Ничего никому не показывал, просто рабой 3 страница
Очень мне Асланбек Захарович помог. Когда я узнал, что он уе-
хал из Осетии в Таджикистан, сразу охотиться за ним начал. Хотел в Грозный его перетащить. А тут он в Дагестан собрался. Встретил я его, говорю, мол, вы мне нужны. Целая плеяда хороших борцов растет, надо их довести до высшего уровня. Он сначала отказывался, дескать, отъезд в Махачкалу - дело уже почти решенное. Но я настоял. «Если, - говорю, - к нам не приедете работать, знать вас не хочу! Здороваться перестану! Или переедете, или потеряете меня навсегда!» А сам в Совете министров сказал, что мне нужен опытный напарник, тренер-консультант, если мы хотим на мировой уровень выйти. Дзгоев - как раз тот человек, который нам нужен, специалист высочайшего класса.
В общем, уговорил-таки и их, и Асланбека Захаровича. Через некоторое время квартиру ему в Грозном дали, и начали мы с ним работать, засучив рукава. Результаты сразу пришли, первые чемпионы мира появились - Хасимиков, Орцуев, Бисултанов, Бараев... Даже когда потом Батя в Черкесск переехал, ребята на всех соревнованиях рядом с ним были. И я сам часто к нему приезжал, если совет нужен был. Словом, не расставались мы никогда.
Уверен, если бы не Асланбек Захарович, не было бы борьбы на Северном Кавказе. В Осетии уж точно все тренеры у него учились. Ни один не может сказать, что Батя на них влияния не оказал, не дал представления о тактике, технике, педагогике.
На тренировках он был строг и даже безжалостен, а вот в обычной жизни мягче него человека трудно найти. И пошутить любил, и разыграть. Частенько мы друг друга подкалывали, как могли. Весело жили. Однажды в Улан-Удэ проходили сборы, к чемпионату Союза готовились. Я был ответственным за питание - все талоны у меня. Подходит Сергей Андиев:
- Асланбек Захарович попросил, чтобы все талоны, какие осе
тинской делегации полагаются, ты мне отдал.
А мы же и ели, и пили все вместе, отдашь - сразу все проедят! Но, раз Батя так распорядился... Отсчитал я Сергею, сколько положено было, и говорю:
- Ну, смотри, потом ко мне не подсаживайся и не говори, что
есть нечего!
Прошло дней пять из положенных двадцати, а ребята из Осетии
уже ходят голодные. Сергей подходит снова и отдает мне талоны, мол, возвращаю обратно. Смотрю, а там на двое суток всего!
- Ты что мне суешь? А где остальные?
- Ну ты это... Ты как-нибудь спиши их, компенсируй, скажи, что
потеряли...
- Ничего не знаю! Пиши объяснительную!
И он написал. До сих пор без смеха не могу вспоминать. Содержание такое: «Команда Северной Осетии израсходовала все талоны на шампанское, потому что Асланбек Захарович произносил такие тосты, что удержаться было невозможно!» Я под всеобщий хохот зачитал эту объяснительную перед ребятами. Тут Батя говорит:
- Деги, и ты веришь этому кашалоту? Сам все сожрал, а на ме
ня сваливает!
Сейчас, когда закрываю глаза и хочу представить себе Асланбе-ка Захаровича, в памяти сразу всплывает его улыбка, его руки, усы, осанка... Его образ всегда со мной. Он научил меня понимать жизнь, видеть свое предназначение в ней. Любовь к Осетии, к своему народу для него всегда была первична. И в этом было его богатство. И для любого человека должно быть именно так. Потому что, если ты не дорожишь именем своего народа, - ты сорняк. Спасибо Бате за то, что он донес это до меня...
