Критические периоды постнатального развития
В разные годы существовало два противоположных представления о влиянии биологических и средовых условий на развитие мозга. Согласно одной точке зрения, будущие его функции полностью детерминированы генетическими факторами, согласно другой, они в значительной мере развиваются под влиянием среды.
В то же время современные данные свидетельствуют, что обучение ребенка идет не равномерно, а рывками, зависит от подспудных, невидимых глазом процессов внутреннего созревания, обнаруживаемого именно при таких резких сдвигах в готовности к получению и переработке новой информации. При переходе на каждый следующий этап функционирования организм нуждается не в любых, а в специфических сигналах, которые он сам отбирает из общего потока. Эта особенность требует обогащенное™ среды, т. е. присутствия в ней избыточной информации для неограниченного роста организма на каждом этапе.
Понятие обогащенной среды возникло в экспериментах на животных, проведенных психологом М. Розенцвейгом, биохимиком Э. Беннетом и анатомом М. Даймондом в Беркли (Калифорния, США). Часть крыс получала обильный корм и содержалась в отдельных клетках в условиях изоляции, они не общались с другими животными и подвергались минимальному воздействию внешних раздражителей (слабое освещение, белый шум и т.д. Белый шум — это звуковой сигнал, состоящий из многих частот спектра одинаковой амплитуды в пределах слышимости человеческого уха). Вторая группа крыс жила в большой общей клетке, получала разнообразные воздействия, обучалась в различных заданиях.
Оказалось, что через несколько недель после начала эксперимента у крыс из “обогащенной” (второй) группы по сравнению с крысами “обедненной”, (первой) группы кора мозга была толще, а нейроны имели намного больше синапсов, свидетельствующих об образовании значительного количества контактов между ними (Renner, Rosenzweig, 1987).
Необходимость пребывания в обогащенной среде для формирования у новорожденного зрелого мозга обнаруживается в различии освоения многих навыков детьми, воспитанными матерью, постоянно общающейся с ними, и детьми из домов ребенка (рис. 20.5). Дети в домах ребенка меньше стимулируются со стороны внешнего мира, живут в обедненной среде. Их развитие значительно отстает от нормы: некоторые из них неспособны сидеть до полутора лет, около 15 % начинают ходить только к трем годам.
Функциональная пластичность у детей происходит за счет медленной миелинизации мозолистого тела, а также за счет избыточности синапти-ческих связей (Levine, 1983). Пласти-
Рис. 20.6. К. Лоренц подбадривает гусят звуками, имитирующими их “язык” (Тинберген, 1978)
![]() |
Рис. 20. 7. Молодые белые гуси щиплют шевелюру К. Лоренца, воспринимая его как свою мать (Тинберген, 1978). |
ческие возможности мозга можно проиллюстрировать следующими данными. Показано, что у нормально рожденных детей, проживающих в неблагоприятных семьях, в подростковом возрасте отмечается в 10 раз больше мозговых повреждений, чем у детей, получивших родовые травмы, но проживающих в благоприятных условиях. Описан случай, когда в 1970 г. в Калифорнии нашли девочку Джини, родители которой не занимались ею, и свою жизнь до 13 лет она прожила привязанной к стулу. Эта девочка не умела жевать, ходить, говорить. Вся деятельность ее обеспечивалась активностью только правого полушария.
Такого рода данные позволили предположить, что развитие человека связано с критическими, или сенситивными периодами, в течение которых формирование той или иной функции зависит от наличия специфических для данной функции сигналов, способствующих интенсивному ее формированию.
Ярким примером такого критического периода у животных может быть импринтинг — запечатлевание образа родителя и будущего сексуального партнера, — описанный К. Лоренцом (Lorenz, 1979). Он провел эксперимент с выводковыми птицами: вылупляющиеся из яиц гусята вместо гусыни первые часы проводили с Лоренцом. Оказалось, что позднее, когда к ним подсадили гусыню, они отказались воспринимать ее как свою мать и всюду следовали за Лоренцом (рис. 20.6). Дальнейшие исследования подтвердили, что любой движущийся предмет, появившийся перед гусятами в первые 18 часов после того как они вылупились на свет, воспринимается ими как мать (рис. 20.7) (Lorenz, 1979). Более того, достигнув половой зрелости, эти пти-
Рис.20.8. Крысы в состоянии псевдокатато-нии. Рис. предоставлен В.Г. Колпаковым |
цы не пытались искать сексуальных партнеров среди гусей, что свидетельствует о более широком значении данного периода.
