Сфера деятельности, клиенты и методы работы
Главные роли, которые разыгрываются в клинико-психологической драме, принадлежат клиенту и психологу, хотя эта драма всегда развертывается в присутствии других людей и в определенной окружающей обстановке. Что же заставляет человека обратиться к клиническому психологу? В нашей книге приводятся самые разнообразные примеры из реальной клинической практики, однако лишь немногие из них включают описание того, как происходит первая встреча психолога и клиента. Изменив имена наших пациентов, приведем следующие случаи из нашего собственного опыта:
В Центре психического здоровья раздался телефонный звонок: «Не могли бы вы обследовать Бетси? — попросила клинического психолога, доктора Джонса, школьная медсестра. — Девочке девять лет, она учится в третьем классе. Я наблюдаю ее еще с детского сада. С ней все было в полном порядке, пока не случилось одно неприятное происшествие. Теперь она совершенно не может сосредоточиться. Она стала такой рассеянной, что не способна даже отвечать на вопросы во время занятий». «Что с ней случилось?» — спрашивает доктор Джонс. «Бетси играла на прибрежной игровой площадке и упала с пирса. Она провела под водой двадцать минут, прежде чем ее спасли. Просто чудо, что ее вообще удалось вернуть к жизни. Она такая приятная девочка, и нам бы очень хотелось, чтобы у нее все было хорошо. Я надеюсь, вы нам поможете». «Здравствуйте, доктор, разрешите познакомить вас с Ребеккой,.— произнесла женщина, представляя свою 20-летнюю дочь. — Ребекка проучилась в колледже Смита полтора года. Поначалу все было просто замечательно, но затем... расскажи, как это началось, дорогая?» — обратилась она к дочери. — «Я начала все больше и больше беспокоиться о том, раскаиваются ли студентки нашего общежития перед Господом, — тихо произнесла грустная полная девушка. — Для каждой студентки я написала покаяние. Я вложила в эту работу всю свою душу. Иногда я распевала молитвы, стоя на лестничной площадке, чтобы они могли услышать и уверовать. Но их это нисколько не интересовало», — Ребекка тихо заплакала.
«Вы говорите, что моя подпись поможет "пристроить" этого восьмилетнего мальчика? — задумчиво спросил психолог, обращаясь к молодому сотруднику Службы помощи неблагополучным семьям. — Я правильно вас понял?» — «Да, — ответил сотрудник, — Шеди Пайн действительно нуждается в помощи». — «Вы не возражаете, если я сначала более подробно изучу этот случай? Разумеется, мы в состоянии помочь Шеди, но только не нужно его никуда "пристраивать", как вы изволили выразиться. Ведь это означает разлучить его с семьей, школой, вырвать из привычного окружения и поместить в группу детей, собранных вместе по причине их проблемного поведения. Для начала давайте лучше взвесим все плюсы и минусы такого решения». Крупная компания обеспокоена падением производительности труда и ухудшением психологического климата на производстве. Такая ситуация возникла потому, что сотрудники испытывали многочисленные трудности, связанные с размещением детей в детских садах или уходом за ними в течение рабочего дня. Вице-президент компании связался с доктором Терри, клиническим психологом, специализирующимся на семейной динамике и сфере взаимоотношений между детьми и родителями. Они решили, что имеет смысл разработать вопросник, с помощью которого можно было бы определить наиболее доступные и приемлемые варианты качественного ухода за детьми сотрудников в рабочее время. Был разработан электронный формат вопросника, что облегчало бы для служащих его заполнение, а для специалистов — его обработку. Сотрудники могли найти его на сайте компании в Интернете и дать ответы на вопросы, которые затем можно было автоматически обработать с помощью специальной статистической программы, использующейся психологами в аналогичных случаях.