![]() |
БОРЬБА В ОСЕТИИ ВЫШЛА НА ВЫСОЧАЙШИЙ УРОВЕНЬ БЛАГОДАРЯ ДЗГОЕВУ
ВахтангБАЛАВАДЗЕ, заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер СССР, двукратный чемпион мира, пятикратный чемпион СССР по вольной борьбе
В |
1952-ом году на чемпионате СССР в Баку жребий свел меня в полуфинале с борцом из Владикавказа Асланбеком Дзгоевым. Тренеры предупреждали меня, что мой соперник очень опытен и, если я попадусь на его коронный прием в партере, обязательно проиграю. Честно говоря, перед схваткой сильно волновался, но старался сдержать свои эмоции, а в голове даже во время борьбы сидела мысль: только бы не оказаться в партере. Сейчас и не вспомню, как, но мне удалось победить. Можно сказать, это был решающий поединок, потому что в финале мне было уже гораздо легче. Дзгоев занял тогда третье место.
Я был намного моложе. Он прошел фронт, ранения. Конечно, он к тому времени обладал большим опытом, но я имел преимущество -Дзгоев занимался классической борьбой, а я - вольной. Но потом, когда мы встретились на чемпионате по «классике», Асланбек взял реванш - поймал меня все-таки в партере на свой знаменитый «косой захват» и выиграл чисто.
С этих соревнований и началось наше знакомство, которое потом переросло в крепкую дружбу. Уже завершив выступления на ковре, мы еще долго встречались на разных турнирах. Мне всегда
приятно было видеть Асланбека - подтянутого, полного сил и энергии. При встрече он обнимал меня за плечи и дарил какую-нибудь мелочь со словами: «Победителю ученику от побежденного учителя». А потом, обращаясь к кому-нибудь из окружающих, говорил: «Вот этот богатырь лишил меня золотой медали чемпиона Союза! Но для него мне ничего не жалко!»
Я всегда завидовал его оптимизму. Казалось, что хорошее настроение его не покидало. А шутил как! Вздернет усы - и это уже сигнал для всех нас, значит, будет какая-нибудь хохма. Сейчас мне уже немало лет, скольких людей я повстречал на своем веку - и не сосчитать. Но есть такие, о ком я вспоминаю с самыми теплыми чувствами. Дзгоев как раз из их числа.
О том, каким он был специалистом в своей области, думаю, говорить излишне. Мое мнение таково, что именно благодаря Аслан-беку Захаровичу Осетия сейчас имеет такие твердые позиции в вольной борьбе. Он создавал школу, закладывал основы, традиции, которые теперь продолжают его последователи. Никто не стеснялся спрашивать у Дзгоева совета, в том числе и я. И если уж он что-то говорил, значит все взвесил и разобрался. И при этом он всегда был уверен в своей правоте. Бывало, конечно, что и сомневался, но если приходил к какому-то выводу, - это была сталь, железо. Аслан-бека Захаровича я лично считал человеком, на которого можно было положиться в самую трудную минуту. Он неоднократно это доказывал.
![]() |
личность
СРЕДИ ЛИЧНОСТЕЙ
Томас БАРБА,
вице-президент федерации вольной борьбы г. Москвы, заслуженный тренер СССР
М |
не было очень приятно узнать, что имя Асланбека Захаровича не забыто на родине, что Дзгоев был назван лучшим тренером Осетии XX века. Он действительно заслуживает самой высокой оценки и признания.
Сказать о нем в двух словах чрезвычайно трудно, потому что он был человеком незаурядным, личностью разносторонней и неординарной. Дзгоева можно рассматривать как бы с двух сторон. Во-первых, он был великим Тренером. Во-вторых, великим Человеком. Не буду говорить о дне сегодняшнем, ведь всю нашу жизнь можно разделить на эпохи - до Перестройки и после. То же самое касается и вольной борьбы. Спортсмены стали совершенно другими, у них другая система ценностей, иной взгляд на жизнь. Раньше у нас был единый Советский Союз со сложившимися центрами вольной борьбы. Сейчас, мне кажется, существующая сборная комплектуется из представителей Осетии, Дагестана и остальной России. Это, конечно же, снижает конкуренцию, не может не сказываться на качестве подготовки.