Наблюдения К. Лоренца продемонстрировали еще одну особенность критического периода: чем раньше в процессе онтогенеза он происходит, тем сложнее восстановить то, что нарушается вследствие отсутствия специфических сигналов из среды. Нарушения, возникающие сразу же после рождения или до него, могут быть необратимыми.
Импринтинг — это особая форма обучения, возникшая в эволюции потому, что учиться необходимо не у всех, а только у тех особей своего вида, которые уже проявили себя как компетентные в процессе приспособления к среде. Следовательно, детям наиболее полезно учиться прежде всего у своих родителей (Дольник, 1994).
В настоящее время высказывается предположение, что такой же период есть у человека, причем он составляет несколько часов от момента рождения ребенка (точнее, от 1 до 5 часов, согласно данным разных авторов). От рождения ребенок уже знает, как должна выглядеть его мать. Все дети реагируют на овал с буквой Т в середине с большим оживлением, чем на любые другие геометрические конструкции. Эта конструкция ближе всего к человеческому лицу. Более того, каждый родитель противоположного пола является образцом будущего брачного партнера для ребенка (Дольник, 1994). В этот период новорожденный фиксирует с помощью осязания, зрения, слуха и обоняния образ родителей, запоминая частоту дыхания и сердцебиения, запах и многое другое, благодаря чему создаются условия взаимной привязанности и подчинения детей родителям (Ainsworth, 1979).
Слух у ребенка появляется на седьмом месяце внутриутробного периода. Поэтому он запоминает стук материнского сердца и ее дыхание. После рождения восприятие этих звуков способствует формированию образа матери. Его дополняет запах молока, ощущение ее рук. Зрение в этот период его жизни еще недостаточное, хотя уже через несколько дней наибольшую реакцию будет вызывать человеческое лицо, отстоящее на 19 сантиметров, — то расстояние, которое бывает между младенцем и матерью во время кормления.
Считается, что пребывание отца рядом с новорожденным также способствует формированию между ними близких отношений.
Влияние матери на дитя столь велико, что оно способно изменить не только поведение, но и биохимию мозга. В оригинальном эксперименте (Колпаков и др., 2001; Amstislavsky, e.a., 2001) крысы одной линии воспитывали новорожденных самцов крыс другой линии. Эти линии существенно отличались друг от друга как по биохимическим, так и по поведенческим характеристикам. С помощью селекции из крыс линии Вистар выведена линия крыс ГК, особи которой обнаруживают псевдокаталепсию (состояние восковой гибкости). Крысу, которая находилась в углу клетки, с помощью палочки приподнимали за передние лапы и придавали неподвижную вертикальную позу. Когда палочку убирали, то крыса не принимала привычное положение, а оставалась в той же застывшей позе. Более того, она сохраняла ее в течение двух минут и более (рис. 20.8). Маленькие крысята из такой линии, когда их брали за кожу задней поверхности шеи, проявляли щипковую каталепсию — на
![]() |
некоторое время застывали неподвижно (рис.20.9). Этот признак оказался генетически устойчивым (Колпаков, 1990).
![]() |
Рис. 20.9. Проявления каталепсии у белой крысы. Рис. предоставлен В.Г. Колпаковым |
Если крысят линии ГК сразу же после рождения подкладывали для воспитания в гнездо крысы линии Вистар, то явления каталепсии у них сглаживались, но обнаруживались у крысят линии Вистар, воспитанных матерями линии ГК. Более того, в норме у крыс линии ГК снижен уровень дофамина в гипоталамусе и продолговатом мозге. Перекрестное воспитание вело к увеличению его в обеих линиях крыс. Уровень норад-реналина во фронтальной коре у крыс линии ГК ниже. Однако при перекрестном воспитании уровень норадреналина у них повышался, у крысят Вистар — понижался. Авторы первоначально интерпретировали эти данные как результат реакции на стресс, каковым является перекрестное воспитание. Но позднее выяснилось, что выраженность изменений у крысят зависит от времени, проведенного приемной матерью в гнезде.
Поэтому можно предположить, что эффект обусловлен импринтингом, то есть крысята запечатлевают специфические формы поведения нового родителя, которые по механизму обратной связи меняют биохимию мозга.
