Импликации гедонических сдвигов для психоаналитической техники
В связи с контрфобическим отношением Фенихель (1945) высказал следующее замечание: «Контрфо- бический индивид может с удовольствием занимать ся той деятельностью, которой он первоначально страшился, если во время этой процедуры он де монстрирует объекту, с которым он себя бессозна тельно отождествляет, что он защищает или про щает его» 1969). Фенихель говорит о такой ма нипуляции, которая вторичным образом вызывает сдвиг в модальности удовольствия от аффекта. На-
226 Г
ходя символическую защиту, индивид уменьшает чувство беспомощности в ситуации (субъективно воспринимаемой) опасности. Однако «истинный» контрфобический индивид продолжает испытывать тревогу во время осуществления вызывающего страх действия — только теперь он научается получать удовольствие от тревоги.
Как это происходит? На ум приходит ряд воз можностей. Если деятельность контрфобика при водит к последующей гордости собой и самоуверен ности, в результате может иметь место элемент
«предварительной игры». Как об этом писала Якоб сон (1959): «Ожидание будущего удовлетворения, по-видимому, порождает приятные компоненты, которые мы склонны называть также сигнальными аффектами, хотя они находятся в диапазоне прият ных переживаний» Хотя такая точка зре ния может объяснять «наслаждение» тревогой в определенных сексуальных действиях, как в «зап ретных играх», она вряд ли может быть полным ответом, объясняющим поведение контрфобиков, потому что для них никогда не имеет место господ ство над ситуацией, и индивид просто отвергает такой потенциальный инсайт.
В данной точке полезно вернуться к рассмотре нию мазохизма. В мазохистской перверсии боль становится Она становится частью необходимых условий, дающих возможность сексуального удовлетворения, и по
этому приобретает роль, сходную с фетишем, — в том смысле, что она воздействует на субъектов та ким путем, который аналогичен восприятию сексу альных характеристик. Как обычный человек мо жет находить какой-либо аспект тела женщины «воз буждающим», потому что он сигнализирует о
первая— эмоции
тенциальном сексуальном удовлетворении, так и в перверсии боль или реальные или символические проявления садизма в потенциальном партнере за нимают место обычного эротического стимула. Од нако остается зависимость от стимуляции генита лий для достижения сексуального удовлетворения. Не так в моральном мазохизме. Если вообще су ществует моральный мазохизм, тогда обычно бо лезненные аффекты, такие как стыд, отчаяние или вина, теперь становятся приятными или источни ком удовлетворения. Конечно же, имеется также скрытая «выгода» для мазохиста, который, делая себя жертвой, избегает самоконфронтации со своей виной по поводу садизма; но это негативное каче ство. Моральный мазохист избегает большей боли, однако встает вопрос о том, откуда он черпает свое удовлетворение? Мотивация в таком сдвиге была первоначально защитной по своей природе, и в на шей аналитической работе нам приходится опреде лять эти защиты и лежащие под ними детские бес сознательные фантазии. Когда пациент может с ними работать, мы можем обнаруживать, что он может обходиться без этих защит. Но вдобавок нам также следует принимать во внимание «естествен ную историю» этого типа расстройства, а именно то, что пациент научился получать удовольствие от ранее болезненного аффекта, связанного с мазо- хистско-эксгибиционистской деятельностью, в ко пациент ставит себя в условие кастрации.
Такое развитие должно непос редственным образом путем интерпретации сдви гов и указания на их последствия.
Когда врач понимает возможность того, что удов летворение может проистекать не из удовольствия, а скорее из боли и что все гедонические пережива-
228 Г
ния могут регистрироваться или в скрытой форме, ему открывается целый мир для дальнейшего исследования или интервенции. Так может быть обнаружено, что некоторые обсессив- но-компульсивные люди получают удовлетворение от нападок на себя и выработки депрессивного на строения (погрязая в печали). Когда индивид по нимает действие этих механизмов, то испытывает подлинное пристрастие к таким формам самоудов летворения.
