Нищета в Германии. Новые «низшие слои»
Некоторые пали очень низко, другие, так и не смогли подняться: В Германии распространяется нищета. Она захватывает как безработных, так и недостаточно зарабатывающих, а также неудавшихся предпринимателей.
Семья Бергеров живёт, будто в музее. С садом, гаражом и балконом. В коридоре стоят тапочки, в зале сын разбросал игрушки. На стене — весёлые фотографии из отпуска. Сейчас это выставка из их прошлого, через пару недель Бергерам придётся покинуть дом.
Петер и Гизела Бергер, 58 и 44 лет от роду, оба с высшим образованием архитекторов, не могут себе больше позволить выплачивать арендную плату. Сберкнижки, акции, страховки — всё пропало. Остались только долги в 300 тысяч евро. «Посмотрим, кто теперь захочет сдать нам квартиру», — говорит Петер Бергер.
Ещё совсем недавно, в начале девяностых оба работали и хорошо зарабатывали. Они купили себе в кредит две квартиры в Лейпциге в качестве гарантии пенсии и сдавали их внаём.
И тут Петер потерял работу. Точнее он был уволен по сокращению кадров. Новую работу Петер найти не смог. Он, честно проработавший на строительную фирму, слышал отовсюду только следующий ответ: «Вы слишком старый». В 48 лет.
Петер постарался открыть дело — безуспешно. Из-за кризиса строительства их квартиры в Лейпциге никто не хотел снимать. Они стали понижать арендную плату и должны были ежемесячно вносить 500 евро за кредит. Долги не уменьшались, они росли. Это был второй удар.
Но его жена продолжала работать и получать зарплату. Если будут квартиросъёмщики в Лейпциге, то есть надежда.
Весной 2004 уволили Гизелу Бергер. Из-за недостатка товарооборота. Это был третий удар. Теперь у них почти нет прибыли, зато есть убытки. Аренда. Проценты по кредиту. Проценты с процентов. Бергеры разорены.
Это история семьи Бергер. Она складывается из трёх факторов: жилищный кредит, потеря работы, кризис строительства. Ни тяжёлых заболеваний, ни финансовых махинаторов, ни несчастных случаев. Ничего такого, что мы и так читаем ежедневно в газетах. Трагедия становится буднями: в Германии не должно произойти ничего особенного, для того чтобы ввергнуть в нищету целую семью. Как замечательно для Германии!
«Восходящее общество» — социальные исследователи десятилетиями так обозначали жизнь в Германии. Общество, в котором не все были богатыми, но все были уверены, что через десять лет будут иметь больше, чем сейчас. А их дети через двадцать лет — ещё больше. «В Германии XX столетия действовало коллективное обещание: жизнь каждого улучшается, пусть медленно, но постоянно», — сказал геттингенский социолог Бертольд Фогель.
Республика разделена. Ещё ни разу в её истории не было такой пропасти между богатыми и бедными. «С одной стороны увеличивается благосостояние населения, а с другой, — растёт количество людей, в экономическом смысле выброшенных за борт», — отметил берлинский социальный аналитик Мартин Кронауер. Согласно новому отчёту федерального правительства о соотношении богатых и бедных, почти половина всего фактического имущества Германии принадлежит всего десяти процентам немцев из самого богатого сословия. Другие десять процентов немцев не имеют ничего. У них есть только долги.
Так в Германии появляется новая прослойка неимущих. Она не похожа на пролетариат прошедших дней, она так же разнообразна, как и оставшееся общество. К ней принадлежат неудавшиеся адвокаты или архитекторы, так же как и люди с мизерной зарплатой или получающие социальную помощь. Одни упали со своих высот, другие туда и не поднимались. Все они встретились на дне. Но у них есть кое-что общее: в финансовом плане они уже ничего не ждут от жизни.
По всей стране можно встретить людей, принадлежащих к этим новым нижним слоям общества. В Гамбурге, Берлине и в Шварцвальде — или в Мюнхене в доме, где живёт семья Бергер.
Недавно они опять были в социальной службе. Спрашивали, есть ли для них социальная квартира. «Возможно, через три года», — ответили им. Семье осталось ждать только три недели. Потом им придётся покинуть собственный дом.
