Прогностическое изучение психоэмоциональной неустойчивости у студентов для оптимизации
ФИЗКУЛЬТУРНО-ОЗДОРОВИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.
ЖЕЛТИКОВ А.А., заведующий кафедрой медико-биологических дисциплин факультета естественных наук физической культуры и туризма
ТГПУ им. Л. Н. Толстого, доктор медицинских наук, профессор
Прогнозирование реакций психоэмоциональной неустойчивости в молодежной среде, в том числе в студенческих коллективах, является актуальной задачей современности. Эти данные необходимы для оптимизации и планирования физкультурно-оздоровительной и воспитательной деятельности, направленной на сохранение и укрепление здоровья молодежи. В этой связи нами проведено социотипологическое обследование 665 студентов первого курса очной формы обучения ТГПУ им. Л.Н. Толстого с помощью диагностического опросника [5]. В соответствии с классификацией социотипов [1] мы установили частоту их встречаемости среди студентов, проживавших до поступления в ВУЗ в урбанизированном центре - г. Туле (экозона «Тула»), а также в экологически неблагоприятных (экозона «Юг») и в относительно благополучных (экозона «Север») районах Тульской области. Вероятность развития острых аффективных (ОАР) и патохарактерологических (ПХР) реакций определялась на основе корреляции социотипов с акцентуациями характера [6]. Известно, что юноши и взрослые (~ половины и более) являются акцентуированными личностями [3-4]. Среди ОАР различают экстрапунитивные (агрессивные), интрапунитивные (аутоагрессивные), импунтивные и демонстративные реакции. Агрессивные реакции могут наблюдаться двух вариантов: а) более часто, – ярость, гневливость направленные на окружающих; б) более редко - мимолетный гнев, агрессия, затем раскаяние.
Было показано, что вероятность возникновения агрессивных реакций варианта «а» на 30-32% оказалась выше у «северян» по сравнению с «южанами» и «туляками» соответственно. А предрасположенность к таким реакциям варианта «б» оказалась выше у «туляков»(на 23%) и «южан»(на 23%), чем у «северян.
Изучение соотношений показателей частоты предрасположенности к аутоагрессии у студентов разных экозон показало, что у лиц проживавших в неблагоприятной экозоне «Юг» и областном центре риск её возникновения на 18-19% оказался выше, чем у студентов проживавших в относительно благополучной экозоне «Север».
Импунтивные реакции характеризуются стремлением уйти, избежать стрессовой ситуации. При сравнении этих показателей установлено, что риск таких реакций на 18% выше оказался у студентов экозон «Север» и «Юг», чем у проживавших в г. Туле. Практически одинаковым он был у студентов экозон «Север» и «Юг».
Демонстративные реакции характеризуются аффективным поведением с целью привлечь к себе внимание при эгоцентризме. Они бывают либо часто встречающиеся (для разрешения аффекта), либо возникают нечасто, при действии стрессовых факторов. При сравнении показателей риска этих реакций у студентов разных экозон было установлено, что по варианту «а» различия в группах незначительны и составляют 2-8%. Более вероятный риск появления реакций варианта «б» оказался у студентов экозоны «Тула» (на 36%), по сравнению с проживавшими в экозоне «Север» и на 12% выше у «туляков» по сравнению со студентами экозоны «Юг». Дальнейшее изучение показало, что агрессивные реакции варианта «а» в экозоне «Тула» более вероятны у юношей, а варианта «б» - у девушек. В экозоне «Юг» наблюдалась сходная картина- вероятность частых агрессивных реакций была у девушек ниже, чем у юношей, а мимолетных, наоборот- более характерными для этого оказались девушки, чем юноши. Вместе с тем у представителей экозоны «Север» частые и мимолетные агрессивные реакции могут проявляться с равной вероятностью у девушек и юношей. По области частые агрессивные реакции с большей вероятностью могут проявиться у юношей, а мимолетные - у девушек.