Клиническая уместность такого наблюдения зак лючается в том факте, что если обычный болезнен ный аффект становится приносящим удовлетворе ние, пациент приобретает секретный и часто не осознаваемый источник удовлетворения. Безотно сительно к тому, сколь точны все другие интерпре тации, он не собирается отказываться от своего сек рета, самого драгоценного обладания. Таким обра зом, «получение удовлетворения» от аффекта об разует мотивацию для сопротивления, которое пре пятствует каким-либо изменениям в его
складе и функционировании. Это сопротивле ние должно интерпретироваться, и следует проти востоять удовлетворению пациента от своих «пло хих» чувств и их ценности для него в качестве глав ной аналитической задачи. Интерпретация и про работка аффекта часто выходит за пределы ра боты с неврозами, ибо она часто адресована к до- вербальному развитию. Только путем проработки таких привязанностей можно достичь сдвига в со единении аффектов с переживаниями удовольствия. В этом отношении наша работа состоит из двойной задачи. С одной стороны, пациент должен отказать ся от аффекта или деятельности, от которых преж де он получал удовлетворение. С другой стороны,
должен осмелиться попытаться исследовать тот аффект или деятельность, которые он прежде вос принимал как запретные для себя, и постепенно учиться тому, что он может это (или ис пытывать) и что он может получать от этого удо вольствие. Затем он может быть в состоянии свя зать этот аффект (деятельность) с наслаждением и, в качестве финального шага, сознательно признаться самому себе, что он получает от этого удовлетворе ние. Как аналитики мы обращаем внимание на пси хическую реальность пациента, которому представ ляется шанс открыть для себя защитные ценности своего прошлого поведения и завершить активное овладение своим изменением, разрешив связанные с прошлым конфликты. С этим связана клиничес кая полезность рассмотрения всех аффектов как модификаций любви, как мы это делали в предыду щей главе.
Иллюстрации случаев
Пациент, о котором рассказывалось в пре дыдущей главе, проявлял гомосексуальные на клонности вместе с лежащей в их основе про блемой либидинизации зависти, а также нар- циссическое расстройство личности и ряд дру гих типов затруднений. По мере прогресса в своем анализе он обнаружил, что отсутствие у него интереса к женщинам было защитным по своей природе и вторичным по отношению к его отказу от своих мужских амбиций из-за страха кастрации. Хотя до этого он продолжал протестующе заявлять, что ему нечего предло жить женщине (потому что у него одно яич ко), он наконец осмелился сблизиться с жен щиной, не являющейся проституткой, и имел
230
успешный сексуальный опыт. Впоследствии мы обнаружили, что его гомосексуальные действия были предназначены для обеспечения его не ким удовлетворением, которое было «скрыто» от него. Его «приятные возбуждения» происте кали из пробуждения в нем сильной зависти и демонстрации того, что «идеальные» люди от вергали его и считали никчемным. При этом наблюдался «букет» дисфорических аффектов, включающих в себя беспомощность, стыд и жалость к себе, но также снятие своей вины (так как он был жертвой и поэтому скорее не виновным, чем полным ненависти, мститель ным, жадным и т.д.). Он был склонен к этому сознательно болезненному, но смутно осозна ваемому, приносящему удовлетворение пере живанию.
