Борьба бояр за власть при царе Федоре Ивановиче
Правление Бориса Годунова при Федоре Ивановиче
За три года Борис Годунов освободился от всех соперников и захватил в свои руки всё правление. Он был награжден званиями конюшего, «великого» и «ближнего» боярина, наместника царства Казанского и Астраханского и наконец «правителя». Наделенный многими поземельными имуществами и кормлениями, правивший Россией вместо царя Федора Годунов, как говорят, получал в год около 100 000 рублей – сумма огромная. Вместе со своими, так же щедро пожалованными, родственниками он мог выставить со своих имений будто бы до 100 000 ратников. Правя за Федора, Годунов не только принимал иностранных послов, но и прямо входил в письменные сношения с иноземными государями – привилегия, которой дотоле не пользовался ни один московский боярин. Об умственных, наружных и правительственных качествах Годунова современники отзываются с похвалой. Утверждают, что благолепием лица, разумом и велеречием Борис превосходил всех бояр. Ему было тогда около 35 лет. Но не на добродетель он направил свои способности, а на подозрительность и властолюбие.
Царь Федор Иванович
Рядом с богато одаренным от природы правителем Борисом царь Федор Иванович совсем отходил в тень! Небольшого роста, неуклюжий, с ястребиным носом, он не мог скрыть своей простоты, часто и некстати улыбаясь. Тихий, ласковый, он отличался набожностью и проводил время или в образной или в церкви. В промежутках он принимал бояр, забавлялся шутами и карлами кулачным и медвежьим боями. Любил по праздникам самолично звонить в колокола. Почти еженедельно царь отправлялся на богомолье в какой-либо из отдаленных монастырей. Государственных забот и судов он не выносил. Встречая челобитчиков, Фёдор, «избывая мирской докуки», отсылал их к правителю Борису Годунову. На него же он возлагал и все важные государственные вопросы.
В делах внешней политики начало правления Бориса Годунова ознаменовалось установлением прочного мира с Польшей и войной со шведами (1590-1595), во время которой России был возвращен берег Финского залива, потерянный в Ливонскую войну. С успехом продолжалась русская колонизация недавно присоединенного Поволжья и Западной Сибири. В 1591 под руководством Годунова было отражено опасное вторжение крымского хана, дошедшего в набеге до Москвы. Поддерживая терское казачество, Борис Годунов в годы своего правления стал деятельно вмешиваться в кавказские дела.
Учреждение московской патриархии
Из внутренних мер царствования Федора Иоанновича главнейшим было учреждение русского патриаршества.
Хотя с середины XV века русская церковь была самостоятельной, митрополиты ее выбирались из среды русского духовенства и не ездили на утверждение к цареградскому патриарху, однако в Москве тяготились и номинальной зависимостью своей церкви от патриарха, ставшего рабом турецкого султана. Москва считала себя Третьим Римом, в чистоте сохранявшим древнее православие, и желала, чтобы её архипастырь сравнялся со старейшими греческими иерархами.
Греческие духовные лица часто приезжали в Россию для сбора милостыни; но в числе их еще не было ни одного патриарха. И вот в начале правления за царя Федора Бориса Годунова прибыл в Москву (1586) патриарх Иоаким Антиохийский. Царь принял его торжественно. Потом гостя проводили в Успенский собор к митрополиту Дионисию. Сей последний, стоявший в полном облачении посреди собора, первый благословил патриарха, а потом принял от него благословение. Иоаким слегка заметил, что пригоже было митрополиту сначала благословиться у патриарха. Но Дионисий так поступил не одной собственной волей, а по согласию с государем, в чем ясно сказывалась задняя мысль правительства Годунова. Затем государь отправил шурина своего Бориса к Иоакиму просить, чтобы он посоветовался с другими патриархами о том, как бы устроить в Московском государстве российского патриарха. Иоаким обещал. Он уехал из Москвы щедро одаренный. Другие патриархи, узнав о желании правительства Бориса Годунова и Федора, не спешили его исполнением, и дело могло затянуться, если бы случайно, через два года, в Москву не прибыл лично сам цареградский патриарх Иеремия, который был несколько раз свергаем и возводим на свою кафедру султаном. Так как его патриаршая церковь была обращена в мечеть, он намеревался строить новую и для сбора средств приехал через Литву в Московское государство.