Дальше статья рассказывает о социальной финансовой поддержке, которую всё-таки получила семья Бергер с шестилетним сыном и которая позволила им снять лишь очень дешёвое жильё. В тексте также описывается, как Петер постепенно распродавал всё своё имущество, вплоть до книг и картин. Как они с женой занимались плетением венков, оформлением открыток, выпечкой и продажей пряников и давали уроки латинского, пробовали всюду устроиться на любую работу, но конкуренция была слишком велика. Немало людей в похожей ситуации с таким же отчаянием искали место работы.
3,13 миллионов семей в Германии не справляются с долгами, это в полтора раза больше, чем 10 лет назад. Их долговые обязательства слишком высоки, нет шансов их покрыть. Иногда за личным крахом скрывается просто неумение обходиться с деньгами, но, к сожалению, появляется всё больше примеров несостоятельности простой схемы: работать, брать жилищный кредит, покупать жильё, обустраивать жизнь. То, что десятками лет было нормой, превращается даже для хорошо обеспеченных инженеров в финансовую катастрофу. Как сказал социальный аналитик Мюнхена Дитер Корчак: «Средний класс разваливается на куски»».[207]
Из писем эмигрантов
Канада. «Кто сказал, что на Западе нет бедности? В Калгари 23165 семей (не людей, а семей!) официально живёт в экстремальной нищете (extreme poverty).
Вы думаете, на Западе нет бомжей? Совсем наоборот, их очень много. Я разговаривала с одним волонтёром из Distress Center (телефонная служба поддержки людей, находящихся в стрессовом состоянии). Он говорит, что в Калгари более 2000 бомжей. На самом деле в Калгари в 2008 году было 4060 бездомных. Население города около миллиона».
Из воспоминаний Авторов
Австрия. «В Австрии, по данным портала Statistik Austria,[208] в нищете живут 12% населения — это около миллиона человек. Люди не могут позволить себе оплатить услуги ЖКХ, им отключают свет, газ, отопление. За неуплату выбрасывают из квартир. Приходится искать социальное жильё.
Желающих много, квартир мало. Наши русские друзья ютились всемером в маленькой, смежной двухкомнатной квартире, где кухня и обе комнаты совмещены, отопление и горячая вода работают с большими перебоями, а дом вот-вот развалится, и таких примеров масса.
По всем городам, у многих магазинов лежат нищие и выпрашивают «копеечку». Они регулярно звонят в квартиры и достаточно упорно просят подать на пропитание. Это явление не из приятных, особенно когда с ними приходится общаться женщине.
Полиция сообщает, что просить подаяния по домам не запрещается, даже в самом назойливом виде. Полиция подключается, только если просящие милостыню ограбили кого-нибудь или совершили насилие. Как интересно, особенно когда дверь открывают ваши дети.
От нищеты здесь никто не застрахован. Особенно иммигранты. Они представляют собой социальные анклавы, поселяются, как правило, в таких районах, где почти нет местных жителей, а жильё оставляет желать лучшего. По таким районам вечером ходить крайне опасно. Преступность там очень высокая.
А как же дети, школы? А вот так: в классах по 1-2 австрийских ребёнка, остальные — дети со всего мира, почти не знающие немецкого. Ежедневные драки в классах. Дети приходят из школ с синяками на всём теле. Вмешиваться — бесполезно. Там и убить могут.
Недавно я прочитала об очередном мифе: «Даже минимальное социальное обеспечение в Австрии делает возможным удобное существование для бедных». Так вот: после уплаты услуг ЖКХ, примерно для трети всех людей, которые получают социальную помощь в местной организации «Каритас», в день остаётся меньше 4 евро на человека. И это — для покрытия всех остальных потребностей.
44 000 человек из тех, кто получает социальную помощь, являются детьми и подростками, это составляет 29% от всех, кому государство социально помогает. Всего по Австрии 100 000 детей и подростков, живущих в нищете…»[209]
Из писем эмигрантов
Канада. «Представьте себе, что Вы встали в 6 утра и идёте на завод, где работаете не инженером, а работягой среди китайцев и индусов уже не первый год. Работа тупая, и платят ровно столько, чтобы не убежали, но Вы уже и этой работе рады, поскольку за время поисков чего-то лучшего спустили всё, что привезли из России.
Жена, видя Ваши «перспективы», ушла через пару лет после приезда, Вы одиноки. Вечером бредёте домой, заходите в LCBO (продажа ликёроводочных изделий. — прим. Я.С.) и покупаете что-то для поднятия настроения.
Я не пессимист, но и к такому варианту нужно быть готовым, и готовиться к этому надо в России. Пойдите на стройку, найдите работу потяжелей, желательно среди китайцев, постарайтесь представить себе, что вы в Канаде, для пущего эффекта включите английскую музыку и обращайтесь к бригадиру — «сэр».