К сожалению, не вижу в той плеяде тренеров, которые пришли в последние годы, таких выдающихся мастеров, какими были Дзгоев, Преображенский, Ялтырян... Каждый из них по-своему интере-
сен, о каждом можно написать книгу или снять фильм. И среди спортсменов мало личностей, подобных Дмитриеву, Журули, Лагку-еву, Хасимикову, Воробьеву (перечисляю только тех, с кем мне самому довелось работать).
Ученики Дзгоева никогда не предавали его, куда бы ни забрасывала их судьба. Всегда считали Асланбека Захаровича своим тренером. Например, Нугзар Журули, сколько ни тренировался у меня, всегда называл своим тренером Дзгоева. Так и говорил: «Я занимаюсь под руководством Томаса Самуиловича, но моим первым тренером был Дзгоев». Для того чтобы спортсмен сохранил тебе преданность через много лет, нужно не просто хорошо его тренировать, нужно вложить в него душу. Асланбек Захарович тем и отличался от многих, что был для своих учеников прежде всего воспитателем, человеком, помогавшим постижению не столько азов борьбы, сколько формированию их внутреннего мира. Я не знаю ни одного дзгоев-ского воспитанника, который не нашел бы своего места в жизни, не стал бы честным и благородным человеком.
Дзгоев был личностью, поэтому и все его ученики стали личностями. Иначе просто не может быть. Я помню его и в 40 лет, и в шестьдесят. Даже в этом возрасте он мог крутить «солнце» на турнике, а потом без рук «садился на перекладину». Мало кто из действующих спортсменов мог повторить то, что делал он. Казалось бы, пустяк. Вовсе нет. Асланбек Захарович покажет ребятам, как он может работать на турнике и тем самым будто говорит: «Видишь, мне шестьдесят, а я еще в форме, а тебе двадцать, но ты все еще «мешок»...
В среде профессоров и докторов наук немало таких, кого можно назвать учеными с большой буквы, но они никогда не стали интеллигентными людьми. Дзгоев был и образован, и эрудирован, и интересен. Он по-настоящему был интеллигентным человеком. В Советском Союзе было множество тренеров, около пяти тысяч, кто мог показать, как проводить тот или иной прием. Но вырастить чемпиона дано не каждому. Потому что эти специалисты не обладали теми качествами, какими обладал Асланбек Захарович.
Даже если он говорил обидные вещи, никто не обижался. Потому что ему удавалось выбрать такой тон, такую интонацию, что человек не чувствовал себя униженным. Часто вспоминают случай,
когда один из борцов перед соревнованием пожаловался на головную боль. Дзгоев ответил ему: «У тебя не может болеть голова, потому что у тебя там кость. Чтобы там что-то болело, внутри должны быть мозги!» На другого обиделись бы, как же так: при всех назвали тупым и безмозглым. На него зла не держал никто, потому что это был Дзгоев. Он и схохмить мог так артистично, что не засмеяться нельзя было. Витя Зангиев как-то подходит к нему: «Асланбек Захарович, я еду на соревнования в Болгарию, какой вам сувенир оттуда привезти?» Тот отвечает: «Витя! Мне ничего не надо. Если хочешь, привези Мазику какую-нибудь мелочь, ну хотя бы дубленку!»
Работа была для него святым делом. И каждое его занятие несло что-то новое. Думаете, легко это? Ведь оттачивание мастерства - кропотливый и нудный процесс. Тем не менее он постоянно находил что-то интересное.