Глава местного департамента полиции обратился к доктору Грегори, психологу, занимающемуся частной практикой, попросив его обследовать одного из подчиненных ему офицеров на предмет «профессиональной пригодности». Он сказал, что интересующий его офицер — 25-летняя женщина испанского происхождения, постоянно пребывает в депрессивном состоянии, не проявляет интереса к работе и не пользуется доверием своих коллег. Доктор Грегори провел с женщиной интервью, во время которого она сообщила, что регулярно подвергается жестокому и грубому обращению со стороны своих сослуживцев-мужчин и слышит от них угрозы в свой адрес. Когда доктор попросил ее привести пример, она сказала: «Недавно у меня возникли разногласия по профессиональным вопросам с одним из моих коллег-мужчин, и я решила выяснить мнение главы нашего департамента, касающееся данной темы, на что он ответил: "Заткнись, если не хочешь, чтобы тебя приковали наручниками к решетке и изнасиловали"».
Когда доктор Андерсон пришла на работу, секретарша передала ей записку главного психиатра: «Элейн, проведите, пожалуйста, интервью с Мэри Фиц для постановки диагноза. Используйте любые тесты, какие сочтете нужными». Доктор Андерсон бегло просмотрела записи о поступлении новых больных и выяснила, что Мэри ~- 35-летняя замужняя белая женщина, была доставлена в больницу накануне поздно вечером из полицейского участка. Полиция вынуждена была отвезти ее в участок после того, как ее муж позвонил по телефону службы спасения 911. Придя домой, муж Мэри застал свою жену в совершенно невменяемом состоянии. Никак не реагируя на происходящее вокруг, она держала на руках их пятимесячную дочь, которую пыталась задушить. Когда доктор Андерсон подошла к запертой на замок двери палаты, в которой находилась Мэри, ее сердце было преисполнено самыми противоречивыми чувствами.
Джо, 65-летний мужчина афро-американского происхождения, вышедший на пенсию столяр, также оказался в психиатрическом отделении нашей больницы. Он предпринял попытку самоубийства спустя 2 месяца после смерти своей 40-летней жены, которая скончалась от рака. На консилиуме клинический психолог узнал, что психиатры поставили больному диагноз депрессии, сопровождавшейся обсессивно-компульсив-ными симптомами* (* Обсессивно-компульсивные симптомы относятся к навязчивым симптомам. Обсессивные симптомы выражаются в навязчивых мыслях, воспоминаниях, сомнениях, страхах и влечениях. Компульсивные симптомы — это действия или движения, возникающие вопреки желанию и воле, осознаваемые как чуждые и отличающиеся выраженным упорством. Несмотря на критическое отношение к обсессивно-компульсивным симптомам, пациент не может от них освободиться. — Прим. ред.)
и назначили медикаментозное лечение. После консилиума клинический психолог направился в палату Джо, чтобы познакомиться с ним и провести первый сеанс психотерапии.
Даже эти несколько коротких примеров позволяют понять, насколько разнообразными могут быть ситуации, встречающиеся в практике клинического психолога. Полезно рассматривать эту работу в трех аспектах: с точки зрения условий и форм (settings) профессиональной деятельности клинических психологов, клиентуры, с которой им приходится работать, и тех методов, которые используются ими в процессе работы. Формы деятельности включают индивидуальные или групповые сеансы и консультации в офисах, государственных психиатрических больницах или больницах широкого профиля, частных клиниках, тюрьмах и судах, социальных службах, школах, университетах, церквях, в армии и на производстве. Клиентами могут быть люди любого возраста, уровня образования и социально-экономического статуса, как приходящие добровольно, так и доставляемые принудительно. Эти люди могут испытывать самые разнообразные проблемы — от незначительных до крайне серьезных. Некоторые обращаются к клиническому психологу за необходимой, психологической информацией, другие — желая получить помощь, с тем чтобы преодолеть временную депрессию или разрешить конфликт. Но есть и такие клиенты, которые не способны принимать участие в нормальной жизни общества по причине тяжелых психических заболеваний или тяжелых форм умственной отсталости. Клиентами могут быть отдельные индивиды, пары, семьи, группы или организации. Если клиницист работает в медицинском учреждении, его клиентов называют пациентами. В нашей книге мы будем употреблять более общий термин клиент, поскольку его предпочитают сами клиницисты, работающие в немедицинских учреждениях, — университетских консультационных центрах, частных и государственных социальных службах и других организациях. Основные методы работы и формы деятельности включают тесты, интервью, психотерапию, консультирование, супружескую (парную) и семейную терапию, планирование лечебных или профилактических программ, исследование и разработку новых тестов и процедур. Кроме того, клинические психологи могут руководить терапевтическими программами, возглавлять психиатрические лечебные организации или контролировать их деятельность. Чтобы наглядно проиллюстрировать, насколько разнообразной и богатой может являться сфера деятельности клинического психолога, с какими клиентами и в каких условиях ему приходится работать, мы рассмотрим биографии 3 американских клиницистов. Один из них занимается частной практикой, другой находится на государственной службе, а третий работает при университете. Эти примеры лишь отчасти отражают разнообразие условий работы представителей данной профессии, однако все три примера объединяет одно важнейшее обстоятельство — все они предполагают применение научных знаний с целью оказания помощи людям. (Все используемые нами примеры взяты из реальной практики. Однако в целях сохранения конфиденциальности мы изменили имена и некоторые подробности личного характера, позволяющие идентифицировать описываемых нами индивидов, а в некоторых случаях соединили воедино биографические события из жизни двоих или даже троих наших клиентов.)