Уверяю, через полгода такого «канадского счастья» все ваши сегодняшние проблемы станут совсем незначительными. Через год после потери здоровья, у Вас будут абсолютно другие расчёты и цели.
Иммиграция — это типа лотереи: выигравших немного, но они есть. Они кидают такие фразы: «Наш доход на двоих — 120 тыс.», «Сейчас ищу работу на 50 долларов в час», «100 тыс. в год — легко». С этими фразами надо быть поосторожнее, многие понимают их буквально и срываются за океан чуть ли не вплавь.
Причём срываются вполне вменяемые в России люди, которые понимают, что в то время, когда закрывали институты и средняя зарплата была 100 долларов, Березовский делал по 100 тыс. долларов в день, несмотря на кризис и проблемы. Интересно, что в России разницу между собой и «аллигархом» они видят, а разницу между собой и человеком, зарабатывающим в Канаде в десяток раз больше, чем они, не замечают.
Эмигрируя, вы ввязываетесь в игру, правил которой не знаете, и расчёты в Канаде совсем другие, поэтому объяснить человеку из России, как иммигранты живут здесь, почти невозможно…
По поводу «везунчиков» в Канаде: это преходящая категория, никто из них даже на пару лет вперёд не заглядывает, поскольку сейчас ты на коне, а завтра — под конём. Это скорее подходит к вопросу о Канаде и иммигрантах.
Особенно нестабильная ситуация у программистов: например, поймал волну, получил контракт, всем рассказал, как хорошо в Канаде. Контракт закончился, наступил длинный антракт, во время которого ушли все деньги.
Перед иммиграцией помните, что в России только 20 лет капитализма, а в Канаде 200, так что здесь всё раз в 10 изощрённее, и иммигрант здесь — жертва».
Великобритания. Район Восточного Лондона Эйлсбери-истейт (Aylesbury Estate) считался вполне благополучным до начала 80-х годов XX века. Сейчас он называется «зоной чрезвычайно высокого социального неудобства», где каждые 4 часа совершается преступление.[210]
Туда отважились заглянуть корреспонденты портала «Эксперт» и рассказали о том, от Эйлсбери-истейт до Лондонского Сити не просто 4 остановки на метро, а целая пропасть в доходах, образовании, образе жизни и перспективах на будущее. У большинства обитателей этих домов нет работы, банковского счёта и каких-либо сбережений.
В квартирах не хватает элементарной мебели и царит антисанитария. Хуже всего, что дети, родившиеся в таких районах, с самого рождения попадают в этакую ловушку бедности. У таких детей очень высоки шансы повторить печальный путь своих родителей.
Латвия. Портал «Эксперт» сообщает о том, что в нынешней Латвии главные кандидаты в бедняки — это работающие бюджетники. Например, учитель с высшим образованием, получающий 200 латов (около 282 евро), или полицейский, который получает до 300 латов (423 Евро). Такой зарплаты хватит, чтобы заплатить за квартиру и скромно питаться. Для того, чтобы позволить себе что-то большее, люди стараются подработать, кто как может.
В Лиепае был случай, когда начальник дорожной полиции города каждый год в отпуск ездил в Данию на пушную ферму, чтобы подработать на неквалифицированной работе: он сдирал там шкуры.
Для многих латвийцев жизнь в Евросоюзе приносит всё больше разочарований и заставляет вспоминать о другом союзе — Советском.
После исчезновения Советского Союза, у правящей элиты западного мира пропал стимул поддерживать минимально приличное существование своих народов. Свёртываются социальные гарантии, нарастает поляризация в распределении доходов, на одном полюсе — ночлежка и гамбургер из помойки, на другом — вилла, яхта и персональный самолёт.
В 1997 году половиной акционерного капитала Соединённых Штатов владел 1% граждан США и почти 90% его принадлежало 1/10 наиболее богатых семейств.[211]
Наша книга — не для представителей этой 1/10 части. Всех, кто не принадлежит к наиболее богатым семействам мира сего и хочет эмигрировать на Запад, мы призываем помнить о русской пословице из начала главы.
Миф № 21. В западных ВУЗах лучшее образование
«Большое видится на расстоянии», С. Есенин
Пояснение мифа: ВУЗы западных стран дают всестороннее, широкое образование и обеспечивают выпуск грамотных и отлично подготовленных специалистов. В западных университетах можно получить лучшее образование, чем в России.