Патриарха со свитой поместили на Рязанском подворье и снабжали обильными кормами, однако приставы не пускали к нему посторонних. Так обыкновенно поступали у нас с иноземными посольствами. Торжественный царский прием гостей состоялся 21 июля 1588 года. Потом патриарха отвели в Малую Ответную палату, где он беседовал с правителем Борисом Годуновым, рассказав ему о бывших своих цареградских злоключениях и о своем путешествии чрез литовские земли. Но, по-видимому, об учреждении русского патриаршества тут не было речи. Только спустя несколько месяцев, постепенно, правительство Годунова вовлекло Иеремию в переговоры об этом. Он не вдруг дал согласие на учреждение русского патриаршества; потом согласился, но под условием самому остаться для сего в России. Тогда только открыты были официальные переговоры, которые взял на себя Борис Годунов.
Правительство Бориса Годунова желало возвести в сан патриарха своего человека, митрополита Иова, а никак не приезжего грека. Оно поступило с обычной дипломатической ловкостью: Иеремии предложили быть русским патриархом и жить в древнем стольном Владимире-Залесском. Иеремия говорил, что патриарх должен жить при государе, в Москве. Борис Годунов отвечал ему, что царь не хочет обидеть своего богомольца митрополита Иова, удаляя его из Москвы. После долгих переговоров, щедрых даров и обещаний, Иеремия отказался от намерения остаться в России и согласился поставить для нее патриарха из русских. Созвали духовный собор, который избрал трех кандидатов на сие достоинство, митрополита Иова, архиепископов новгородского Александра и ростовского Варлаама, предоставляя окончательный выбор государю. Но этот выбор был известен заранее: государь и Борис Годунов указали на Иова. Торжественное посвящение его в патриарха происходило 26 января 1589 года в Успенском соборе; оно совершено было Иеремией в сослужении с русскими архиереями. После того происходил пир в государевом дворце. Во время обеда Иов встал из-за стола и отправился на осляти вокруг Кремля; потом того воротился во дворец. На другой день была торжественная трапеза у патриарха Иова. Тут он снова вышел из-за стола, и, сев на осля, объехал вокруг Белого города, только что построенного; часть пути его осля вел за повод сам правитель Борис Годунов.
Борьба бояр за власть при царе Федоре Ивановиче
Правление Бориса Годунова началось ещё до его собственного вступления на трон (1598). Борис стал играть главную правительственную роль ещё в царствование сына Ивана Грозного, Федора Ивановича. Сразу после того как русский престол занял слабоумный и больной царь Федор (1584), при дворе началась борьба боярских партий. Тотчас по смерти Грозного ближайшие к новому царю члены боярской думы поспешили удалить из Москвы его маленького брата, удельного князя Дмитрия; ибо опасались козней со стороны родни последнего – Нагих. Дмитрий вместе с матерью, ее отцом, дядями и братьями отправлен был на житье в свой город Углич. Но воспитатель его Богдан Бельский остался в Москве и заседал в правительственной думе. Этот честолюбивый человек, надо полагать, действовал заодно с Борисом Годуновым, чья жена (дочь Малюты Скуратова) тоже была из рода Бельских. Старые бояре, Мстиславский, Захарьин-Юрьев (Романов), Шуйские и др., очевидно, понимали, что Борис Годунов, с помощью своей сестры – жены царя Федора Ивановича – легко овладеет волею ограниченного умом монарха и займет первое место в управлении. Не решаясь действовать прямо против Годунова, они постарались прежде устранить его союзника Бельского. Правители пустили между московской чернью молву, будто Бельский извел царя Ивана, хочет извести и Федора со старыми боярами. Благодаря многочисленным дворовым людям этих бояр, чернь заволновалась; к ней присоединились некоторые дворяне, особенно рязанцы Ляпуновы, Кикины и другие. Предводимая ими народная толпа бросилась к Кремлю и грозила пушкой разбить ворота, если им не выдадут Бельского. Бояре Мстиславский и Юрьев с дьяком Щелкаловым вступили в переговоры с мятежниками и успокоили их обещанием удалить Бельского. Мятежники разошлись, а Бельский был назначен воеводой в Нижний Новгород. Таким образом, тиранства Грозного и его опричнина не упрочили внутреннего спокойствия: едва он умер, боярские партии и крамолы вновь дали о себе знать и на сей раз послужили предвестием страшного Смутного времени.
Венчание Федора Ивановича на царство совершилось 31 мая 1584 года, в Успенском соборе. К этому времени собрали в Москву именитых людей со всего государства, которые вместе с митрополитом, высшим духовенством, московскими боярами и дворянами составили род земской думы для обсуждения важнейших государственных дел. Ввиду ненадежного состояния умов правители, руководившие молодым государем, старались принять меры, имевшие произвести благоприятные впечатления на народ. Царское венчание сопровождалось роскошными празднествами и пирами, а также уменьшением налогов, освобождением заключенных и военнопленных, раздачей наград боярам и служилым людям. Борис Годунов при обряде венчания держал царский скипетр и стоял ближе других бояр к государю. В правительственной думе Годунов, однако, поначалу уступал место более знатным боярам. Наибольшим значением пользовался тогда дядя государя по матери, Никита Романович Захарьин-Юрьев. Но этот уважаемый всеми боярин вскоре после царского коронования тяжко заболел, а в следующем 1585 году скончался. Так сама судьба освободила Бориса Годунова от главного соперника. А остальных он сам ловко устранил, постепенно завладев всем управлением.