Изменения поведения, связанные с особенностями раннего постнаталь-ного развития, демонстрируются и в экспериментах на обезьянах. У хвостатых приматов маленькие детеныши, выросшие с макетами с длинными хвостами, вырастали более смелыми и общительными, чем те, у которых был короткий хвост. У людей нет хвоста, но ребенок цепляется за юбку матери и предпочитает мохнатые игрушки (Дольник, 1994).
В эксперименте X. Харлоу в 1959 г. (Harlow, Harlow, 1966) изучалась привязанность между родителями и детьми. В клетку для молодых обезьян, содержавшихся в изоляции с рождения, помещали манекены. Один представлял собой полый цилиндр с соской. Сверху к цилиндру было прикреплено грубое подобие головы. Второй манекен был обтянут мягким плюшем и подогревался до температуры тела. Оценивалось время пребывания обезьян на манекенах. Оказалось, что они подходили к проволочному манекену только покормиться, тогда как большую часть времени проводили на плюшевом манекене. Детеныш, воспитывающийся плюшевым манекеном, легко иссле-
![]() |
довал среду, убегая к матери в случае опасности. Второй, “воспитанный” проволочным манекеном был пуглив и осторожен. Напряжение его усиливалось с каждым днем.
Рис. 20.10. Первые шаги. Рефлекс хождения у новорожденного. Фото М.Н. Хорошева |
У всех детенышей, воспитывавшихся в подобных условиях, в дальнейшем отмечали трудности в общении со сверстниками и половыми партнерами. Молодая самка резус, полностью изолированная от сородичей в течение первых двух недель жизни, повзрослев, не могла забеременеть. Если же ей это удавалось, то она не могла выносить малыша, поскольку каждая беременность заканчивалась выкидышем. Следовательно, для нормальной дифференцировки мозга и активации специфических программ полового поведения необходимо раннее общение с представителями своего вида.
При рождении ребенок наделен большим количеством безусловных рефлексов, что позволяет ему начать воспринимать, отбирать и организовывать информацию. Более того, у него существуют готовые врожденные механизмы предвидения (антиципации) (Сергиенко, 1992). Новорожденные поворачиваются по направлению к звуку, вращают глазами и головой, если желают увидеть то, что слышат (ориентировочный рефлекс). Они открывают рот, когда взрослый нажимает на середину ладони (рефлекс Бабкина), выпрямляют ноги или имитируют хождение, когда ступни касаются опоры (рефлекс опоры и хождения) (рис. 20.10). Они выгибают подошвенную поверхность ступни, если кто-нибудь проводит пальцем по подошве (рефлекс Ба-бинского). Когда ребенка выкладывают на живот, он поворачивает голову в сторону, что облегчает дыхание, и пытается ползти, если надавить ему на пяточки. Новорожденный может достать, толкнуть или схватить какую-нибудь вещь. И, конечно же, он сосет все, что попадает к нему в рот или крепко сжимает кулачки (хватательный рефлекс). Этот репертуар позволяет в дальнейшем освоить все виды человеческой жизнедеятельности.
Проведенные исследования также показывают, что в возрасте меньше, чем неделя, младенцы отлично определяют цвет и форму предметов. Они могут имитировать выражение лица других людей. Например, если мать показывает язык, ребенок высунет свой. Если она моргает, он моргнет в ответ. Если мать открывает и закрывает рот, ребенок синхронно будет делать то же самое (рис. 20.11)
Есть данные, что критический период развития музыкального слуха сопряжен с двумя последними месяцами внутриутробного развития и первым годом жизни ребенка. Иными словами, развитие его в семье, где будет соответствующая звуковая стимуляция, позволит ему реализовать генетически заложенную способность воспринимать изменение высоты тона.
Одним из доказательств реальности такого критического периода явля-
ется особенность слухового восприятия у представителей разных народов. Жители ряда стран Юго-Восточной Азии, где понимание речи связано не только с необходимостью дифференцировать фонемы, но и слышать высоту тона, на которой она произносится (например, языктхай), различают четверть тона и воспроизводят это изменение высоты звука при пении. В европейской же традиции, где нет таких требований к речи, наличие музыкального слуха связывается со способностью различать ступени только в полтона (Ха-мори, 1985). Можно предположить, что дети музыкантов потому часто имеют великолепный слух, что музыка является естественным фоном их жизни с самого момента рождения. Это, в свою очередь, позволяет полностью реализоваться заложенной в генах программе. В настоящее время обнаружено, что дети, которые слышали много музыки, в дальнейшем имели и хорошие математические способности.
