И способ нормативного мышления 2 страница
Следует отметить, что предметом судебного познания являются не «объектные», т. е. вещественно, материально оформленные и выраженные в конкретных событиях, общественные и природные процессы, а обстоятельства дела. Познание ориентировано в этом случае на определенную локальную область и по этой причине не может быть признано в качестве незаинтересованного воспроизведения того, что дано органам чувств, оно не есть свободное проявление чисто перцептивной установки, характерной для такой модели познания, как обсервационизм, критика которого была в свое время дана известным философом и логиком К. Поппером: «Обсервацо-низм исходит из того, что источником нашего знания являются наши чувства, или наши органы чувств; что нам '"даются" некоторые так называемые ''чувственные данные" (чувственное данное — это нечто такое, что дано нам нашими чувствами), или некоторые восприятия, и что наше знание есть результат или сводка этих чувственных данных, или наших восприятий, или полученной информации. Место, где эти чувственные данные сводятся воедино, или усваиваются, — это, конечно, голова...
Эту теорию можно изложить и следующим образом. Чувственные данные вливаются в бадью через семь хорошо известных отверстий — два глаза, два уха, один нос с двумя ноздрями и рот, а также через кожу— орган осязания. В бадье они усваиваются, а конкретнее связываются, ассоциируются друг с другом и классифицируются. А затем из тех данных, которые неоднократно повторяются, мы получаем — путем повторения, ассоциации, обобщения и индукции — наши научные теории.
Обсервационизм, или бадейная теория, — это теория, утверждающая, что знания могут вливаться в бадью снаружи, через наши органы чувств. На самом же деле мы, организмы, чрезвычайно активны в приобретении знания— может быть даже более активны, чем в приобретении пищи. Информация не вливается в нас из окружающей среды. Это мы исследуем окружающую среду и активно
440____________________________________________________ Глава 4
высасываем из нее информацию, как пищу. А люди не только активны, но иногда и критичны».
Судебное познание, исходя из самого смысла публичного правосудия и особого способа активного и критически конструктивного похода к ценностному качеству социальной действительности, следует отнести к специфической сфере познания, которая имеет процедурно-нормативную локализацию в виде судебного дела или. как это нередко передается обыденным языком, «подсудного» дела. Обыденный язык четко устанавливает разницу между рядовым, естественным делом как проблемой, задачей и процессом повседневной жизни и судебным делом, которое в сознании индивида ассоциируется с употреблением власти и публичной процедуры, сопряженной с применением юридической ответственности.
В этой связи судопроизводство можно расценивать как особый когнитивный процесс. Вместе с тем, судебное познание нельзя отождествлять с методической процедурой чистого естественнонаучного познания, целью которого является получение знания ради него самого. Во многих случаях такая направленность познания не приводит к приращению знания и какому-либо его предметному практическому воплощению, что исключается в сфере судебного познания.
Конечно, как в обыденном, так и в научном опыте нельзя обойтись без представления о прагматическом аспекте получаемого знания, но прагматический компонент естественнонаучного знания совершенно иной, чем в правосудии, он не связан с применением ответственности и установлением справедливого положения дел. Иными словами, в научном и обыденном познании получение знания не связано с распределением прав и обязанностей и процедурой установления универсального равновесного баланса в такого рода системе положения дел. В отличие от видимой безучастности познавательных усилий такого социального института, как наука, обществу в целом следует обладать ритмической социальной характеристикой в виде методического публичного усилия по справедливому установлению дел и приведению их в соответствие со всеобще значимыми требованиями юридического закона.
3 Эволюционная эпистемология и логика социальных наук. Карл Поппер и его критики М.,2000 С. 59, 60, 61.
Юридическая эпистемология и юридическое мышление_____________ 441
Эти рассуждения призваны высветить характерную особенность, которая свойственна познавательной процедуре судопроизводства. Восприятие происходящего в судебном заседании осуществляется через присущее субъекту познания и действия обычное объектное чувственное усвоение наличие данного. Вместе с тем, такое усвоение налично данного не ограничивается чисто «эстетической» стадией вхождения в поток воспринятого.