После того как это секретное удовлетворе ние было раскрыто и исследовано в терминах его исторических, эпигенетических источников, а также множество связанных с ним фантазий, мы нашли, что в развитие этих поведенческих паттернов, сделавших его выживание возмож ным, была вовлечена громадная творческая де ятельность. В результате исследования вовле ченных защит, конфликтов и импульсов, в ко нечном счете встал вопрос о том, готов ли он отказаться от своего секретного самоудовлет ворения. Здесь мы подходим к той части про блемы, которая заставляет меня описывать эти проблемы как «аддикции». В своей сущности зависимость, использование наркотика пред ставляет собой попытку решения проблемы и самоуспокоения или самостимуляции, и, хотя эта попытка терпит неудачу, пациент все еще
— эмоции 231
не может выносить отказа от той единствен ной вещи, которую он или она считали надеж но полезной. Сходным образом, данный паци ент демонстрировал особое упрямство и демон стративное неповиновение, утверждая, что раз витые им паттерны были «им самим» и что он свыкся с мыслью проживать свою жизнь жал кого человека, сохраняющего свое секретное удовлетворение.
В этом случае имели место два различных про цесса, упоминавшихся ранее: то, что обычно вос принимается как «перверсия» — в которой место положение сексуального возбуждения было сдви нуто с гениталий на рот, с мастурбацией в качестве
«секретного» источника удовлетворения, «офици ально» не признаваемого; 2) испытывание удовлет ворения от эмоций зависти, стыда, привязанности к болезненным чувствам и негативной терапевтичес кой реакции. И это — сдвиг от удовольствия к боли как к источнику удовлетворения — является реаль ной перверсией гедонической системы регуляции.
Я был в действительности третьим врачом в этом случае; до меня аналитик и психиатр работали с этим пациентом в течение многих лет. Однако было невозможно бороться с этой перверсией, не дав спер ва пациенту возможность восстановить обычные ассоциации радости в связи с его достижениями и успехами и с отказом, очень постепенно, от полу чения удовлетворения от аффектов, обычно счита ющихся приносящими дистресс.
Раз мы можем выделять в своем уме атрибут удо вольствия аффекта, мы можем наблюдать сдвиги в обычном паттерне и затем обращаться к использо ванию обычной психоаналитической техники для
232 Г
обнаружения их генетической предпосылки. Будет показано, что они обладают защитной природой и иногда поддаются психоаналитической терапии. Таково клиническое преимущество концепции аф фекта как сложного образования.
Сигналы удовольствия и дистресса у младенца
Наконец мы возвращаемся к вопросу о гедоничес ких функциях у младенца, которые обеспечивают сигналы, необходимые для формирования само- и объектных репрезентаций. Как я утверждал ранее, наши генетические исследования аффекта говорят нам о том, что у младенцев нет сигнальных аффек тов, доступных для них, потому что они приобре таются лишь в результате созревания. Однако на сколько мы можем определить, ранние объектные и самовосприятия определяются их приятным или дистрессовым качеством. Поэтому мы должны по стулировать два типа гедонических сигналов.
«Взрослый тип» действительно проистекает из со зревания наших аффектов и становится доступным в наших «аффективных круговоротах памяти» в качестве сигналов. Аффективный аспект каждого психического события обеспечивает качественное измерение данного переживания. Часть данного аффективного переживания, как это имеет место, наполнена «ароматом» удовольствия или дистрес са или смесью их обоих. Как взрослые люди, мы воспринимаем себя большую часть времени в сред ней линии этого континуума, и в такое время мы не отмечаем сознательного осознания эмоции. Боль шинство наших операций совершается с такими минимальными количествами аффективных откли ков, что мы едва ли их осознаем. Однако гедони
ческое качество, которое в ходе эпигенеза стало тесно связано с каждым аффектом, определяет субъектив природу каждой само- и объектной репрезен
тации.
Однако у младенца при отсутствии сигнальных аффектов прямое переживание удовольствия и ди стресса, «неприкрытая» активация центров удоволь ствия и отвращения обеспечивает эту сигнальную функцию. Это одна из причин, почему в ранний период жизни гедоническое качество восприятия объекта имеет громадный вес. Таким образом, мы имеем дело с сигналом чистого удовольствия и ди стресса, что не наблюдается у взрослого человека вследствие тесной связи этого отклика с другими аспектами аффектов.