Джереми Шерман
Джереми Шерман всегда хотел работать с людьми. Возможно, этот интерес вырос из стремления пре-одолеть застенчивость и неуверенность в себе в подростковом возрасте. Возможно также, он связан с религиозным воспитанием, благодаря которому Джереми усвоил, что нужно проявлять милосердие к ближнему. В колледже внимание Шермана привлек курс психологии; по этому предмету Джереми получал всегда высокие оценки. После успешного окончания колледжа Шерман в течение нескольких лет участвовал в деле своего дяди, чтобы накопить денег на дальнейшую учебу. Затем он подал документы на прохождение университетской докторской программы по курсу клинической психологии и был принят. Закончив курс, Джереми в течение года проходил практику в интернатуре. Выбрав в качестве места работы психиатрическую больницу, он получил возможность работать с госпитальными и амбулаторными пациентами.
После окончания интернатуры и защиты докторской диссертации Шерман стал членом местной Психологической ассоциации, небольшой развивающейся организации, объединявшей группу практикующих психологов. Ему нравилось, что он имеет возможность жить неподалеку от своих родителей и к тому же часто видеться со своей невестой. Между тем, Психологическая Ассоциация курировала его работу в течение года, пока он готовился к лицензионному экзамену, успешная сдача которого позволяла ему открыть самостоятельную практику.
Через несколько месяцев после вступления в Психологическую ассоциацию Шерман начал изучать медицинское делопроизводство, включая правила ведения историй болезни. Он принимал участие в работе ночной бригады неотложной помощи, и его часто вызывали в приемное отделение для обследования тяжелых больных при местной больнице. Среди пациентов этого отделения были больные, страдающие приступами тревожности и психозами и совершавшие суицидные попытки. Некоторые из них, находившиеся в особо тяжелом состоянии, крайне нуждались в психологической поддержке. Дежурства в отделении скорой помощи вселили в Шермана уверенность в том, что он способен действительно помочь пациентам и их семьям, внимательно выслушивая, успокаивая или направляя их в соответствующие социальные службы, если в этом возникнет необходимость.
Основные функции, которые выполнял Шерман для Психологической ассоциации, заключались в сотрудничестве с Промышленной корпорацией «Акме». Психологическая ассоциация подписала контракт с корпорацией, согласно которому должна была осуществлять программу помощи служащим этой фирмы. В задачи координатора программы со стороны «Акме» входило выявление служащих, подверженных депрессии, проведение их первоначального обследования и направление нуждающихся в помощи сотрудников в Психологическую ассоциацию.