Речь все-таки идет о публичной локальной области — судебном деле. В контексте такой локализации наряду с обычной «эстетической» функцией познания используется социально-оценочный механизм соотнесения полученной по делу информации со схемой установления единичной объемной конфигурации состояния в праве в виде юридически значимых обстоятельств дела.
Информация, полученная судом, соотносится с нормой закона, которая регулирует спорные отношения, возникшие между людьми. Именно здесь происходит установление правового смысла конфликта между сторонами по делу и необходимости предоставления судебной защиты или отказ в ней. Поэтому судебное познание — это такой способ удостоверения в характере обстоятельств дела, представляющих собой особый фрагмент социальной действительности, где познание связано с обоснованием правового притязания или с процессом доказывания правоты в контексте публичного установления прав, обязанностей и ответственности.
В отечественной теории процессуального права между процессом судебного познания и доказывания нередко ставится знак равенства. В соответствии с гл. 6 ГПК РСФСР «Доказательства» этот раздел теории гражданского процессуального права принято называть юридическим институтом доказывания (М. К. Треушников)4
4 В монографии М. К. Треушникова даются, например, такие характеристики доказательственного права как совокупности правовых институтов: «При исследовании проблем доказательственного права невозможно обойтись без обращения к философским категориям познания и его видам, а также к категории истины как цели познания. Для современного периода развития российского гражданского процессуального права и его теории характерно кардинальное изменение взглядов на сущность и содержание принципа состязательности и его нормативное закрепление. В зависимости от представлений юристов, касающихся состязательности процесса как принципа, определяющего институты доказательственного права, по-новому решаются и проблемы теории доказательств, а именно, понятия предмета доказывания и его формирования, сущности доказывания, распределения обязанностей по доказыванию,
442____________________________________________________ Глава 4
или комплексной юридической дисциплиной — доказательственным правом (И. В Решетникова)5. В учебнике М. А. Викут и И М Зайцева «Гражданский процесс России» доказывание признается разновидностью судебного познания обстоятельств дела. В то же время судебное доказывание характеризуется этими авторами как «четко и детально регламентированная процессуальным правом гражданско-процессуальная деятельность суда, лиц, участв^тощих в деле, и иных субъектов по изучению фактических обстоятельств дела. Она осуществляется с помощью доказательств для законного и обоснованного разрешения дела».
Такое определение качества судебного познания вызывает вопрос следующего свойства: либо мы имеем логику восприятия естественных налично данных нам в повседневной жизни социальных процессов, которая подпадает под обычный процесс восприятия окружающей действительности посредством органов чувств и представляет по своему характеру традиционную теорию познания — гносеологию, либо здесь налицо специфический процесс социально-когнитивной логики в публичной сфере жизни, подчиненный ценностной динамике правообразования и реализации юридической нормы, поскольку результатом познания является, как уже было сказано, установление прав, обязанностей и ответственности?
Если говорить о последней ситуации, то мы имеем дело не с дескриптивной (описательной) стороной исследования действительности, а с прескриптивным (предписывающим), ценностным (аксиологическим) и деятельностным подходом к ней.
оценки доказательств, методики применения отдельных видов доказательств и многих других» (Треушников М К Судебные доказательства М , 1999 С 10, 12,13)
5 И В Решетникова определяет доказательственное право как правовой институт следующим образом «Доказательственное право — это комплексный институт, состоящий из совокупности норм, регулирующих отношения, связанные с доказыванием по гражданским делам с целью их разрешения в суде Совокупность норм данного института образуют процессуальные нормы общего и специального характера, а также специальные нормы материального права, конкретизирующие доказывание по отдельным категориям дел Предметом доказательственного права как комплексного института является доказывание по гражданским делам, подведомственным суду общей юрисдикции В этом смысле доказательственное право является комплексным институтом гражданского процессуального права» (Решетникова И В Курс доказательственного права в российском гражданском судопроизводстве. М , 2000 С 24).