Хэдли (1985) показал, что в действительности такие функции могут быть представлены при рас смотрении теорий миндалин как системы расшире ния-регистрации, действующей совместно с гиппо- кампной устраняющей ошибки системой.
Кроме того, Хэдли показал, что человеческий младенец был «заранее запрограммирован» на ре гистрацию и становится сенситивен к голосу мате ри на третьем трехмесячном отрезке беременности и что деятельность гипоталамуса, совместно с мин далинами, обеспечивает систему «подкрепления и регистрации», которая связана с центрами удоволь ствия и дистресса. Таким образом, был выявлен аппарат, который может обеспечивать приятное пе реживание, когда младенец узнает голос матери. Сходным образом, когда младенец регистрирует восприятие лица — в особенности если это лицо становится знакомым и ожидаемым,
удовольствие. Работа Хэдли, по-видимому, подтвер ждает мое ожидание, что гедоническая оценка ран-
234 Г
него объектного восприятия должна быть доступна до того, как аффекты разовьются до такого уровня, где они станут доступны в качестве сигналов.
Штерн (1983) сделал обзор множества прямых наблюдений младенцев, в которых также показы вается, что удовлетворение (система награды) дей ствует с момента рождения и что теория научения может объяснять предпочтения, проявляемые мла денцем к осуществляющему уход родителю, кото рые регистрируются через различные ощущения.
Ранние регистрации удовольствия и дистресса кодируются через филогенетическую оснастку но ворожденного. Эти отклики связаны главным обра зом с жизненно важными функциями младенца: питанием и выделением, а также (у млекопитаю щих) с потребностью в близком физическом взаи моотношении с матерью. Эта примитивная система самонаграды и самонаказания занимает место сиг нального аффекта у младенца. Она функционирует тем же самым образом, как и сигнальные аффекты, как мы их понимаем, у взрослых, однако она лише на сложного фона воспоминаний и модификаций. Георг Клейн (1976) вычислил функции «жизнен но важных удовольствий», не прибегая к экономи ческой точке зрения. Он отмечал, что удовольствие от чувственного опыта периода младенчества было, вероятно, «важным первичным источником присо единения и привязанности» (р.222). Он также по вторил вклад Харлоу (1958), связывающий «ком форт от контакта» с удовольствиями чувственного возбуждения.
Ассоциативные модификации изменяют интен сивность удовольствия и переживания стресса, ко торые, по сравнению с аналогичными пережива ниями у взрослых людей, очень интенсивны, если
первая- эмоции 235
не яростны, у младенца. Импликации этого посту лата, конечно же, требуют дальнейшего исследова ния и обдумывания.
7. Активирующие аспекты эмоций
Активирующий аспект эмоций тесно связан с ког нитивными элементами того же самого аффектив ного переживания и в то же самое время представ ляет собой целостное участие организма в данном событии. Таким образом, невозможно исследовать активирующие аспекты эмоций и в то же время со хранять психико-телесное расщепление. Поэтому данное исследовательское путешествие может ока заться несколько утомительным для тех людей, ко торые опасаются изменения «системы координат». Активирующее качество эмоции проявляется как физическим, так и психическим образом. Его изу чение дает нам шанс примирить и гармонизировать психологические и физиологические точки зрения. Если мы не осмеливаемся ступить на пограничную область между этими взглядами, мы остаемся не готовыми иметь дело с такими проблемами, как те, которые были поставлены на повестку дня экспе риментами Франкенхаузера и позднее Голд- стайна, Финка и Миитера которые показа ли, что инъекция плацебо приводила к возбужде нию или депрессии в зависимости от того, говори лось ли субъектам о том, что им ввели стимулятор или депрессант.