«Детишек отправило за границу около трети представителей крупного и среднего бизнеса, — говорит Антон Данилов-Данильян, председатель Экспертного совета «Деловой России». — Для начала их вывозят как бы поучиться, а уж вернутся — не вернутся, зависит от того, как здесь будет развиваться ситуация».[212]
Этот миф появился в перестроечные времена. Слова «бакалавр», «магистр», «колледж» звучали загадочно и притягательно. Со временем у многих появилась возможность оценить эти понятия на собственном опыте. Чему же и как можно там научиться? Чем отличаются люди, носящие такие звания?
Из воспоминаний авторов
США. «Я окончил Ленинградский Механический Институт, факультет приборостроения. В начале 90-х судьба привела меня в компьютерную индустрию, где мне удалось достаточно хорошо реализоваться профессионально. Эта профессиональная дорога, в конце концов, привела в Америку. Только там, через 5-6 лет жизни и карьеры до меня дошло, какое замечательное у меня образование, да ещё «за бесплатно».
![]() |
На пятом курсе у нас был предмет «Организация производства» — не самый важный и не самый любимый, сдали и забыли. Я вспомнил о нём, когда мне на глаза попалась программа менеджерских курсов для начальников отделов компании, где я работал. На эти курсы посылали не кого попало, а людей, у которых в подчинении было по 100-150 человек. Программа курсов была рассчитана на 2 недели, и стоимость её была $7500 с человека.
Было время, когда мне приходилось проводить интервью с претендентами на должность DBA (администратора базы данных). В числе кандидатов были свежие выпускники университетов по специальности Вычислительная Техника (Computer Science). Обычно я придумывал несколько условных проблем и просил претендента изложить принципы решения.
Типичный ответ «молодых специалистов» был примерно такой: «Эх, жаль, у вас тут нету такого экрана, как нам в университете показывали. Нас учили, что надо кликнуть мышкой сначала слева вверху, а потом внизу».
Абсолютно все находились на грани обморока, когда я просил сформулировать теорему де Моргана.[213] Между тем, эта вещь очень практическая именно для баз данных, с её помощью можно проводить оптимизацию запросов. Ладно, думал я, может быть, просто забыли имя автора, и спрашивал их, как можно преобразовать логическое выражение «ИЛИ» в выражение «И»? Бесполезно!
Мы проходили этот материал на 3-м курсе в лекциях по Математической логике.
Был случай, когда ко мне подошёл начальник отдела и попросил «по дружбе» решить примеры для его сына — студента колледжа. Это оказались расчёты параллельно-последовательных цепочек сопротивлений (Теоретические основы электротехники — 1, 2 курсы). Я быстро сделал, он был доволен, искренне благодарил, сказал «magic».
Почему он подошёл с этим вопросом именно ко мне из сотни человек в отделе? Почему в чужой стране я чувствую уверенность в своих силах, не боюсь браться за любые профессиональные задачи, отстаивать своё мнение в любых дискуссиях?
Чем старше я становлюсь, тем лучше понимаю, что в меня была вложена частица интеллектуальной мощи Великой Страны, которой больше нет. Я не учился в элитном ВУЗе и не был лучшим студентом на курсе, я один из многих, то, что досталось мне, было нормой, а для тех студентов, которых я вижу вокруг себя сейчас, это — космический уровень.
Кроме конкретных знаний, в нас воспитали системное мышление, то есть способность видеть проблемы во всей полноте и докапываться до сути, умение искать то, что мы не знаем. В США этими качествами могут похвастать в основном представители элиты, у обычных людей много думать не принято.
Что стоит в современной Америке получить такое образование, которое в Советском Союзе мне досталось просто по праву рождения?
Всемирно известный Массачусетский Технологический Институт — MIT. Плата за обучение в 2010-2011 учебном году составляет $39 212. Расходы на общежитие и питание — $11 234, учебники и прочие расходы — $2 764.[214]
Иллинойский Технологический Институт — IIT. Не такой известный, как MIT, но крепкий и дающий качественные знания. Обучение в 2011-2012 учебном году обойдется в $19 008, общежитие и питание — $12 400. Вместе с прочими расходами общий баланс составляет $34 342…»[215]
Читатель может заметить, что это не такие уж большие расходы для представителей «крупного бизнеса», но мы не для них старались, создавая эту книгу.
