 20 января следующего года, ландратов стали выбирать дворяне данной губернии. Правда, новшество это не привилось. Сенат по-прежнему назначал ландратов, и они так и остались полностью зависимыми от губернаторов и Сената.
В 1719 г. Петр возвратился к проблеме местной администрации. Его, видно, смущало то обстоятельство, что созданные им губернии слишком обширны по размерам. По новому указу страну разделили на 50 провинций во главе с воеводами, которые должны были «во всем царского величества интерес и государственную пользу тщательно остерегать». В управлении провинцией им помогали чиновники: камерир (сбор прямых и косвенных налогов), рентмейстер (глава казначейства, хранитель денег) с их штатами, канцелярии рекрутских дел, вальдмейстерская, провиантмейстерская контора и др.
Губернии сохранились, но, во-первых, число их увеличилось до 11; во-вторых, в руках губернаторов оставили только военные и судебные дела, по которым им подчинялись воеводы провинций; но последние были самостоятельными по части финансовой, полицейской, хозяйственной, подчиняясь здесь непосредственно коллегиям. В территориальном плане губернатору подчинялась только провинция губернского города.
При провинциальном воеводе состояли земская канцелярия, земский камерир (земский надзиратель сборов) с земской конторой (сбор казенных доходов), рентмейстер (земский казначей) с рентереей (место хранения этих доходов – казначейство), провиантмейстер. Провинции делились на дистрикты во главе с земскими комиссарами, которые ведали сыском беглых, сбором податей, обеспечением войск провиантом и квартирами, с другими делами.
Помимо названных, и без того сложную и запутанную систему местных учреждений дополнили новые судебные места. Указом 8 января 1719 г. Петр основал девять гофгерихтов, или надворных судов, потом добавил еще два по числу губерний, но в некоторых из них подобных судов не было, в других имелось по два. На местах появились нижние суды: в наиболее крупных городах – провинциальные суды во главе с обер-ландрихтерами, с несколькими асессорами, коллегиальные; в небольших городах с уездами – городовые, или земские, суды, они были единоличными, неколлегиальными.
Во главе надворных судов назначили в большинстве случаев губернаторов, вице-губернаторов, воевод (в семи из 11), с 1721 г. это стало правилом. В следующем году суды упразднили совсем, их функции передали провинциальным воеводам, которые исполняли их единолично или вместе с асессорами.
В.И.Буганов. Петр Великий и его время. М., 1989. С. 128 – 145.
А.А.Каменский
/ЕКАТЕРИНА II/
…Ни у кого из тех, кто когда-либо занимал российский престол, не было так мало законных прав на царский венец, как у Екатерины II. Сравниться с ней может разве что самозванец Лжедмитрий I, обманом занявший трон в начале XVII века, но он удержал его менее года и, проклятый людьми и церковью, погиб от руки убийцы. Царствование же Екатерины продолжалось почти 34 года и было одним из самых благополучных в истории России. Философ П.Я. Чаадаев, в 30-е годы XIX в. объявленный императором Николаем I сумасшедшим за то, что посмел подвергнуть беспощадной критике историческое прошлое России и усомниться в ее будущем, полагал, что «излишне говорить о царствовании Екатерины II, носившем столь национальный характер, что, может быть, еще никогда ни один народ не отождествлялся до такой степени со своим правительством, как русский народ в эти годы побед и благоденствия». Подданные называли ее, немку, «матушкой» и присвоили ей титул «великой».
Феномен Екатерины II – явление уникальное и одновременно характерное для России XVIII столетия. Именно ей суждено было завершить многие дела Петра I и одновременно явить образец новых принципов управления государством, во многом изменивших облик страны, взаимоотношения общества и власти.
Она родилась 21 апреля 1729 г. в Штеттине в семье принца Христиана Августа Ангальт-Цербстского и его супруги княгини Иоганны Елизаветы. При рождении девочка была наречена Софией Августой Фредерикой, а имя «Екатерина» получила в России в 1744 г. при крещении в православие. Характер Екатерины, ее стремления, духовные запросы и потребности с самого начала были иными, чем у ее мужа. Она была умна, хитра, честолюбива, прекрасно понимала, что в лице Петра ей улыбнулось счастье, и готова была бороться за него всеми доступными способами. За 18 лет, прошедшие с ее приезда в Россию до восшествия на престол, она постаралась получше узнать страну, ее историю, традиции и обычаи. Впоследствии она сама признавалась, что использовала любой шанс, чтобы завоевать симпатии будущих подданных: была демонстративно набожна, не скупилась на подарки, не останавливалась перед откровенной лестью и в результате весьма преуспела в достижении своей цели.