Риск путаницы, возникающий в результате на шего приближения как к психологическому, так и к физиологическому взгляду на человеческое су щество, уравновешивается осознанием того, что лишь таким образом мы можем преодолеть картези-
анский раскол, которому Фрейд (неохотно) был вынужден следовать. Дорси (1971а) выделил дан ный момент:
Утверждаемая мной цель состоит в объясне нии человеческих чувств в крайне специфи ческих терминах поддерживания и развития невредимой и нерушимой целостности инди видуальной человеческой натуры. Живой смысл человеческой органической целостности явля ется психическим творением, которое может или нет в полной мере признаваться, ответ ственно оцениваться, должным образом почи таться и получать заботу [р.4].
Витальная функция аффективное™ демонстри
рует и сохраняет идентичность и целостность жиз ни человека. Предлагаемая точка зрения основыва ется как раз на том аспекте эмоций, который вли вает жизнь в человеческое бытие.
Наблюдения за активирующим воздействием
Дарвин (1872) остро осознавал роль эмоций в ка честве «стимулятора», который «побуждает к дей ствию»; однако он заметил, что страх тоже может становиться «самой гнетущей изо всех эмоций» и вызывать «полную, беспомощную прострацию» Это наблюдение было продолжено Шеррин- гтоном (1906), который сказал: «Эмоция "движет" нами и, следовательно, миром. Если она возраста ет в интенсивности, то побуждает к энергичному поведению»
Кэннон (1915), идя в русле исследования Шеррингтона, заключил, что степень мобилизации энергии в организме очень велика в
-периоды вызывающих возбуждение эмоций.
первая— эмоции 237
Вдохновленные этими знаменитыми физиолога ми многочисленные психологи осваивали область регуляции уровней энергии и возбуждения посред ством аффективных состояний. Эти исследовате ли, которые иногда называли себя «динамически ми психологами», разработали «активирующую те орию эмоции» (Lindsey, 1951;
1959). Они объяснили континуум состояний мобилизации орга низма и ее корреляции с эмоциональными состоя ниями. Они поняли, что безотносительно к тому, какая мера возбуждения испытывалась или заново порождалась, активация или торможение организ ма обусловливались когнитивными и аффективны ми силами. Они подчеркивали, что не следует чрез мерно упрощать данное взаимоотношение, так как степень «внутреннего» эмоционального возбужде ния не была неизбежно коррелирована со степе нью измеримых явных откликов (Duffy, 1957). Однако это расхождение, к которому я еще вер нусь, должно было быть плодотворной областью исследования характерологических различий и раз личных тормозящих сил (Duffy, 1972).
Даффи, пионер и самый продуктивный ученый из этой группы исследователей, рано определила объем своей работы по исследованию «степени возбужде ния» как ту степень, до которой организм как целое активировался или возбуждался (1934, 194). Сте пень активации измерялась с помощью относитель ной скорости, силы и интенсивности всей деятельно сти. В данных исследованиях и замерах был задей ствован широкий диапазон маркеров, от электропро водности кожи до частоты ударов сердца и дыхания, мышечного напряжения, тестов на выполнение за дач и т.п. В некоторых из данных исследований изу чалась область автономных функций и равновесия
238 Г
(например, Wenger, 1947), в других вскоре перешли к замеру общего уровня мобилизации и использова ния энергии, таким образом измеряя такие показа тели, как скорость обмена веществ (Duffy,
Главные участники этих исследований разделяли общую точку зрения. Они искали интенсивность тальной реакции» и полагали, что имеют дело с ба зисными характеристиками организма. Они высказа ли предположение, что качество эмоционального воз буждения, реактивность, или «степень возбуждения» (Duffy, 1934,
или напряжение индивида в целом должны быть фундаментальным ориентирую щим принципом в психологии. Даффи считала, что сами слова «эмоциональный», «возбужденный» или
«взвинченный» показывали, что в повседневном со циальном общении мы оцениваем друг друга в соот ветствии с уровнем аффективно контролируемой ак тивации. Ей была в равной степени известна эмоцио нальная блокировка этих побуждающих к действию функций как другой аспект фундаментального про цесса. Даффи была особенно тщательным исследова телем, отличающим активацию и возбудимость от витальности. Она высказала предположение, что «бо лее вероятно, что эти две характеристики будут свя заны скорее негативным, чем позитивным образом. Склонность к частому и интенсивному возбуждению приводит, несомненно, к усталости и к последующе му ослаблению витальности» (Duffy,
Тогда парадигма активации будет требовать ба зисного состояния минимальной энергии или тону са, характерных для индивида в течение сравни тельно длительного периода времени. Это иногда описывалось как «постуральный* субстрат» или
* Постуральный обусловленный положением тела (Прим. пер.)