«…А вот пример учебного заведения попроще, уровень уже совсем не тот: Университет Северной Айовы (University of Northern Iowa). Подобные университеты есть в каждом штате, они считаются более доступными, «народными». Здесь, в основном, студентам предлагаются программы из области гуманитарных наук, психологии, изящных искусств. Есть и технические программы, но их качество несоизмеримо ниже, чем в первых двух примерах, я думаю, что именно выпускники подобных университетов ко мне на интервью ходили.
В 2010-2011 учебном году стоимость обучения вместе с общежитием и питанием составляет $14 148 для жителей штата Айова и $22 488 для жителей других штатов. Ещё $1055 придется заплатить за учебники, независимо от места жительства.[216]
Да, все знают, что есть на свете студенческие ссуды. Их очень удобно брать, но всегда не хочется отдавать.
Недавно взрослая дочь поделилась со мной историей страданий близкой подруги. Проблема стара как мир — девушке хочется замуж, но никак не складывается. Не беда, что характер — не сахар и внешность — не Голливуд, главная проблема — долг $80 000 после окончания университета. Все кандидаты в женихи пугаются и исчезают, как только узнают об этом. Милые девушки, остерегайтесь долгов. Юношей это тоже касается».
Теперь перенесёмся на европейский континент. «Что Америка? Дикий Запад! — подумают некоторые. — То ли дело — Европа! Там всё точно, аккуратно, да и уровень обучения очень высок». Возьмём для примера три страны Евросоюза в контексте получения высшего образования в разных сферах: Францию, Австрию и Германию.
Франция. Вот что пишет доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник Института теоретической физики им. Л.Д. Ландау, профессор Парижского университета «Paris VI» В.С. Доценко:
«Историки до сих пор спорят, как же могло получиться, что такие мудрые и образованные древние египтяне столь быстро разучились строить свои замечательные пирамиды. Всё произошло на протяжении буквально нескольких поколений (на рубеже IV и V династий, около XXVI века до Р. Х.)…
Веками учились, по крохам совершенствовали мастерство, передавали всё это из поколения в поколение, накапливали знания и опыт, потом выстроили свои три Великие Пирамиды и вдруг разом всё забыли, потеряли навык, умение и мастерство, перестали понимать элементарные вещи…
Я теперь знаю, как такое может происходить. Дело в том, что я уже пятый год преподаю физику и математику в Парижском университете (университет имени Марии и Пьера Кюри, известный также под именем «Paris VI», или «Jussieu»). Надо сказать, что Париж — не последнее место на планете по уровню образования, а мой Университет — далеко не худший в Париже…
Сначала небольшая сухая справка. Во Франции уже давно введён и действует «Единый Государственный Экзамен» (ЕГЭ), только называется он у них БАК (от слова бакалавр), но это сути не меняет… У БАКа имеется несколько специализаций: он может быть научным, когда приоритет (повышенный коэффициент) имеют экзамены по математике и физике; он может быть гуманитарным, когда приоритет отдаётся языкам, философии; он может быть экономическим; и т.д. Человек, сдавший БАК, имеет право безо всяких вступительных экзаменов записаться в любой университет своего профиля, правда только по месту жительства…
Но вот если ученик сдал БАК с отметкой выше определённого уровня (больше чем 15/20), то он имеет право записаться на подготовительное отделение в одну из так называемых Гранд Эколь (самой известной из которых является Эколь Нормаль Суперьер) — это что-то вроде элитных университетов, — и для поступления в Гранд Эколь после подготовительных курсов нужно выдержать ещё и вступительные экзамены.
Далее, в процессе учёбы как в Гранд Эколь, так и в Университете, в зимнюю и в весеннюю сессии происходит отсев: если у студента сумма баллов всех экзаменов оказывается ниже определённого уровня, его выгоняют (или, в определённых ситуациях, могут оставить на второй год). Отсев идёт серьёзный: в моём университете в первую зимнюю сессию выгоняют около 40 процентов студентов, в следующую — ещё процентов 30 и т.д. В результате к концу второго года обучения остаётся едва ли четверть из тех, кто начинал учиться (фактически — это растянутые на два года вступительные экзамены)…
И, тем не менее, могу сообщить тем, кто ещё не знает, что «хотели как лучше, а получилось, как всегда», бывает не только в России. Французское образование (и я подозреваю, что далеко не только французское) — яркий тому пример…
Так вот, в этом учебном году я обнаружил, что среди пятидесяти моих учеников-первокурсников (у меня две группы) восемь человек считает, что три шестых (3/6) равно одной трети (1/3). Подчеркну: это молодые люди, которые только что сдали «научный БАК», т.е., тот, в котором приоритет отдаётся математике и физике.