Он не был святым человеком. Мог всю ночь играть в преферанс, мог и выпить. Но это не означало, что утром он давал себе послабление. Так же, как обычно, проводил занятие, бегал вместе со своими ребятами кроссы... Мало, кто из тренеров мог похвастать тем, что он с Асланбеком Захаровичем на короткой ноге. Дзгоев, хотя и сохранял со всеми прекрасные отношения, редко подпускал кого-то близко. Держался на дистанции. Оттого и уважали его больше, чем тех, кто лобызался со всеми подряд.
О его жесткости тоже можно говорить много. Но жесткость эта всегда была продиктована необходимостью. Надо пойти в спорткомитет и стукнуть кулаком по столу, он пойдет и стукнет! Да так, что меры примут немедленно. Его не могли не принять начальники любого ранга. Потому что у него был непререкаемый авторитет, его окружал ореол всеобщего уважения и преклонения, который был создан не кем-то, а им самим. Отказать Асланбеку Захаровичу в какой-либо просьбе не представлялось возможным.
Приведу один пример. Я был старшим тренером ЦС «Спартак». Дзгоев тренировал спартаковцев Северной Осетии. Мы проводим очередные сборы. От Осетии должно приехать пятеро борцов. Тут раздается звонок:
- Томас, я там чуть больше ребят привожу, ты закажи им места в гостинице.
- Асланбек Захарович, я бы с удовольствием, но там перепол
нено... Мест нет.
- Ну, я тебя прошу, придумай что-нибудь! - и с этими словами
положил трубку.
Что делать? Сам Дзгоев просит! Иду к администратору гостиницы, говорю, мол, из Осетии должны ребята приехать. Их в списке нет, но надо как-то разместить. Нельзя отказать, ведь с ними такой человек - капитан первого ранга, фронтовик, просто красавец! В общем вешаю лапшу на уши... В три часа ночи администратор звонит мне:
- Томас Самуилович! Приехал ваш Али-Баба! (Асланбек Захаро
вич тогда побрился налысо, а имя Асланбек для бедной женщины
было явно непроизносимым).
- Очень хорошо. А почему Али-Баба?
- Так ведь с ним же двадцать разбойников!
- Двадцать?! Ну что делать, размещай...
А что я еще мог сказать? Будь на месте Асланбека Захаровича другой тренер, я бы высказал претензии, мол, в заявке значится пятеро - пятерых и привозите. Но это был Дзгоев! И ему не пойти навстречу я никак не мог. Да и никто не мог бы!
Или еще один случай про гостиницу. Приехали мы на соревнования, а мест нет. Асланбек Захарович говорит:
- Неужели вы не разместите человека, который Ленина видел?
- А вы что, Ленина видели?
- Конечно! Даже два раза.
Тут же для нас нашлись номера, отношение администрации стало самым благожелательным. А когда мы собирались уезжать, работники гостиницы попросили:
- А вы не могли бы перед отъездом лекцию для персонала про
читать. Рассказать о том, как с Лениным встречались?
- А я не встречался. Я его в Мавзолее видел. Два раза там был.
- Но вы ведь сказали...
- Я же не говорил, что живым его видел, а вы не спрашивали...
Говорят, встречают по одежке, а провожают по уму. Асланбека
Захаровича все встречали и провожали одинаково хорошо. Добиться такого, чтобы тебя и маленький и взрослый принимал, как отца, как тренера, как брата, удается единицам. И единицам удается в
нужный момент найти нужное слово, чтобы уладить любой конфликт.
Помню, проходило командное первенство СССР. Дзгоев - старший тренер ЦС «Динамо», я - старший тренер «Спартака», а Преображенский - старший тренер Вооруженных сил. Все знали, что основная борьба будет проходить между тремя нашими командами. Асланбек Захарович, кроме всего, - главный судья соревнований. Я его заместитель. Подзывает он меня и, подмигнув, говорит: «Томас, давай объединимся против ЦСКА. Выведем или тебя, или меня на первое место, а армейцы пусть будут третьими!» Я согласился. Начали соревнования. На моем ковре борются «Динамо» и профсоюзы, на другом - «Спартак» и ЦСКА.. Это уже полуфиналы. Обращаюсь к Дзгоеву:
- Батя, я то тут твоим помогу, а кто на другом ковре моим помо
жет?