«общая органическая основа» (нейро-железисто- (Freeman, 1933, р.326). Хэдли (1985) пытался интегрировать активирующие аффекты с оценивающими аспектами эмоции, определяя аф фекты как «те действия лимбической системы моз га, которые начинаются со сравнивающих функций в гиппокампе и миндалевидном теле, и приводят в результате к ряду возможных процессов, а именно:
1) автономной активации, 2) соматическому выра жению (телесному и лицевому), 3) общему воз буждению, 4) переживанию гедонического тона, 5) субъективному восприятию» (р.532).
Базисное состояние «покоя» обладает некоторой стабильностью и резистентностью к модификации, что включает в себя идеи гомеостаза, пороги от- кликаемости и, возможно, даже аналоги стимуль- ного барьера. Несмотря на такое полное сопротив ление, аффективные отклики регулярно порожда ют добавочное возбуждение или мобилизацию и утилизацию энергии. Эти циклы отклика идут при сущим им путем и отличаются, главным образом, по «той величине, к которой организм как целое большей частью мотивируется или возбуждается» (Duffy, 1941, р. 192). Природа характерных откли ков и их паттерн могут быть измерены; Фримэн (1948) предложил стандартизацию множественно го наблюдения в «индексе возбуждения», «индек се разрядки» и «индексе выздоровления» (р. 100). Объединение этих мер даст картину порога воз буждения и градиент и пик откликаемости, и в це лом будет характеризовать возбудительный и гоме- остатический отклик на эмоциональное возбужде ние. Оно будет давать профиль личности в терми нах ее циклов возбуждения, которые типичны у индивида (1957). Вилдер (1957), изучая
240
«закон начальной оценки» (ЗНО), наблюдал, что когда начальное состояние возбуждения было вы соким, субъекты иногда показывали парадоксаль ную реакцию скорее уменьшения, чем возрастания откликов на стимуляцию (р.74).
Однако измерения интенсивности и времени не дают полной картины. Ибо, как отмечала Даффи (1941), «каждый цикл отклика показывает харак теристику направления к цели (р. 195). Она далее заметила: «Отклик может быть соответствующим, лишь если он представляет собой адекватное раз личение тех взаимоотношений, которые релевант ны для его цели» (р. 188). Таким образом, для оценки тотальности эпизода эмоционального отклика сле дует рассматривать паттерн активации в контексте когнитивных элементов воздействия, включая объектные и саморепрезентации, вовлеченные цели и мотивации, гедоническую природу данной опера ции, некоторые органические и характерологичес кие переменные и, наконец, реакцию человека на то, что, по его мнению, происходит с ним. Для того чтобы иметь дело с феноменом таких глобаль ных измерений, индивид должен каждый раз оце нивать один какой-нибудь их аспект.
Спектр возбуждения: одно или более измерений? Многие специалисты, изучающие паттерны актива ции, рассматривают их как спектр деятельностей.