Все эксперты, которым я это рассказывал и которые не имеют опыта преподавания в парижских университетах, сразу же становятся в тупик. Пытаясь понять, как такое может быть, они совершают стандартную ошибку, свойственную всем экспертам: они пытаются найти в этом логику, они ищут (ошибочное) математическое рассуждение, которое может привести к подобному ошибочному результату.
На самом деле, всё намного проще: им это сообщили в школе, а они, как прилежные ученики (а в университет попадают только прилежные ученики!), запомнили, вот и всё. Я их переучил: на очередном занятии (темой которого вообще-то была производная функции) я сделал небольшое отступление и сообщил, что 3/6 равно 1/2, а вовсе не 1/3, как считают некоторые из присутствующих. Реакция была такая: «Да? Хорошо…». Если бы я им сообщил, что это равно одной десятой, реакция была бы точно такой же…
Вот чему несчастных французских детей никак не могут по-настоящему научить, так это обращаться с дробями. Вообще, дроби (их сложение, умножение, а особенно деление) — это постоянная головная боль моих студентов. Из своего пятилетнего опыта преподавания могу сообщить, что сколько-нибудь уверенно обращаться с дробями могло не больше десятой части моих первокурсников.
Надо сказать, что арифметическая операция деления — это, пожалуй, самая трудная тема современного французского среднего образования. Подумайте сами, как можно объяснить ребёнку, что такое деление: небось, станете распределять поровну шесть яблочек среди троих мальчиков? — Как бы не так! Чтобы объяснить, как учат делению во французской школе, я опять вынужден обращаться к экспертам.
Пусть не все, но кое-кто из вас ещё помнит правило деления в столбик? Так вот, во французской школе операция деления вводится в виде формального алгоритма деления в столбик, который позволяет из двух чисел (делимого и делителя) путём строго определённых математических манипуляций получать третье число (результат деления).
Разумеется, усвоить этот ужас можно только проделав массу упражнений, и состоят эти упражнения вот в чём: несчастным ученикам предъявляются шарады в виде уже выполненного деления в столбик, в котором некоторые цифры опущены, и эти отсутствующие цифры требуется найти. Естественно, после всего этого, что бы тебе ни сказали про 3/6, согласишься на что угодно.
Разумеется, кроме описанных выше, так сказать, «систематических нестандартных знаний» (которым научили в школе), имеется много просто личных, случайных фантазий. Некоторые из них очень смешные: например, один юноша как-то предложил переносить число из знаменателя в числитель с переменой знака, другая студентка, когда косинус угла между двумя векторами у неё получился равным 8, заключила, что сам угол равен 360 градусов умножить на восемь, ну и так далее.
У меня есть целая коллекция подобных казусов, но не о них сейчас речь. В конце концов, то, что молодые люди ещё способны фантазировать, это не так уж плохо. Думать в школе их уже отучили (а тех, кого ещё не отучили, в университете отучат — это уж точно), так пусть пока хоть так проявляют живость ума (пока они, живость и ум, ещё есть).
Довольно долго я никак не мог понять, как с подобным уровнем знаний все эти молодые люди сумели сдать свой БАК, задачи в котором, как правило, составлены на вполне приличном уровне и решить которые (как мне казалось) можно лишь обладая вполне приличными знаниями?
Теперь я знаю ответ на этот вопрос. Дело в том, что практически все задачи, предлагаемые на БАКе, можно решить с помощью хорошего калькулятора — они сейчас очень умные, эти современные калькуляторы: и тебе любое алгебраическое преобразование сделают, и производную функции найдут, и график её нарисуют. При этом пользоваться калькулятором при сдаче БАКа совершенно официально разрешено.
А уж что-что, а быстро и в правильном порядке нажимать на кнопочки современные молодые люди учатся очень лихо. Одна беда: нет-нет, да и ошибёшься — в спешке не ту кнопочку нажмёшь, и тогда может получиться конфуз. Впрочем, «конфуз» — это с моей старомодной точки зрения, а по их, современному мнению, просто ошибка: ну что поделаешь, бывает!
К примеру, один мой студент что-то там не так нажал, и у него получился радиус планеты Земля равным 10-ти миллиметрам. А, к несчастью, в школе его не научили (или он просто не запомнил), какого размера наша планета, поэтому полученные им 10 мм его совершенно не смутили.