Клиенты, поступавшие из «Акме», принадлежали преимущественно к двум категориям: к первой относились лица с признаками депрессии, а ко второй — сотрудники, у которых возникали супружеские проблемы. Доктор Шерман проводил интервью и индивидуально тестировал каждого клиента или супружескую пару, чтобы точно определить характер проблемы и уровень ее сложности. Иногда тестирование показывало, что клиенты страдают серьезными психическими расстройствами, и тогда доктор Шерман направлял их в психиатрическую клинику, где он проходил интернатуру. Если выяснялось, что клиент злоупотребляет наркотиками, он направлялся в государственную клинику для прохождения специальной программы. При необходимости доктор Шерман проводил серии сеансов индивидуальной или супружеской психотерапии, исследуя возникшие проблемы и помогая клиентам их разрешить и добиться положительных изменений. Контракт с «Акме» предусматривал в каждом случае серию сеансов, по количеству не превышающую 6, что было четко оговорено изначально. Однако доктор Шерман попросил, чтобы ему разрешили при необходимости проводить с направляемыми к нему служащими и более 6 сеансов. Иногда представительница корпорации, просматривавшая отчеты о работе с клиентами, соглашалась: «Хорошо, еще три сеанса», и в ряде случаев указывала, что Шерман имеет право проводить дополнительные сеансы психотерапии, уделяя клиентам часть своего свободного времени, если сочтет это нужным. Условия контракта, ограничивающие полномочия Шермана, были не очень удобны, однако Психологическая Ассоциация охотно согласилась с ними, учитывая, что у «Акме» возникли некоторые финансовые затруднения.
Кроме того, доктор Шерман проводил терапию с направляемыми к нему клиентами, обслуживание которых оплачивалось из их медицинской страховки. Истории болезни этих клиентов были уже значительно более разнообразными, чем те, с которыми ему приходилось иметь дело по контракту с «Акме». Новые клиенты поступали, как правило, от лечащего врача, который мог дать, к примеру, следующее заключение: «Не проявляет признаков соматического заболевания, однако испытывает дистресс и тревогу» или «Пациент прошел курс лечения или подвергся оперативному вмешательству, однако симптомы продолжают проявляться...» Доктор Шерман всегда проявлял особый интерес к таким сложным случаям. Они означали, что необходимо провести интервью и тестирование — работа весьма тонкая и требующая большого такта,-для того чтобы прежде всего выяснить психологическое состояние клиента и его семейную ситуацию, а не просто пытаться решить проблему медицинскими средствами. Единственное, что не доставляло доктору удовольствия, это регулярное общение с медицинским экспертом, представлявшим страховую компанию. Представительница экспертной комиссии, обладавшая значительно меньшим кругом профессиональных навыков по сравнению с Шерманом, никогда не скрывала, что ее наняли для того, чтобы она сокращала страховые выплаты клиентам. Эта женщина стремилась, пользуясь своими полномочиями, препятствовать контактам доктора с клиентами в том объеме, который Шерман считал необходимым. Вмешательство в работу с клиентами со стороны страховых компаний, широко распространенное в лечебной практике США, постоянно вызывало резко негативную реакцию со стороны психотерапевтов и критиковалось доктором Шерманом и его коллегами, когда они, сидя во время перерыва или после работы в больничном кафе, обсуждали этические проблемы здравоохранения. Беспокойство вызывало то, что зачастую клиент, страдающий тяжелым расстройством, оказывался лишенным возможности получить необходимую помощь, а врачи не могли сделать все, что было в их силах, поскольку этому препятствовали ограничения, налагаемые страховыми компаниями. Клинические психологи приводили примеры более совершенных с точки зрения оплаты услуг и более разумно организованных систем здравоохранения, существующих в других странах.
Размышляя о своей карьере, доктор Шерман приходил к выводу, что это не самая легкая и благодарная профессия, однако он любил свою работу. Полученный опыт позволил ему гораздо глубже, чем в студенческие годы, оценить необходимость серьезной и всесторонней подготовки клинических психологов, благодаря которой они начинают лучше понимать, как люди усваивают новые знания и навыки, как они мыслят, как развивается и изменяется их личность на протяжении жизни и какое влияние оказывают на них семья и общество. В студенческие годы он не мог представить себе, насколько сильные чувства испытывает клиент, оставаясь наедине с клиническим психологом, и какие чувства охватывают самого клинициста, когда перед ним сидит разочарованный и напуганный человек, нуждающийся в помощи. Работа приносила Шерману удовлетворение, и доктор гордился тем, что ему удалось значительно развить свои профессиональные навыки и научиться гораздо лучше понимать своих клиентов. Иногда он замечал у себя некоторое нервное напряжение, вызванное той ответственностью, которую он испытывал перед зависимым от него и доверяющим ему клиентом. Доктор Шерман был рад, что коллеги курировали его работу и помогали ему ценными советами; он использовал любую малейшую возможность для обогащения своего опыта и совершенствования профессиональных навыков. С самого начала своей карьеры доктор Шерман не гнался за крупными заработками и всегда старался избегать проблем, связанных с определением размеров оплаты и долгами своих клиентов. Помогая людям обрести надежду и новый взгляд на мир, он добросовестно выполнял свой профессиональный долг, и именно это приносило ему наибольшее удовлетворение в его профессии.