5 Викут М. А., Зайцев И М Гражданский процесс России. М , 2001. С 156
Юридическая эпистемология и юридическое мышление443
Известный отечественный логик и философ А А. Ивин характеризует оппозицию между дескриптивным и прескриптивным, ценностным (аксиологическим) подходами к действительности как оппозицию между истинностным и ценностным отношением человека как субъекта познания к материалу восприятия: «Истинностный и ценностный подходы к вещам не тождественны друг к другу. Они имеют противоположную направленность и уже поэтому не могут совпадать. В случае истинностного подхода движение направлено от действительности к мысли В качестве исходной точки выступает действительность, а задача заключается в том, чтобы дать ее адекватное описание. При ценностном подходе движение осуществляется от мысли к действительности Исходной является оценка существующего положения вещей, и речь идет о том, чтобы преобразовать его в соответствии с этой оценкой или представить в абстракции такое преобразование».7
Данная оппозиция между истинностным и ценностным отношением к действительности имеет важное методологическое значение для теории процессуального права, так как дает возможность определить место познавательной процедуры в осуществлении правосудия.
Динамическая и статическая дифференция дескриптивного и прескриптивного, как финальных модификаций познавательных усилий в языке и деятельности, позволяет установить наличие особого социального ингредиента — юридического отношения к действительности. Такое отношение присутствует и предметно реализовано в контексте разделения властей в обществе. Мы связываем его с существованием судебной власти и публичного судопроизводства как необходимых атрибутов общества, а также с социальной потребностью людей в публичном отправлении правосудия.
Ценностный подход к действительности здесь выражается в таких оценочных понятиях, как право— неправо, следование закону — преступление, правомерное — противоправное, законопослу-шание — отрицание идеи и факта юридического закона в обществе.
Реальный практический выход такое ценностное отношение к действительности имеет в сфере разбирательства дел в судах при реализации права на судебную защиту'. Сам термин «защита» в его
7 Ивин А. А. Теория аргументации М., 2000. С 180
444____________________________________________________ Глава 4
социальном выражении отсылает к внешне выраженному противодействию наступательной разрушительной активности и как постоянная деятельность характеризуется в качестве механизма защиты. Термин «судебная защита» имплицитно содержит в себе момент государственной опеки или заботы, поскольку на индивидуальном уровне защита личностью самой себя есть проявление заботы и следование норме частного партикулярного самосохранения. Аналогию этому с той или иной степенью соответствия можно выявить значение термина и на публичном государственном уровне. Трудно представить себе общество и государственную власть без механизма самосохранения, который бы действовал в тех или иных исторических границах права, хотя бы минимальных. Угнетение господствующего класса в принципе не может перейти определенную антропологическую черту, иначе такой класс уничтожил бы свое собственное существование и подобный тип общества в целом. В этой связи нужно отдать должное логике марксизма, в которой отрицание господствующего класса, стремящегося к максимуму подчиняющего воздействия на угнетаемый класс, приводит к самоотрицанию его как класса вообще.
История знает распады обществ и смену государственной власти, но не знает фактов самоуничтожения государственной власти через абсолютизацию насилия и угнетения. Это отступление необходимо нам для того, чтобы подчеркнуть устойчивое присутствие в истории обществ социальных институтов, олицетворяющих публичное правосудие как внутренне присущий им и необходимый атрибут. Через инстанцию публичного правосудия и сформировалось юридическое отношение к действительности, которое в свое время К. Маркс квалифицировал как феномен абстрактного и одностороннего юридического мышления.
Относительная самостоятельность юридического мышления основывается на своей собственной логике, и если эта логика развивается в контексте публичного рассуждения о правом и неправом, то можно с полной уверенностью утверждать, что действительной стихией, в рамках которой осуществляется юридическая логика, являются язык и речевая деятельность.
Что касается непосредственного восприятия природной действительности — объектов физического, растительного или животного мира, то здесь суд может выступать в качестве регистратора и опо-
Юридическая эпистемологияи юридическое мышление445
знавателя реальных вещей, а не наблюдателя, исследующего закономерности развития этих регионов действительности. Можно сослаться на подобные этому способы удостоверяющей активности суда, такие, как как осмотр вещественных доказательств, осмотр на месте и т. д., однако они составляют лишь отдельные моменты в судебном познании и не отражают существа его логики и метода.
Язык существует в таких формах своего выражения, как речь и письмо, поэтому юридическая деятельность представляет собой судоговорение в судебном заседании и письменную фиксацию процессуальных действий в материалах дела. Эти формы есть не что иное, как необходимое условие течения судебного процесса и производства доказательственного материала при разбирательстве дел в целях достижения определенного результата — принятия судебного акта, которым разрешается дело.