- Томас! Ведь мы же договорились! Все железно!
И тут он идет к другому ковру и сам начинает судить. При этом творит чудеса. Борются Журули с Гусовым (ЦСКА) - он делает ничью. Потом наш Парастаев с кем-то из армейцев - снова ничья. Словом, тянет моих спартаковцев, как только может! Но не все в его силах. В тяжелом весе Иваницкий выигрывает у Попова, и эта схватка приносит армейцам победу. В итоге они и стали чемпионами. Мы встаем и идем к выходу. Прямо перед нами Преображенский. Аслан-бек Захарович догоняет его, берет за руку и говорит: «Сережа! Я сделал все, чтобы вы проиграли! Но вы выиграли! Молодцы! Я вас поздравляю!» Преображенский улыбнулся и пожал протянутую руку. Инцидент был исчерпан. В этом весь Дзгоев. Вот я, например, никогда бы не решился подойти к Преображенскому и признаться в своих «злодеяниях». А Асланбек Захарович смог. И намечавшаяся натянутость в наших взаимоотношениях моментально улетучилась...
Только Дзгоев мог, комментируя схватку, сказать так: «Внимание, товарищи болельщики! На ковре самые сильные борцы Советского Союза и мира! (Боролись тяжеловесы, да еще в финале) Приемов не ждите!» Представляете, все в напряжении, все страшно переживают, и тут он откалывает такое! Ведь действительно, в тяжелой весовой категории борьба бывает малозрелищной, тем более,
Батя 113
если сходятся равные по силам спортсмены. Асланбек Захарович выразил все это одной-единственной фразой: «Приемов не ждите!» Дзгоева можно считать отцом вольной борьбы не только в Осетии, но и на всем Северном Кавказе, в России. Никогда не забуду финал чемпионата СССР. Встречались Сослан Андиев и Салман Хасимиков, который в то время тренировался у меня. Схватка получилась очень упорной и напряженной. Салман выиграл, мы вместе шли к выходу, вдруг смотрю, меня догоняет Сослан: «Томас Самуилович! Поздравляю с победой!» Вот это - внутреннее благородство. Благородство, которому, я уверен, Андиева научил Асланбек Захарович. Несмотря на горечь поражения, Сослан нашел в себе силы, чтобы поздравить тренера соперника с победой. Вся сила наставника - в его учениках. То, что Асланбек Захарович оставил после себя таких прекрасных людей, - огромное счастье. Пожимая руку Андиеву, я словно принимал поздравления от Бати. От человека, который оставил свой значительный след на этой земле. Он ушел Великим и всегда останется для потомков Великим...
![]() |
МУАЛЛИМ -ЗНАЧИТ УЧИТЕЛЬ
Казбек БАСИЕВ,
журналист-международник, заведующий Корпунктом ТВ и Радио СССР на Ближнем Востоке с 1984 по 1989 год
П |
ожалуй, для всех, кто долгое время работает за рубежом, наступает момент, когда вдруг осознаешь недостаток общения с людьми, оставшимися на родине. Это своего рода ностальгия по сложившимся человеческим отношениям, которые, конечно, не исчезают навсегда, но временно прерываются, как только ты оказываешься за барьером паспортного контроля в Шереметьево.
Сейчас уже, может быть, и не так. В последние десять лет у нас появилась возможность чаще выезжать за границу, навещать своих друзей и родственников по приглашению практически в любом конце света. Но в восьмидесятые годы, когда я работал корреспондентом советского телевидения и радио на Ближнем Востоке, в этом смысле были определенные сложности. Поэтому любая встреча в стране пребывания с делегациями разных ведомств и даже туристами из СССР всегда была событием для дипломатов, специалистов на объектах советско-сирийского сотрудничества, журналистов. И уж, конечно, крайне редко представлялись случаи встретить в Сирии земляков из Осетии.