Мэри Лопес
Доктор Мэри Лопес училась с Джереми Шерманом в одном колледже, но на курс младше. Они часто делились друг с другом своими мыслями о том, как интересна и разнообразна работа клинического психолога, и размышляли о своей будущей карьере. Прежде чем поступить на психологический факультет, Мэри работала в общественном агентстве детского социального обеспечения. Она была потрясена судьбою брошенных детей, наблюдая, как большинство сотрудников агентства просто переводят таких детей из одного специального заведения в другое. Именно в агентстве, под впечатлением увиденного, Мэри поняла, что хочет посвятить себя работе с детьми, став работником службы социальной помощи. «Здесь я смогу быть наиболее полезной», — объяснила она себе и членам своей семьи. Закончив основной университетский курс, она прошла специальную программу по психологии, в рамках которой изучала детское развитие и детскую психопатологию. Особый интерес проявила она к семейной терапии. В психиатрической клинике Мэри нередко могла видеть, как клиницистам удается помочь людям разрешить тяжелые семейные конфликты.
В течение годичного обучения в интернатуре Мэри проходила практику при государственной детской психиатрической больнице, где получила подготовку в области амбулаторной и стационарной терапии. Поиск постоянного места работы оказался нелегким делом, хотя выбор был достаточно велик. Наконец Мэри нашла именно то, что, с ее точки зрения, подходило ей больше всего, — государственный экспериментальный проект по кризисным семейным вмешательствам, основные усилия которого были направлены на то, чтобы дети оставались в семье, а не отправлялись в психиатрическую больницу. После прохождения специальной подготовки и изучения системы социальных ресурсов доктор Лопес была назначена руководителем одной из групп, работавших в рамках «Интенсивного координационного проекта».
Реализация проекта оказалась весьма нелегкой задачей. Поначалу Мэри руководила двумя-тремя специалистами. При получении звонка из местной социальной кризисной службы, сообщавшего о готовящейся госпитализации ребенка, доктор Лопес с сотрудниками должны были осуществить вмешательство на дому, чтобы постараться стабилизировать семейную обстановку и избежать госпитализации. В некоторых случаях возникали довольно сложные ситуации, что сильно беспокоило Мэри, поскольку источником проблемы зачастую являлись не только психические отклонения самого ребенка, но и крайне неблагоприятные семейные обстоятельства. Например, ребенку мог угрожать сожитель матери, поведение которого было непредсказуемым и могло представлять угрозу здоровью ребенка. Нередко родители злоупотребляли наркотиками или алкоголем, а в некоторых случаях взрослые члены семьи находили, что вмешательство может явиться серьезной помехой их участию в наркобизнесе, что было чревато опасностями как для самой Мэри Лопес, так и для ее сотрудников. Но, несмотря на все трудности, группе Мэри Лопес, как и другим участвовавшим в проекте группам, постепенно удалось выработать необходимые стили, методы и процедуры работы с детьми, а также различные методы оценки ситуации. Члены группы сохраняли между собой постоянный профессиональный контакт, делились мнениями и поддерживали друг друга. На начальном этапе вмешательства группа проводила в доме ребенка не-
сколько часов, беседуя отдельно с каждым из членов семьи, чтобы выяснить их точки зрения на ситуацию. Затем проводился групповой сеанс, в течение которого предпринималась первая осторожная попытка достижения согласия между членами семьи. Ближе познакомившись с ребенком и его окружением, психологи разрабатывали план оказания содействия семье со стороны различных социальных служб, которое позволило бы оставить ребенка дома, а не отправлять его в больницу. Как правило, в план входило проведение продолжительных сеансов семейной терапии в нерабочее время, визиты медсестры, которая давала необходимые консультации и следила за здоровьем ребенка, а также предоставление услуг воспитательниц, ежедневно сопровождавших ребенка в школу. Учитывая характер стоящих перед группой задач, было совершенно очевидно, что ее члены вынуждены работать на условиях ненормированного рабочего дня и постоянно быть готовыми к выполнению своих обязанностей.