Ценностный подход к действительности существует на индивидуальном и публичном уровнях. На индивидуальном уровне он осуществляется в рамках квалификации человеком окружающей действительности в категориях абсолютной «эстетической» оценки: хорошо — плохо, и в аналогичном этическом контексте через категории добро — зло (худо). Что касается правосудия, то ценностное отношение здесь носит многослойный характер, где опосредованное и непосредственное восприятие находятся в постоянном взаимодействии, и в этом отношении юриспруденция лишена чисто «объектных» пропозиций эмпирического свойства, которые присущи обыденному сознанию и языку. С этой точки зрения законодательство как базисная система ценностных пропозиций в виде нормативных квалификаций социальной действительности является обобщением эмпирического социального опыта.
По мнению известного английского философа-логика Б. Рассела, «мы можем... определить первичный или же объектный язык или язык, полностью состоящий из "объектных слов", где "'объектные слова" логически определены как слова, обладающие значением сами по себе, в изоляции от других слов, и психологически определены как слова, изучение которых не требует предварительного изучения других слов. При изучении объектного языка следует рассмотреть четыре вещи: понимание услышанного в присутствии объекта, аналогичное понимание в отсутствие объекта, произнесение слова в присутствии объекта и в отсутствие объекта. Приблизитель-
446____________________________________________________ Глава 4
но говоря, именно в такой последовательности ребенок приобретает эти четыре способности».8
Юриспруденция использует язык, который характеризует отношения между людьми, гражданином и государством, в абстрактном правовом смысле это социальное взаимодействие между физическими и юридическими лицами. Уже в этом первичном обзоре юридического отношения к действительности можно усмотреть наличие базисного нормативного языка, который дает возможность выявить существо отношений между субъектами права и обязанности, власти и подчинения. Если говорить о глубинном способе артикуляции ценностного отношения к социальной действительности, то субъектом ее восприятия выступает все общество, именно оно через аккумуляцию индивидуального, группового, классового, профессионального и прочего опыта формулирует так называемые базисные нормативные суждения в виде юридических норм. Эти нормы, с точки зрения генеалогии и формирования, представляют собой исторический процесс социального самообнаружения общества в модификации самосохранения.
Исторически закрепление юридической нормы происходит через установление результатов первичного социально-аксиологического опыта в казуистике запретов и предписаний В этом можно усмотреть следы динамики непосредственного перцептивного опыта в сфере индивидуальных и социальных ценностей.
Б. Рассел, логические классификации которого в современной научной литературе уже давно приобрели признаки устойчивой авторитетности, отмечает: «Многие писавшие о теории познания, утверждали, что единичное событие ничему не учит. Они мыслят все эмпирическое знание состоящим из индукций на основе большого числа более-менее сходных опытов. По моему мнению, подобный взгляд делает историю невозможной, а память — невразумительной. Я убежден, что из любого события, замеченного человеком, он может извлечь знание, которое, если его лингвистические навыки правильные, он может выразить в предложениях. Его лингвистические навыки, конечно, порождены прежним опытом, но опыт определяет только употребляемые слова. Истинность того, что человек говорит при данном значении его слов, если она задана адекватно, может
Рассел Б. Исследование значения и истины. М., 1999. С. 69, 70.
Юридическая эпистемология и юридическое мышление 447
полностью зависеть от характера того события, на которое он обращает внимание. В этом случае он утверждает то, что мы называем «базисным суждением».
Учитывая, что действия человека с точки зрения его значения можно расценивать как линейно предметный и нагруженный мыслью способ взаимоотношений между людьми и определять по их смысловому качеству как своеобразное «пространственное слово», существующее в единстве обычно понимаемых категорий слова и дела, то можно отметить, что базисное суждение в области совместного бытия людей и есть субстанциальный норматив или ценностный хабитус, который участвует в создании нравов и законодательства. Такой хабитус, или найденное и выработанное умение в сфере нравов, и становится, в случае учреждения механизма его внешнего принудительного воспроизведения, юридической нормой, соответствующим способом отношения к социальной действительности. Этот способ предметно формулируется и институционально формируется через провокативную дистанцию с дозволенным, находясь при этом в единстве с системой нравов в определении меры дозволенного как средоточия правового качества социального. Иными словами, в юридическом способе отношения к действительности фиксируется динамика приемлемости в сфере нравов, через которую создается специальный механизм исключения из этой системы того, что неприемлемо с точки зрения самосохранения общества. В сфере юридического отношения к социальной действительности воспроизводится система обязывающей регуляции, обеспечивающая его стабильность.