Одна из таких встреч мне особенно запомнилась. В 1985-ом году в Дамаск прибыла делегация советских борцов, большинство из которых были посланцами Осетии. Не только мне, но и всем совет-
ским гражданам, жившим в Сирии, фамилии Андиева, Фадзаева были хорошо известны. Но самое главное, что в числе тренеров, приехавших в Дамаск, находился самый именитый - Асланбек Дзгоев. Его уже в аэропорту сирийцы стали называть «Муаллим», то есть учитель.
Шесть дней пребывания наших борцов на сирийской земле были очень насыщенными в плане спортивных мероприятий, ознакомительных поездок по стране и, безусловно, общения с представителями осетинской диаспоры, которая сложилась здесь со второй половины XIX века. Но для Асланбека Дзгоева эти дни были насыщены еще и серьезными тренировками с местными борцами. Его мастерство не могло остаться незамеченным сирийскими профессионалами. Поэтому в Москву борцовская делегация уехала в несколько сокращенном составе. По просьбе местных властей, на три недели в Дамаске остался «Муаллим» - Асланбек Дзгоев.
Он оказал честь не только спортсменам дружественной страны, но и своему земляку в моем лице, согласившись остановиться на эти дни в корпункте. К слову сказать, впервые увидев эту очень большую и удобную пятикомнатную квартиру Гостелерадио, Асланбек не сдержался и сказал: «Ахаэм фатер нээхимаэ куы уаид!» («Если бы такая квартира у меня дома была!»). Примерно так же он прокомментировал и корпунктовкий автомобиль «Вольво», на котором мы с ним немного поездили по пригородам и достопримечательным местам Дамаска. Но это, пожалуй, были единственные проявления его эмоций по поводу меркантильной стороны нашей жизни. Хотя, и я думаю со мной согласятся многие, этот человек за свой огромный труд, высочайший профессионализм и вклад в становление отечественного спорта еще в те годы был достоин и лучших жилищных условий, и той же хорошей машины.
Уже на следующий день после переезда из гостиницы у нас был установлен распорядок. Утром за Асланбеком приезжали и примерно до пяти часов вечера мы не виделись. Ну а потом отправлялись погулять в город или же в Здабани, горное местечко недалеко от Дамаска. В выходные мы старались посетить все те достопримечательности, ради которых туристы приезжают в древнюю Сирию.
Вспоминаю, что Асланбек по достоинству оценил красоту Дамаска, порой сравнивая местные памятники архитектуры с теми, кото-
рые ему доводилось видеть в других местах. Но так длилось не долго, поскольку сирийские осетины, узнав, что знаменитый тренер Дзгоев остался на некоторое время, чтобы тренировать здешних борцов, стали навещать нас и настойчиво приглашать в гости. Это, естественно, отразилось на нашем распорядке. Асланбек, как и подобает осетину, мужественно переносил знаки внимания земляков. И никто из них, может быть, до сих пор не знает, что этот сильный в буквальном смысле человек по утрам ел только кашу, поскольку иногда сетовал на сильную боль в желудке. Кстати, с искусством и традициями осетинского застолья, где обозначена уважительная и четкая грань между старшими и младшими, Дзгоев познакомил моего оператора Сергея Муразова, который сразу же внял наставлениям горца и до сих пор вспоминает его с большой теплотой.
Вспоминает знаменитого тренера и Владимир Гугкаев, блестящий дипломат, работавший в то время в посольстве в Дамаске. Он тоже иногда участвовал в наших встречах с сирийскими осетинами. Разговор обычно шел на трех языках - арабском, осетинском и русском, поскольку к нам часто наведывались мои коллеги - журналисты ТАСС. И надо сказать, что это не всегда было застолье, а интересное общение на самые разные темы, касающиеся, например, адаптации местных осетин к сирийским обычаям, судеб их детей, многие из которых мечтали переехать на родину предков - в Осетию. Словом, нам было о чем поговорить, но главное - послушать Асланбека, колоритного собеседника, яркого представителя своего народа, человека сложной судьбы, но сохранившего при этом большой оптимизм и веру в людей.