И лишь когда я ему сказал, что его ответ неправильный, он стал искать ошибку. Точнее, он просто стал снова нажимать на кнопочки, но только теперь делал это более тщательно. В результате со второй попытки он получил правильный ответ. Это был старательный студент, но ему было абсолютно до лампочки, какой там радиус у Земли: 10 миллиметров или 6400 километров — сколько скажут, столько и будет.
Только не подумайте, что проблему можно решить, запретив калькуляторы: в этом случае БАК просто никто не сдаст, детишки после школы вынуждены будут вместо учёбы в университетах искать работу, и одновременно без работы останется целая армия университетских профессоров — в общем, получится страшный социальный взрыв. Так что калькуляторы трогать не стоит — тем более, что, в большинстве случаев, ученики правильно нажимают на кнопочки.
Что касается тригонометрии, то её изучение сводится к заучиванию таблицы значений синуса, косинуса и тангенса для стандартных углов, 0, 30, 45, 60 и 90 градусов, а также нескольких стандартных соотношений между этими функциями. Старательные студенты, которых в действительности не так уж мало, всё это знают и так.
Однако вот ведь какая закавыка: я каждый год упорно задаю своим ученикам один и тот же вопрос — кто может объяснить, почему синус тридцати градусов равен 1/2? Я преподаю уже пять лет, и каждый год у меня около пятидесяти учеников, так вот из двухсот пятидесяти моих учеников за всё это время на этот вопрос мне не ответил ни один человек.
Более того, по их мнению, сам вопрос лишён смысла: то, чему равны все эти синусы и косинусы (так же, впрочем, как и все остальные знания, которыми их пичкали в школе, а теперь продолжают пичкать в университете), это просто некая данность, которую нужно запомнить.
И вот каждый год я, как последний зануда, пытаюсь их в этом разубеждать, пытаюсь рассказывать, что откуда берётся, какое отношение всё это имеет к миру, в котором мы живём, тужусь изо всех сил рассказывать так, чтобы было интересно, а они смотрят на меня, как на придурка, и терпеливо ждут, когда же я, наконец, угомонюсь, и сообщу им, что, собственно, нужно заучить наизусть.
Своим большим успехом я считаю, если к концу семестра один или два человека из группы пару раз зададут мне вопрос «почему?». Но достичь этого мне удаётся не каждый год…
С преподаванием физики дела обстоят похоже, только рассказывать про это скучно: здесь не так много смешного. Потому очень кратко (просто для полноты картины): курс физики в первом семестре в университете имени Пьера и Марии Кюри начинается почему-то с линейной оптики — при этом, параллельно, на лабораторных занятиях студенты зачем-то изучают осциллограф.
Затем два занятия подряд они вынуждены зубрить наизусть огромную таблицу с размерностями физических величин (т.е. как выражается в килограммах, секундах и метрах, скажем, гравитационная постоянная, и т.п. — замечу попутно — при этом, они понятия не имеют, что такое гравитационная постоянная).
Затем — механика (столкновения шариков, равновесие сил и т.п.), и, наконец, венчает осенний семестр почему-то гидродинамика. Почему именно такая выборка? Понятия не имею! Полагаю, это то немногое, что знает главный координатор (и лектор) нашей секции. Почему именно в таком порядке? Да, собственно, какая разница, в каком порядке всё это зубрить?..
Бедные Мария и Пьер Кюри… Они на том свете, небось, места себе не находят от стыда.
Попробую предложить отдалённую аналогию всей этой ахинеи для гуманитариев. Представьте себе, что программа университетского курса под названием «Русская литература» состоит из следующих разделов: 1. Творчество А.П. Чехова. 2. Лингвистический анализ произведений русских и советских писателей XIX-го и XX-го века. 3. «Слово о полку Игореве». 4. Творчество А. Платонова. И на этом всё…
Что же касается аспирантов Эколь Нормаль Суперьер (т.е. тех, которые «супер-самые-самые»), то здесь ситуация совершенно иная. Эти ребята прошли такой суровый отбор, что ни вольных фантазёров, ни, тем более, разгильдяев здесь уже не встретишь. Более того, и с дробями у них всё в порядке, и алгебру они знают прекрасно, и ещё много-много всего, что им полагается знать к этому возрасту.
Они очень целеустремлённые, работоспособные и исполнительные, и с диссертациями у них, я уверен, будет всё в полном порядке. Одна беда: думать они не умеют совершенно. Исполнить указанные, чётко сформулированные преподавателем манипуляции — это пожалуйста; что-нибудь выучить, запомнить — это сколько угодно. А вот думать — никак. Эта функция организма у них, увы, атрофирована полностью.