Мы говорим о наличии базового перцептивного опыта в сфере социально-нормативного знания, апелляция к которому, и генетически-креативная сила воздействия которого на юридическое законодательство, сохранялась и продолжает сохраняться в истории, начиная с архаических форм законодательства и заканчивая его современным состоянием.
При этом общественные отношения квалифицируются нами не столько с точки зрения первичной перцепции внешнего усвоения воспринимаемого извне как воздействия предметного окружения, а в категориях первичных способов самообнаружения индивидуального
Там же. С. 151, 152.
448 Глава 4
существования людей в обществе и в контексте функционирования социальных институтов. Речь идет о воздействии на индивидуальное существование человека феномена публичного, т е проявляющего себя на виду у всех, господства. Господства как власти над обстоятельствами и владения ими, а также воссоздания вследствие направленного давления внешних обстоятельств со стороны политического могущества архетипа, модели и образцов ответственных типов поведения в обустройстве индивидуального бытия. Подобный схемы ответственного поведения и начинают выполнять регулятивную функцию совокупного обязывающего , авторитетного начала. Такое публичное воздействие обусловлено целью сформировать систему подчинения, которая предназначена выполнять роль цивилизующего начала в историческом процессе.
Именно в этом отношении перцептивный опыт получает дифференцированное социальное начертание в виде интереса, права, обязанности и долга Такое начертание возможно только через усвоение перцептивного социально-антропологического опыта в номинациях вреда, пользы, удовольствия, наслаждения, боли, любви, ненависти, т. е. через аксиологические или ценностные параметры измерения. Таким образом, опыт социально-нормативной логики в общественных отношениях выделяет принципы и способы приемлемого и неприемлемого поведения внутри общества. Именно такое нормативное восприятие социальной действительности в отличие от обычного индивидуального перцептивного опыта вкуса на уровне витальной «эстетики» и можно считать эпистемой или социально-перцептивной моделью юридического отношения к действительности. Ее особенностью является выбор между интенцией индивидуальной пользы и социально приемлемым способом поведения
Юридический аспект в этой ситуации выбора заключается в ее обзоре с внешней стороны путем использования ресурсов менталь-ности индивида, усвоившего требования внешней социальной действительности и учитывающего наличное положение дел в обществе Отсюда сфера правообразования представляет собой публичное рассуждение о такой модальности названного положения дел, когда ставится под вопрос соответствие поведения субъекта установленной законодательством норме. Эта норма имеет значение стандарта и через ее соблюдение обеспечивается право индивида, оно нарушается в результате перехода через границу меры как соответ-
}Оридическая эпистемологияи юридическое мышление 449
ствия должному, которое выражено в логико-правовых предписаниях закона.
Известный немецкий социолог Н. Элиас описывает генеалогию социальной нормы таким образом: «Исторически рационализация не могла одновременно появиться у множества не связанных друг с другом людей — как бы в силу некой предустановленной гармонии — в виде некоего нового органа, новой субстанции, ''разума" или ratio, каковые ранее отсутствовали Произошло следующее Изменился способ сосуществования людей, а тем самым и их поведение, их сознание и структура влечений в целом. Изменившиеся "обстоятельства" не есть нечто привнесенное '"извне'", поскольку эти '"обстоятельства'' есть не что иное, как сами отношения между людьми.