Борис Годунов
Сами обстоятельства толкали Бориса Годунова в борьбу на жизнь или смерть с противниками в правительстве. Дело шло не только о первенстве, но и о сохранении собственного существования. Противники Годунова для его устранения не останавливались перед крайними мерами. Есть известие, что бояре Шуйские, Воротынские, Головины, Голицыны и другие сумели так вооружить против Бориса слабохарактерного, колеблющегося Ивана Мстиславского, что тот согласился на его убийство в своем доме во время пира. Но Годунов вовремя узнал о заговоре. На его сторону стали и братья Щелкаловы. Эти хитрые дьяки видели, на чьей стороне главная сила, и понимали, как трудно бороться с Борисом Годуновым. За тем стояла его сестра царица Ирина, которая пользовалась любовью мужа и имела на него большое влияние. Вследствие открытого заговора престарелый Мстиславский был пострижен в Кирилловом монастыре, а прочие участники заговора против Годунова отправлены в ссылку или в темницы. Особенно пострадали Воротынские и Головины. Один из Головиных, Михайла, бежал к польскому королю. Только сильная и многочисленная семья князей Шуйских оставалась пока нетронутой и продолжала борьбу с Борисом Годуновым; эта семья опиралась на приверженность московских торговых людей и черни, а также на громкую славу, которую князь Иван Петрович Шуйский стяжал геройской защитой Пскова; за нее Псков был пожалован ему в кормление. Годунов при посредничестве митрополита Дионисия устроил с ним мировую. Но когда любимый москвичами герой Пскова вышел из покоев митрополита и объявил народу о только что заключенной мировой, два купца сказали ему: «помирились вы нашими головами, и вам, князь Иван Петрович, от Бориса пропасть, да и нам погибнуть». Говорят, что в ту же ночь эти два купца были схвачены и сосланы неведомо куда. Слова их скоро оправдались.
И на сей раз дело было начато не Годуновым, а его противниками. Зная, что главная сила Бориса заключается во влиянии его сестры Ирины, Шуйские придумали подсечь эту силу в самом ее корне. Брак Федора с Ириной был бездетен, и царскому дому грозило прекращение. На этом и был основан новый замысел в целью оттеснить Бориса Годунова от управления. Руководимые Шуйскими некоторые бояре в согласии с гостями (богатыми купцами) московскими, имея на своей стороне и митрополита, положили всенародно бить челом государю о разводе с Ириной и о новом браке, по примеру его деда Василия III. Годунов поспешил разрушить этот замысел. Он постарался уговорить митрополита отказаться от участия в таком грешном деле, как расторжение законного брака; причем сослался на то, что прямой наследник Федору уже есть, – царевич Дмитрий Углицкий. Годунов говорил и о возможности самому Федору еще иметь детей от Ирины. Подача челобитной царю не состоялась. Вслед за этим Борис прибег к гнусной клевете. Подговоренный им слуга Шуйских (Федор Старков) подал на своих господ донос, что они вместе с московскими купцами замышляют измену против государя. Борис Годунов напугал царя мнимой опасностью. Царский дворец окружили войском. Шуйских с приятелями схватили; холопей их, а также московского гостя Федора Нагая с товарищами подвергли пыткам. Эти пытки ничего не доказали, но последовало строгое наказание мнимо виновных. Двух князей Шуйских, псковского героя Ивана Петровича и Андрея Ивановича, сослали, первого на Белоозеро, второго в Каргополь, и там, если верить летописцам, тайно удавили. Приятелей их, князя Татева, Крюка-Колычева, Быкасовых и некоторых других знатных людей, по приказу Бориса Годунова разослали в Астрахань, Нижний и иные города, а Федору Нагаю с шестью товарищами отрубили головы.
Теперь партия Шуйских была сломлена. Покончив с ней, Борис Годунов уже непререкаемым правителем государства и поспешил устранить митрополита Дионисия, которого источники называют «сладкоречивым» и «мудрым грамматиком». Видя пытки, казни и ссылки невинных людей, митрополит вместе с Крутицким архиепископом Варлаамом вздумал печаловаться за них и не устрашился обличать неправды Годунова. Однако новый правитель выставил их лжецами и склонил царя Федора на их свержение и ссылку в дальние монастыри. На московскую митрополию был возведен преданный Годунову ростовский архиепископ Иов.