Мэри нравилось, что ей и другим участникам проекта была предоставлена возможность сформировать совершенно новый подход к преодолению семейных кризисов, связанных с психическими расстройствами детей. На первых порах доктора Лопес тревожила мысль о том, что, возможно, она просто навязывает неимущим семьям второсортное медицинское обслуживание. Однако сравнив результаты использования «Интенсивного координационного проекта» с программами госпитализации, она поняла, что ее опасения безосновательны. Она убедилась в том, что дети плохо переносят госпитализацию, и при этом у них не происходит существенного улучшения состояния здоровья. Доктор Лопес пришла к выводу о том, что вмешательство, осуществляемое в рамках проекта и позволяющее детям оставаться дома, приносит им гораздо больше пользы. Кроме того, госпитализация оказывалась намного дороже и I требовала более длительных сроков лечения, чем! домашние программы. В случае вмешательства же обстановка в семье значительно улучшалась. Члены семей и сами дети, участвовавшие в проекте, в отличие от членов семей, в которых проводилась госпитализация, обретали уверенность в том, что им удастся самостоятельно разрешить свои проблемы и улучшить ситуацию в семье. Более того, дети, проходившие домашнюю терапию, не испытывали психологической травмы, которой нередко подвергались в результате госпитализации. Кроме того, находясь в больнице, они могли перенять модели патологического поведения у других детей. Программа также позволяла значительно снизить уровень деструктивного поведения детей в школе. Мэри и еще двое сотрудников стали думать о том, что могли бы на основании полученных данных провести предварительную оценку результатов прохождения программы домашнего вмешательства. И здесь навыки проведения научных исследований, которые Мэри приобрела во время учебы в университете, оказались очень полезны.
После получения лицензии своего штата доктор Мэри Лопес стала разрабатывать план ежегодного повышения квалификации сотрудников своей службы. Когда руководитель проекта спросил, сможет ли •на представить проект представителю Сената, Мэри дала положительный ответ, хотя сильно волновалась. Тем не менее она знала, что обладает всеми необходимыми знаниями для проведения такой шрезентации. Имея образование и опыт работы клинического психолога, она была прекрасно подготовлена к тому, чтобы рассказать о концепции проекта, о его преимуществах и недостатках, о формах детской психопатологии и методах проведения интенсивной домашней терапии. Готовясь к презентации, доктор Лопес осознавала, что клиническая психология является ее призванием и что она занимается работой, о которой мечтала еще в тот период, когда сотрудничала в Агентстве детского социального обеспечения. И хотя Мэри не могла сказать, насколько далеко идущими могут являться перспективы этого проекта, станет ли она в дальнейшем принимать в нем участие или будет выдвигать свою кандидатуру на пост директора, она была удовлетворена тем, как началась ее профессиональная карьера.