Человек представляет собой чрезвычайно изменчивое существо, и при этом существо моделируемое: изменения, о которых шла речь, являются примерами такой моделируем ости. Последняя относится не только к тому, что мы обычно называем "психологическим", отличая его от ''физиологического'' В ходе истории, в соответствии с сетью пронизывающих человеческую жизнь зависимостей, по-разному моделируется как "фюсис"' индивида, так и его "псюхэ", — они находятся в неразрывной связи друг с другом. Можно вспомнить хотя бы о моделировании лицевой мускулатуры, а тем самым и выражения человеческого лица на протяжении его жизни; в качестве примера можно привести и то, как образуются центры чтения и письма в мозгу индивида. То же самое можно сказать о том, что приобретает у нас облик некой субстанции, получившей название "ratio'', "рассудок" или ''разум". Она не существует в той же мере независимо от социально-исторических изменений, как сердце или желудок, но представляет собой выражение определенного рода моделирования всей душевной структуры. Она выступает как частный аспект постепенно развивающегося моделирования, которое заявляет о себе тем сильнее, чем более принудительным и тотальным является контроль над влечениями, чем сильнее спонтанные аффекты связываются с чувствами неудовольствия, поскольку они угрожают падением в глазах других и даже могут привести к краху все социальное существование индивида. Мы имеем здесь дело с аспектами того моделирования, что ведет ко все более четкой дифференциации Центров влечения и центра "Я" в психике, а в конечном счете и к
'53ак 4184
450____________________________________________________ Глава 4
образованию всеохватывающего, стабильного и в высшей степени дифференцированного аппарата самопринуждения. Не существует "ratio" как такового, существует в лучшем случае только "рационализация". Аппарат самопринуждения, сознание и аффекты у ''цивилизованного" человека и у так называемых "дикарей'' в целом ясно и отчетливо различаются; но в обоих случаях мы имеем дело с ясным по своей структуре моделированием примерно тех же самых природных функций».10
В связи с этим судебное познание, о котором мы ранее говорили, не есть первичный базовый компонент непосредственной оценки впервые воспринимаемого в социальном опыте. Оно представляет собой публичный слой социальной институциональной логики, посредством которой устанавливаются право, обязанность, ответственность. При этом субъект такого логико-нормативного рассуждения находится по отношению к действительности и обстоятельствам на дистанции фактума, имевшего место в действительности, а не датума как контекстуальной данности общественного целого.
Понятие датума является ключевым в философской концепции познания американского философа Дж. Сантаяны, однако оно по своему внешнему абстрактному качеству вполне применимо, на наш взгляд, для схематизма судебного познания. При этом приемлемым для целей нашего исследования может быть признан именно этот абстрактный образ датума как нерасчлененной социальной материи, где нормативом является чувство, ощущение, прагматическая деятельная реакция на окружающие обстоятельства и господствуют импульсы витальности. При этом мы далеки от приложения к содержательному и институциональному материалу юриспруденции методологических ресурсов, которые присущи полной концептуальной завершенности понятия датум в иерархической гносеологии этого философа.
«Датум остается явлением только в том смысле, что его природа совершенно открыта, что это конкретное бытие, которое можно обозначить, помыслить, увидеть, определить, если у кого-то хватает разума. Но его собственная природа ничего не говорит ни о скрытых
10 ЗпиасН. О процессе цивилизации. Социогенетические и психогенетические исследования. Т. 2. Изменения в обществе. Проект теории цивилизации. М.-СПб., 2001. С, 279, 280.
эпистемология и юридическое мышление_____________ 451
условиях, которые выводят его на свет, ни о каком-либо случайном наблюдателе, который обнаружит его. Он остается исключительно в пределах своей определенности. Если это цвет, то именно цвет, если это боль, то именно эта боль. Это содержание, которое просто получает наслаждение от присущего ему качества, лишенное каких бы то ни было внешних связей, не подвергающееся никакой опасности перестать быть тем, что оно есть, ему не присущи ни случайности, ни перспективы, свойственные существованию; оно есть то, что оно есть по своей природе, логически и неизменно».11
Датум и фактум находятся в ритмическом взаимодействии, да-тум является динамическим условием фактума, выделяя его из себя как из базового нерасчлененного контекста. Однако последний не покидает контекста датума, а создает, если иметь в виду пространство юридического анализа и правовую сферу социума, целостную индивидуальную локализацию единства внешнего и внутреннего пребывания процессуальной институциализации в осуществлении прав по типу атомарного образования. Эта локализация принадлежит субъекту права и придает лицу соответствующий статус, лицо в пространстве права существует одновременно как субъект продуцирования юридической фактографии и ее носитель, определяя характер и содержание каждой индивидуальной конфигурации юридического фактума.