Типичным образцом такого подхода является ре
зюме Даффи (1975), что «возбуждение протекает как континуум от нижней точки во время сна до верхней точки во время крайнего усилия или ог ромного возбуждения без какого-либо заметного разрыва для таких состояний, как сон или "эмо ция"» Такое заключение проистекает из
первая —
исключительного сосредоточения данных исследо вателей на «энергетике» поведения. Они пытались исследовать основной принцип регуляции энергии организма и в ходе этой работы проглядели разли чие, которое уместно в контексте психологической перспективы. Фишер (1971) довел идею о едином спектре до ее крайнего выражения, когда попытал ся «начертить карту» континуума восприятия-гал люцинации для организации всякого психического переживания согласно уровням энергии или эргот- (ergotropic) возбуждению. Та же са
мая шкала включала в себя вариации в электроэн цефалограмме и в степени осознания. Центральным переживанием были состояния «Я» или обычные процедуры восприятия и релаксации. На стороне гиповозбуждения находились состояния спокой ствия, медитации и йоги самадхи. На стороне ги первозбуждения, в порядке возрастания, находи лись следующие состояния: чувствительность, твор чество, тревога, острые шизофренические состоя ния и, наконец, мистический восторг.
Функционально имеются по крайней мере два спектра возбуждения: один, включающий в себя уровень бодрствования, и второй — активности. Оба они часто совпадают, но способны изменяться независимо друг от друга. Одной из основных ха рактеристик сна является относительная бездеятель ность. На основе простой шкалы, измеряющей мы шечное напряжение и другие индексы активности, Даффи и другие изучающие возбуждение психоло ги установили, что бодрствующее состояние имеет более высокий энергетический уровень.
Важно различать две оси активации перед рас смотрением определенных психологических фено менов, которые ранее не изучались с этой точки
зрения. Так, например, при депрессии часто имеет место общее снижение активности, однако объем сна может быть уменьшен. Также имеется широкая область каталептических феноменов, являющихся главным объектом рассмотрения в этой главе, в ко торых состояние бодрствования или сонливости варьирует независимо от неподвижности. Как сон, так и степень активации общего состояния тела индивида — это очень сложные феномены, под верженные многим воздействиям, таким как лекар ственные средства, гормоны, состояния напряже ния, созревание, — другими словами, они подвер жены воздействиям множества наследственных фак торов и факторов окружающей среды (Duffy, 1957). Бодрствование и сон действительно представляют собой полярность, однако восстановительная актив ность сна не просто пропорциональна степени мо билизации. Степень бодрствования не пропорцио нальна состоянию возбуждения автономно контро лируемых органов. Взаимоотношение между глу биной и эффективностью сна также не является простым. Риклз (1972, р. указал на то, что ги потеза единой активации (unitary-activation) в це лом не представляется верной. Имеются данные о раздельности ЭКГ, автономного и мышечного воз буждения (Lacey,
Также имеется вероятность существования еще одной тройственной регулиров ки, включающей в себя систему контроля возбуж дения, вторую систему для контроля активации (оп ределяемую как «тонусная физиологическая готов ность к
и третью систему, которая координирует возбуждение и активацию (Pribram and McGuinness, 1975, p.
Также возродился интерес к психомоторной ре гуляции аффективных колебаний и расстройств
первая— эмоции 243
(Greden and Carroll, 1981). Кроме того, исследова ния выходят за пределы общепринятой «психомо торной концепции к контролю за всеми жизненны ми и сохраняющими целостность функциями. Ис следование и понимание аффекта фактически си нонимично с идеей психобиологии.
Активация и действие
Активация, происходящая в результате эмоций, оказывает определенные регулятивные воздействия на поддержание и завершение активности. Но для действия имеется оптимальный уровень возбужде ния. Была описана кривая в виде «перевернутого U», где добавочные возрастания возбуждения пос ле достижения области оптимальной реакции при водят в результате к ухудшению в выполнении дан ного действия (Freeman,1949). Это описывалось как психиатрическая метка Плимсолла, «определяющая, какой может быть остаточная загрузка системы без нарушения гомеостатической эластичности»
При чрезмерном эмоциональном возбуждении поведение и познавательная способность субъекта
становятся дезорганизованными:
Движения сердитого или испытывающего
страх индивида часто неуклюжи, а в голове у него путаница. Его речь часто бессвязна. Ин дивид, испытывающий депрессию, также мо жет проявлять нескоординированность в речи, мышлении и движении. Однако дезорганиза ция отклика является функцией... не уникаль ного состояния или положения, называемого эмоцией, а функцией, хотя и не неизменной, любого поведения, которое имеет место на
очень высоких или очень низких энергетичес ких уровнях (Duffy, 1941, 288).