Джеймс Старки
В возрасте 54 лет Джеймс Старки достиг вершины своей карьеры. Он занимал высокий пост в университете, проводил независимую экспертизу и выступал в качестве консультанта на судебных процессах. Джеймс защитил степень доктора 25 лет назад. Как и многие другие психологи, получившие образование в те годы, он прошел интернатуру в психиатрическом госпитале, принадлежащем Управлению по делам ветеранов*.(Управление по делам ветеранов (Veteran Administration) — федеральное агентство, которое занимается выплатой пенсий и предоставлением льгот ветеранам вооруженных сил и членам их семей, находящимся на их иждивении, выплатой компенсаций по инвалидности, содержит госпитали для ветеранов и осуществляет ряд программ социального обеспечения. — Прим. Ред)
Сотрудники этого госпиталя принимали участие в программе широкомасштабных исследований по оценке эффективности различных методов лечения. Обучаясь в интернатуре, Джеймс помогал разрабатывать шкалу оценки навыков разрешения повседневных проблем для ветеранов, позволявшую определять, в какого рода помощи более всего нуждается пациент, как помочь ему разрешить проблемы в межличностных взаимоотношениях и как лучше всего удовлетворить его психологические потребности. В госпитале возникали многочисленные споры относительно целесообразности таких оценок. Сторонники традиционного взгляда не принимали точку зрения участников программы, говоря о том, что в их обязанности входит лишь определить симптомы расстройства, для чего вовсе не обязательно проявлять заботу о пациенте и устанавливать с ним дружеские отношения. Джеймс не соглашался: «Больной может не проявлять симптомов, но крайне нуждаться в помощи, — возражал он. — Наши пациенты должны иметь возможность участвовать в жизни общества и оставаться полноценными индивидами, а остаться таковыми они могут лишь благодаря взаимодействию с другими людьми».
Джеймс проявлял значительный интерес к работе, связанной с оценкой навыков преодоления повседневных проблем, благодаря чему он был включен в штат амбулаторной клиники, принадлежавшей «Управлению по делам ветеранов», в которой он в течение нескольких лет занимал должность штатного сотрудника. Старки стал одним из первых, кто начал заниматься социальной адаптацией пациентов, помогая им найти свое место в обществе. Он работал с церковными благотворительными группами, обучая добровольцев тому, как помочь ветеранам, прошедшим длительную госпитализацию, восстановить элементарные социальные навыки, такие как рукопожатие с установлением зрительного контакта. Кроме того, необходимо было проводить работу по устранению нежелательных форм поведения, например привычки плеваться в присутствии окружающих или разговаривать с самим собой в общественных местах.
К доктору Старки стали обращаться с просьбами о консультировании частных пациентов. Учитывая то, что в качестве оплаты пациенты могли использовать выплаты по медицинской страховке, он решил уделить часть своего рабочего времени частной практике. Являясь одним из немногих в городе частных психологов, имеющих большой практический опыт, Старки нередко привлекался к участию в независимой судебной экспертизе. Доктору Старки приходилось сталкиваться с довольно трудными случаями, требовавшими настоящего искусства в проведении интервью, правильного выбора тестов и обоснованной интерпретации результатов тестирования. Во время проведения экспертизы перед ним могли возникать, к примеру, следующие вопросы: «Следует ли признать, что мать, совершившая насилие над ребенком, страдает психозом, как это утверждает ее адвокат, или же в момент преступления она пребывала в невменяемом состоянии, вызванным употреблением наркотиков? Действительно ли этот молодой человек, попавший в автомобильную аварию, получил сотрясение мозга, или же он просто симулирует?» Результаты экспертиз, проведенных доктором Старки, постоянно использовались в ходе судебных заседаний.
Однако вскоре Джеймсу пришлось столкнуться с довольно неприятной ситуацией, когда суды начали привлекать его для дачи свидетельских показаний. Первые три судебные экспертизы прошли довольно успешно. Однако четвертое появление в суде явилось для него источником глубокого разочарования. С самого начала слушания дела он подвергся профессиональным атакам со стороны адвоката защищающейся стороны, который прибегал к оскорблениям и инсинуациям. «Всего три судебных случая, доктор, и вы уже называете себя экспертом?.. Вам заплатили за проведение экспертизы? Сколько вы получили за то, чтобы высказать такую точку зрения?.. Доктор, вы знакомы с этой книгой? (Адвокат раскрыл известную книгу, в которой содержался отзыв на тесты Старки.) Доктор Далстрем, автор признанного, в том числе и вами, стандартного руководства по судебной психиатрии, на странице 149 доказывает прямо противоположное вашим утверждениям. Кого вы считаете в данном случае экспертом: себя, доктор, или общепризнанного авторитета и автора этого руководства?»