Ну, а кроме того, теоретическую физику они, конечно, не знают совершенно. То есть они, конечно, знают массу всевозможных вещей, но это какая-то пёстрая, совершенно хаотичная мозаика из массы всевозможных маленьких «знаний», которые они с успехом могут использовать, только если вопросы им приготовлены в соответствии с заранее оговоренными правилами, совместимыми с этой мозаикой.
Например, если такому аспиранту задаётся некий вопрос, то ответом на него должно быть либо «знание А», либо «знание В», либо «знание С», потому что если это ни А, ни В, ни С, то он станет в ступор, который называется «так не бывает!». Хотя, конечно, и у аспирантов бывают довольно смешные дыры в знаниях, но тут эти несчастные детишки совершенно не виноваты: это преподаватели у них были такие.
Например, из года в год, я обнаруживаю, что никто из моих слушателей (аспирантов последнего года Эколь Нормаль Суперьер!) не способен взять Гауссов интеграл, и вообще не имеет представления о том, что это такое. Ну, это как если бы человек писал диссертацию, скажем, о месте природы в поэзии позднего Пушкина, и при этом не имел представления о том, что такое синонимы.
Но вообще, конечно, из этих аспирантов получатся прекрасные исполнители. Как те «роботы-исполнители», из давнего фильма «Москва-Кассиопея»… И поэтому мне больше нравится преподавать первокурсникам Университета: там всё-таки ещё есть хоть небольшая надежда кого-то чему-то научить…
В этом учебном году на семестровой контрольной одной из задач была вот какая (я думаю наши восьми-, а может и семиклассники её бы оценили): «Воздушный шар летит в одном направлении со скоростью 20 км/час в течение 1-го часа и 45-ти минут. Затем направление движения меняется на заданный угол (2#2), и воздушный шар летит ещё 1 час и 45 минут с той же скоростью. Найти расстояние от точки старта до точки приземления».
Перед контрольной на протяжении двух недель среди преподавателей университета шла бурная дискуссия: не слишком ли сложна эта задача для наших студентов? В конце концов, решили рискнуть выставить её на контрольную, но с условием, что те, кто её решит, получат дополнительно несколько премиальных очков. Затем, в помощь преподавателям, которые будут проверять студенческие работы, автор этой задачи распространил для нас ее решение. Решение занимало половину страницы и было неправильным.
Когда я это заметил и поднял было визг, несколько моих коллег меня тут же успокоило очень простым аргументом: «Чего ты нервничаешь? Всё равно эту задачу никто не решит…». И они оказались правы. Из полутора сотен студентов, писавших контрольную, эту задачу решило только два человека (и это были китайцы). Из моих пятидесяти учеников примерно половина даже не попыталась её решать. А у тех, кто сделал такую попытку, спектр полученных ответов простирался от 104 метров до 108 500 километров.
Отдавая работу той студентке, которая умудрилась получить расстояние в 108 тысяч километров, я попытался было воззвать к ее здравому смыслу, дескать, ведь это два с половиной раза облететь вокруг Земного шара! Но она мне достойно ответила: «Да, я уже знаю: это неправильное решение». Такие вот дела…
Мне неизвестно, сколько времени здесь продолжается весь этот образовательный «апокалипсис» — может, лет десять, может, чуть меньше, — но то, что в школы уже пришли преподаватели «нового поколения» — выпускники таких вот университетов — это точно. Я это вижу по своим ученикам.
Что же касается моих коллег — нынешней университетской профессуры… Нет, с арифметикой у них всё в порядке, и вообще, в каком-то смысле, все они довольно грамотные люди — стареющее вымирающее поколение. Но, с другой стороны, когда происходит такой всеобщий бардак в образовании, вольно или невольно, но тупеют все — не только ученики, но и преподаватели. Видимо, это какой-то неизбежный закон природы. Разврат развращает…[217]»
Австрия: Медицинское образование в Австрии в девяностых годах находилось в сильном организационном и квалификационном упадке. В 2005-2006 году правительство с большими усилиями провело в жизнь образовательную реформу, которая несколько улучшила положение, но, честно говоря, не намного. Попробую проанализировать несколько аспектов этого образования до и после реформы.
1. Вступительные экзамены. До середины двухтысячных годов не было никаких вступительных экзаменов, равно как и ограничения количества ежегодно поступающих студентов. Любой человек мог идт