Время летело быстро, и мой гость потихоньку стал готовиться к отъезду на родину. Первые сувениры и скромные подарки для членов семьи покупали вместе. Кстати, с домочадцами Дзгоева мне удалось потом познакомиться во Владикавказе еще при жизни Асланбека Захаровича.
Множество людей пришло провожать тренера в аэропорт Дамаска. Были здесь и спортсмены, и местные осетины, и сотрудники посольства, словом, все, кому за короткое время пребывания в этой стране Асланбек Захарович стал «Муаллимом» и другом.
Надеюсь, что к этой когорте людей Асланбек Дзгоев, которого я по сей день считаю своим старшим товарищем, относил и меня.
![]() |
МЕЧТА. КОТОРАЯ ТАК И ЙЕ СБЫЛАСЬ
Урузмаг БАСКАЕВ,тележурналист
Пля нас, мальчишек пятидесятых годов, имена Бази Кулаева, Сау-(Цкудза Дзарасова, Михаила Бекмурзова, Таузбека Дзахсорова и других осетинских богатырей были предметом поклонения и подражания. Но не менее популярными в нашей среде были и тренеры -Асланбек Дзгоев, Михаил Огладзе, Хасан Гиоев.
Особенно колоритной фигурой был Асланбек Захарович. Он выделялся своей военной выправкой, яркой внешностью, четко поставленной речью. Для нас он был недосягаемым авторитетом.
Моя первая очная встреча с Дзгоевым произошла в 1962-ом году на первенстве Северной Осетии по классической борьбе. Мы, сельские парни, защищали честь общества «Урожай». Соревнования близились к концу. Я удачно завершил полуфинальную встречу и не успел еще отдышаться, как услышал от нашего представителя Юрия Хаджумаровича Кулаева, кстати, старшего брата знаменитого Бази Кулаева, что со мной хочет поговорить главный судья соревнований. В полном недоумении я подошел к Асланбеку Захаровичу, неужели я сделал что-то не так. Но вопреки ожиданиям, о только что завершившейся схватке Дзгоев не сказал ни слова.
- Сколько тебе лет? - спросил он.
- Девятнадцать.
- А сколько лет ты занимаешься?
Я ответил, что два года, хотя, если подсчитать, вряд ли набралось бы и полгода, настолько нерегулярно мы тренировались из-за отсутствия сколько-нибудь пригодного зала.
- Работаешь или учишься?
- Школу закончил, сейчас работаю на заводе автозапчастей.
-Дадим тебе справку, освободим на время от работы, приедешь
на сборы.
От неожиданности у меня даже колени задрожали. Еще бы, сам Асланбек Захарович приглашает меня на тренировки! Приезжал в динамовский зал, как на праздник. У себя в Ардоне мы не могли нормально расстелить двенадцать опилочных матов, а тут настоящий ковер! Конечно, я знал, что Асланбек Захарович - выдающийся тренер, но все равно был поражен, как интересно он проводил занятия, как много всего он знал, как здорово рассказывал.
Однажды, не помню, по какому случаю, в паузе между делом он наизусть процитировал Пушкина: «Служа отлично, благородно, долгами жил его отец, давал три бала ежегодно и промотался наконец». Закончив, Асланбек Захарович спросил: «Кто это написал?» Наступила пауза, мне стало неловко и я сказал: «Пушкин. «Евгений Онегин». Он вскинул брови и хмыкнул: «Ну, конечно! Ардонская семинария должна это знать!» Юмор у него был удивительно сочным.