Конечно, жизнь с нелюбимым мужем для молодой и привлекательной женщины была делом нелегким, и стоит ли удивляться, что уже в начале 50-х годов у нее появился сперва один, потом другой, а потом и третий любовник. За последующие десятилетия их сменилось еще несколько, что породило множество легенд, слухов и стало благодатной почвой для авторов исторических романов и киносценариев. Ее интимная жизнь в основном была скрыта от посторонних глаз, и если ее фавориты получали чины и награды, то лишь потому, что это была естественная для императрицы форма проявления к ним своей благосклонности. Реальная же власть оставалась в ее руках. Довольно рано Екатерина пристрастилась к чтению и вскоре от французских романов перешла к серьезным трудам по истории, юриспруденции, философии. Уже в середине 50-х годов на ее столе оказались сочинения Вольтера и других просветителей – тех, кто были в то время властителями дум образованных людей Европы. Впоследствии, уже заняв трон, она и сама занялась сочинительством. Ее перу принадлежат пьесы, статьи, сказки, мемуары, работы по истории и лингвистике. И это помимо разнообразной переписки, которую на протяжении многих лет она вела с многочисленными русскими и иностранными корреспондентами, а также работы над обширными законопроектами, лишь часть которых ей удалось реализовать. Среди русских царей и цариц Екатерина II выделяется своей образованностью, умом и духовными запросами, делавшими ее настоящим интеллектуалом на троне.
Увлекаясь «возвышенными» идеями, Екатерина не была чужда и вполне земным интересам. Одним из важнейших ее человеческих качеств, во многом определявших ее поведение, было властолюбие. Ради сохранения власти она готова была жертвовать любыми принципами и философскими идеями. При этом она была опытным царедворцем, хорошо разбиралась в людях, знала их психологию, умело использовала их достоинства и недостатки, умела угождать, нравиться. Многие мемуаристы отмечали, что Екатерина была прекрасной собеседницей, умела выслушивать и воспринимать чужие идеи, приспосабливая их для своих нужд. Императрица не была безразлична к лести, но важные посты при ней получали прежде всего те, кто обладал необходимыми знаниями и способностями, причем человека, по ее мнению полезного, она готова была терпеть рядом с собой сколь угодно долго. С историей царствования Екатерины II связаны имена целой плеяды блестящих государственных деятелей, таких, как А.Г.Орлов, А.А.Вяземский, Н.И.Панин, А.Р.Воронцов, Г.А.Потемкин, А.А.Безбородко, И.И.Бецкой и др. В это время прославились своим военным искусством А.В.Суворов, П.А.Румянцев, Ф.Ф.Ушаков, Г.А.Спиридов. Но и они все были прежде всего послушными слугами императрицы, никогда и ни с кем не делившей власти. Принципы подбора высших должностных лиц, которыми пользовалась Екатерина, вовсе не исключали придворных интриг, борьбы придворных группировок и прочих непременных атрибутов власти, и тем более власти самодержавной. Но роль их при дворе Екатерины была меньше, чем при ее предшественниках.
Постоянно занимаясь государственными делами, каждодневно решая множество мелких и крупных вопросов, увлекаясь сочинительством, чтением, перепиской, Екатерина была настоящей труженицей. Вот как она сама описывает свой рабочий день в письме к одному из корреспондентов в 1774 г.: «Здоровье мое меня нисколько не тревожит, я встаю самое позднее в 6 часов и сижу до 11 в моем кабинете, куда ко мне приходит не тот, кто у меня в милости, но кому по его званию есть до меня дело, и часто приходят лица, которых я еле знаю по имени. Кто у меня в милости, тех я приучила уходить, если дело до их не касается. После обеда нет ничего, а вечером я вижусь <с теми>, кому охота прийти, и отправляюсь спать самое позднее в половине одиннадцатого».
Итак, ко времени вступления на российский прест