После инцидента, произошедшего в суде, Джеймс понял, что ему, несомненно, придется сделать выбор: либо полностью отказаться от проведения судебных экспертиз, либо стать настоящим профессионалом в этой области. Доктор Старки был очень огорчен случившимся, и, как он обычно поступал в трудных случаях, обсудил стоявшую перед ним дилемму с женой и коллегами. Джеймс пришел к выводу, что адвокат, пытавшийся, как ему поначалу казалось, строить против него козни, преследовавшие целью подорвать его профессиональную репутацию, фактически лишь выполнял свою работу. Старки решил, что он тоже должен просто выполнять свою работу как профессиональный судебный психолог, не подвергая своих оппонентов угрозам и нападкам, а используя законные методы воздействия на решения судебной комиссии... «Слово "судебный", — размышлял Старки, — означает прежде всего "аргументированный" и "спорный"». Он стал подробно знакомиться с исследованиями, посвященными проблемам надежности и валидности психологических тестов. Это позволило ему научиться при проведении тестирования точно определять возможности и сферу применения различных диагностических средств. С помощью знакомого адвоката доктор Старки изучил основные статьи законодательства, кроме того, он стал посещать семинар по судебной психологии, проводившийся психологической ассоциацией штата. Он все более и более совершенствовал свои навыки подготовки и предъявления профессиональных свидетельских показаний на судебных процессах. Старки подробно излагал судьям основные доводы, прежде чем перейти к деталям, заранее рассматривая возможные возражения. Случаи, которые ему приходилось разбирать, были весьма разнообразными, достаточно непредсказуемыми и зачастую очень сложными, но Джеймсу нравилась уникальность и неповторимость каждой из рассматриваемых им запутанных ситуаций. Теперь к его первым ранним публикациям, посвященным социальной адаптации ветеранов, добавились публикации статей, в которых исследовались разнообразные случаи из судебной практики.
К этому времени в карьере доктора Старки произошли определенные изменения. Местный университет искал сотрудника для работы на факультете, который имел бы опыт практической работы и необходимые научные знания для организации учебного курса по новой программе судебной психологии. Джеймс уже имел значительный опыт преподавания на факультете в качестве ассистента и в тот момент как раз работал над главой, посвященной судебной психологии, предназначенной для коллективного учебного пособия, соавторами которого были его коллеги. Он сдал государственный экзамен, подтвердив свои знания и навыки, и получил диплом
Американской коллегии профессиональной психологии (American Board of Professional Psychology) no специальности «Судебная психология». Вместе с семьей он переехал жить в университетский городок. Старки очень нравилось заниматься преподавательской деятельностью, общаться со студентами, вести дискуссии с коллегами и юристами и заниматься научной работой, исследуя разнообразные проблемы, лежащие на стыке юриспруденции и психологии. Его новые исследования затрагивали проблемы, связанные с достоверностью памяти свидетелей.
Комментарии
Обратите внимание, насколько разнообразны методы работы, сфера деятельности и типы клиентов, описанные в этих трех коротких примерах. Это разнообразие обусловлено не только индивидуальными отличиями самих психологов; подобное разнообразие наблюдается как при работе клинического психолога в каждый отдельный момент времени, так и в течение всей профессиональной карьеры любого клинициста. К примеру, доктор Шерман одновременно работал в больничном отделении скорой помощи и в качестве консультанта служащих промышленного предприятия. Доктор Лопес участвовала в организации и проведении общественной программы, что позволило ей заняться самостоятельными научными исследованиями и даже предоставило возможность оказать влияние на законодательство своего штата, когда она представила свой проект членам Сената. Доктор Старки перешел от клинической работы с ветеранами и частными клиентами к работе, связанной с судебной практикой, а затем и к преподаванию в университете. (Карьера Старки не совсем обычна для университетского исследователя, поскольку, занимаясь научной деятельностью, он продолжал оставаться на посту директора частной службы. Однако администрация университета позволила ему такое совмещение, понимая, какую пользу могут принести его практические знания для студентов, изучающих под его руководством новую программу по курсу судебной психологии.) Обратите также внимание на то, что в наших примерах помимо профессиональных навыков и знаний, необходимых для проведения консультаций, психологического вмешательства и научных исследований, каждому из психологов потребовалось развить свои навыки межл