Дезорганизация особенно вероятно будет иметь место, когда сильное возбуждение сопро вождается конфликтом и частичными (но не полными) торможениями. Поэтому склонность к относительно легкой дезорганизации может коррелировать со степенью невротизма (Duffy, 1957).
Это наблюдение имеет некоторые импликации
для нашего понимания ухудшения функции, воз никающего в результате аффективной интенсивно сти. Во-первых, имеются две разновидности рас стройств: одна, основанная на очень высокой ин тенсивности аффектов, скажем, тревоги; и вторая, основанная на умеренной интенсивности возбуж дения, однако плохой толерантности и легко де зорганизуемой функции. Во-вторых, в терапии с последней группой мы должны направлять наши усилия на возрастание аффективной толерантнос ти, нежели чем на попытку уменьшить величину
Помеха действию не является целиком нежела тельной. При средней интенсивности, например, когда мы запинаемся при выражении своей симпа тии к лишившимся своих близких друзьям, несо вершенство нашей речи уникально эффективно в передаче того, что мы разделяем их боль. Сходным образом, в психотерапевтической и психоаналити ческой работе аффективное состояние врача, как оно проявляется в его речевом паттерне, передает важ ные послания пациенту. И наоборот, аффективное состояние пациента может оцениваться по паттер ну его или ее речи. Меллор (1981) придумал ме
тод диагностирования депрессии, проводя хроно метраж пациента в то время, как тот считает до двадцати. Важно как общее время счета, так и вре мя пауз между числами.
Интенсивность физиологических откликов сама по себе представляется очень постоянной, если не врожденной, характерной чертой. В действитель ности люди имеют стойко выраженные профили и скорости перехода к характерному базисному уров ню (Freeman, 1948; Duffy, 1957). Даффи (1949) даже высказала предположение, что так как наблюдалась сильная корреляция данного паттерна отклика «не только в отношении мобилизации энергии, но так же в отношении интенсивности... отклика на дан ные лица, объекты и ситуации» 182), то он мо жет быть использован в качестве основы для клас сификации личности. Такого рода наблюдение яв ляется частью нашей повседневной привычки ха рактеризовать людей как «напряженных», «возбу димых», «чувствительных», «флегматичных» или
«беспечных» (Duffy, 1949,
Данная тенденция описывать человека по интен сивности и «профилю» его физиологических реак ций продолжает отражаться в трудах бихевиорис- тов (Darrow and Heath, 1932): «Коэффициент вос становительной реакции, показатель, который уменьшается вследствие воздействия факторов, уси ливающих реакцию и замедляющих восстановление, представляется одним из более подходящих инди каторов отсутствия "невротических" тенденций Мюррей (1937) также считал, что исследо вание личности было неполным без измерения «от носящихся к внутренним органам манифестаций преобладающего процесса»
Рёсслер (1972) придавал большое значение взаимосвязи личност-
246 Г
ных переменных с физиологической чувствитель ностью и активностью. Важность этих реакций в связи с оптимальной активностью снова подчерки валась, когда было обнаружено, что американские астронавты показывали очень низкие физиологи ческие отклики на эмоциональный стресс (Korchin and Ruff, 1964; Ruff and Korchin, 1967). Исследо вание астронавтов выдвинуло на первый план за гадку относительно «приоритета курицы или яйца» в связи с взаимодействием между типом личности и интенсивностью физиологических откликов. Ибо, хо