Аутоагрессивные реакции имели большую вероятность развития среди «туляков», чем среди «тулячек», и среди «южан», чем «южанок», но в большей степени могли иметь место у «северянок», чем у «северян». В среднем по области вероятность таких реакций несколько выше у юношей, чем у девушек. Здесь уместным может быть сопоставление прогноза реакций аутоагрессии с данными структуры смертности от самоубийств, т. к. этот вид смерти сопряжен с указанным состоянием психоэмоциональной неустойчивости. В структуре погибших от самоубийств в Тульской области преобладают (в 4-6 раз больше) мужчины по сравнению с женщинами [2]. Однако, по нашему прогнозу эта предрасположенность к аутоагрессивным реакциям у юношей оказалась лишь на 7% выше, чем у девушек. Такое резкое несоответствие вполне объясняется неравной степенью пенетрантности аутоагрессии у мужчин и женщин при предрасположенности к этому виду ОАР. При относительно равных суммарных пороговых воздействиях провоцирующих факторов среды обитания эта степень пепентрантности значительно превалирует у мужчин.
К импунтивным реакциям в экозонах «Тула», «Юг» и в целом по области более предрасположенными оказались юноши, чем девушки. Возможность развития частых демонстративных реакций в экозоне «Тула» на 96%, а нечастых - на 13% оказалась выше у девушек, чем у юношей. В экозоне «Север» частые демонстративные реакции на 564% вероятнее всего могли быть у девушек, а нечастые - на 13% вероятнее всего у юношей. В экозоне «Юг» предрасположенность к частым демонстративным реакциям на 13% выше у юношей, а нечастых- на 65% выше у девушек. По области ожидаемая вероятность частых демонстративных реакций на 68%, а нечастых - на 22% выше оказалась у девушек, чем у юношей. В поведении девушек оказались более вероятны демонстративные, а у юношей - частые агрессивные реакции.
Вероятность девиантного поведения юношей и девушек в экозоне «Тула» одинакова. В экозоне «Север» – такое поведение более вероятно (на 63%) у девушек, чем у юношей. В целом по области предрасположенность к развитию девиантного поведения оказалась примерно одинаковой у юношей и девушек. Эмансипационные побеги (уход от гиперпротекции, семейного диктата) и риск импунтивных побегов (стереотип поведения при любых трудностях) более вероятны для юношей, чем девушек во всех экозонах и в целом по области. Демонстративные побеги в экозонах «Тула» на 62% и «Север» 297% более вероятны у девушек, чем у юношей, а в экозоне «Юг» вероятность их несколько больше у юношей (на 10%), чем у девушек. Предрасположенность к этому виду реакций более выраженной оказадась у девушек. Изучение также показало, что у молодого поколения туляков имеется очень высокая предрасположенность к алкоголизации. Доля таких лиц среди юношей составляет от 63,16% (экозона «Тула») до 66,67% (экозона «Юг»), а среди девушек – от 44,97% (экозона «Юг») до 58,28% (экозона «Тула»). Наиболее угрожающая склонность к алкоголизму превалирует у юношей (в экозоне «Тула»-она выше на 65%, «Север»- на 47%, «Юг»-на 20% раза).У девушек экозоны «Тула» угрожающий риск развития алкоголизма оказался выше, чем у их сверстниц из экозон «Север» (на12%) и «Юг» (на 23%). У юношей такой риск выше был у представителей экозоны «Север» по сравнению с проживавшими в экозонах «Тула» (на 10%) и «Юг» (на35%). В экозоне «Тула» риск развития алкоголизма у юношей оказался выше, чем в экозоне «Юг» (на 23%).
Выраженная склонность к развитию наркомании и токсикоманий у девушек была выше, чем у юношей в экозонах «Тула» (на 5%) и «Юг» (на 35%), а в экозоне «Север» - оказалось ниже у девушек (на 9%), чем у юношей.
Полученные сведения расширяют наши представления о закономерностях формирования психоэмоциональной неустойчивости в молодежной среде и могут быть ценными при планировании физкультурно-оздоровительной деятельности со студентами ВУЗов.
Литература
1.Аугустиновмчюте А. Теория интертипных отношений.// Соционика. Информационно-реферативный бюллетень. Новосибирск-Киев, 1991-С.1.
2. А.А. Желтиков и др.// Профилактика заболеваний и укрепление здоровья.-2003.-№3.-С.45-48.
3.Леонгард К. Акцентуации личности. - Киев: Высшая школа,1981.-389с.
4.Личко А.Е. Подростковая психиатрия: Рук - во для врачей.-Л.: Медицина, 1985.-256с.
5. Мегедь В.А., Овчаров А.Л / В кн.: Юнг в школе. Соционика - межвозрастной педагогике.-М.: Совершенство.1998.-267с.
6. Филатова Е.С. Соционика для вас. Наука общения, понимания и согласия.- Новосибирск: Сибирский хронограф, 1994.-281с.