К сожалению, на предпоследней перед отъездом на зональное первенство «Урожая» тренировке я получил серьезную травму руки.
- Жаль, а ведь все могло бы быть совсем иначе, - сказал Аслан
бек Захарович. - Немедленно на рентген.
Я еще надеялся на то, что все обойдется, но оказалось, что у меня перелом лучевой кости. Так что вместо соревнований попал в гипс. Мне до сих пор искренне жаль, что не сбылась моя мечта - поработать под руководством этого великого тренера.
![]() |
НИКТО НЕ МОГ МЕНЯ ОДОЛЕТЬ, КРОМЕ АСЛАНБЕКА
МихаилБЕКМУРЗОВ, заслуженный мастер спорта СССР по вольной борьбе, заслуженный тренер СССР, РСФСР и Узбекской ССР
Л то было в 1948-ом году. Я тогда учился на курсах шоферов на ^Максима Горького, 13. Как-то раз мы с ребятами, возвращаясь с занятий, увидели афишу, которая призывала всех посетить поединки абсолютного чемпиона республики по борьбе Асланбека Дзгоева с сильнейшими борцами России. Городские мои однокурсники слышали об Асланбеке, некоторые даже знали его в лицо, поэтому о том, чтобы пропустить такое соревнование, не могло быть и речи.
Денег на билеты, конечно, не было, но мы сколотили плотную группу и толпой ворвались в клуб, прорвав кольцо билетеров и милиционеров. Народу собралась уйма. Все пришли поболеть за своего земляка. Мы тоже от других не отставали. Орали так, что потом несколько дней горло болело.
До сих пор помню имена некоторых цирковых борцов, с кем встречался тогда на ковре Асланбек Захарович, - Смыслов, Дальневосточный Матрос, Сычев и другие. Они были просто гигантами по сравнению с Дзгоевым, но он им оказывал самое достойное сопротивление и многих положил на лопатки. Мы были просто в восторге от увиденного. Уверен, многие запомнили те схватки на всю жизнь. С тех пор я все время думал о борьбе.
Но заниматься мне было негде, да и некогда. После окончания
шоферских курсов меня направили в Садонское строительно-монтажное управление. Работа была опасная, особенно тяжело приходилось ездить по горным дорогам. На повороте одно неверное движение, и ты можешь слететь в пропасть. Гараж у нас находился сначала в Талоне, потом всех перевели в Алагир.
В 1950-ом году приехал ко мне старший брат и сказал, что я должен поступить в институт, на факультет физвоспитания. Я сначала не хотел учиться, но потом согласился. После окончания первого курса нас вывезли в Комгарон, в спортивный лагерь. Там устроили чемпионат по борьбе. Боролись мы, как сейчас помню, на матрасах. После окончания этих схваток меня подозвал Сергей Георгиевич Га-гиев, он тогда преподавал на факультете, и предложил серьезно заняться борьбой.
Пришел я в небольшой зал на улице Маркуса. Сначала стеснялся раздеться, но потом все-таки надел трико, которое мне для занятий дали. Надеть-то я его надел, но задом наперед. Слышу, сзади кто-то говорит: «Лаэппу! (парень) Ты неправильно трико надел». Оборачиваюсь, а это сам Асланбек Дзгоев! Я его сразу узнал. Помог он мне переодеться, завел в зал.
Стали меня проверять на силу, упражнения разные просили сделать. Потом поставили в партер. Хасан Гиоев, ныне заслуженный тренер СССР, меня и так, и сяк пытался на лопатки перевернуть -ничего у него не получалось. Тогда он обратился к Асланбеку: «Ле-сик, не могу с этим парнем ничего сделать. Стоит в партере, как дуб!» Теперь уже Асланбек взялся за меня. Сразу я его силу на себе почувствовал: взял он косой захват, да так надавил, что сопротивляться было бесполезно. Перевернул меня на спину.