Показано, что в тех случаях, когда ребенок до трехлетнего возраста не слышал нормальную речь, никакие усилия в дальнейшем не разовьют в нем способность членораздельно говорить. Критический период развития речи составляет первые три года жизни (Lenneberg, 1967). Известны случаи воспитания детей животными, а также факты, когда родители замуровывали детей в комнатах, держали в шкафах, привязывали к стулу. Во всех этих вариантах подтверждалась одна и та же закономерность: чем позднее находили или освобождали ребенка, тем меньше шансов у него было заговорить (Curtiss, 1977).
Роль критического периода в формировании речи может почувствовать любой человек, без труда освоивший в раннем детстве родной язык и начавший изучать иностранный в возрасте 10-12 лет. Часто многолетние попытки овладеть вторым языком могут не дать того эффекта, который легко достигался в критический период. Это объясняется тем, что ребенок способен
воспринимать и в дальнейшем имитировать звуки любого языка. Однако в первые годы создаются наиболее типичные связи, соответствующие фонемам родного языка, и утрачивается способность к легкому восприятию фонем другого языка.
Нобелевские лауреаты 1981 г. физиологи Д. Хьюбел и Т. Визел исследовали процессы обучения зрению, или видению. Оказалось, что в каждый данный момент человек видит только небольшой фрагмент мира, который он тут же неосознанно соотносит с накопленными знаниями, хранящимися в памяти. Зрительное мышление может быть неодинаковым вследствие разного опыта общения с людьми и окружающим миром, что показали опыты (Хьюбел, 1990), в которых исследовалось зрение после того или иного внешнего воздействия в критический период его формирования. Исследователи закрывали на время один или оба глаза новорожденных котят. При открытии глаза обнаруживалось резкое сокращение числа нейронов, возбуждающихся на стимуляцию депривированного, лишенного стимуляции, глаза. Стойкий корковый дефект возникает у котят в том случае, если зрительная депривация производилась в промежутке между 4-й неделей и 4-м месяцем жизни. Подобные эксперименты с животными во взрослом состоянии не вызывают столь драматических последствий.
Не менее доказательные эксперименты о существовании критического периода в формировании умения видеть продемонстрированы К. Блекмо-ром и Дж. Купером (Blackmor, Cooper, 1970). Они содержали новорожденных котят в темноте, предъявляя им в течение нескольких часов в день вертикальные чередующиеся черные и белые полосы. Это привело к тому, что у котят сформировались клетки, отвечающие на стимуляцию вертикальными полосами, и резко сократилось число клеток, реагирующих на стимуля- • цию полосами с другой пространственной ориентацией. Закрытие новорожденной обезьяне глаз на 1 месяц ведет к сокращению числа нейронов париетальной коры, отвечающих на зрительную стимуляцию, с 70% до одного.
Новорожденный ребенок видит достаточно плохо. Однако число синапсов в зрительной коре нарастает стремительно с двух- по восьмимесячный возраст, после чего каждый нейрон в среднем формирует связи примерно с 15 000 других нейронов (Begley, 1996).
Это обусловлено тем, что человек видит не только глазами, но и мозгом, который перерабатывает и изменяет информацию, поступающую в глаз: может расширять, удлинять или иным образом модифицировать стимулы, воздействующие на разные участки сетчатки глаза. Именно так — на уровне переработки мозгом поступающего сигнала — и могут включаться куль-турально обусловленные механизмы, действующие в критический период развития той или иной способности. Доказательством этого могут служить многочисленные примеры из области этнографии. Пространственное зрение африканских охотников-кочевников отличается от привычного нам: свою добычу охотник видит и изображает намного меньшей, чем любые предметы, сделанные руками людей. Такое самоподбадривание усваивается с детства и сохраняется на всю жизнь (Хамори, 1985).
Испанский кинорежиссер Луис Бюнюэль в своей книге “Мой последний
вздох” рассказывает, что в их семье существовало особое восприятие пауков. Все члены семьи видели этих насекомых большими, чем они были на самом деле. “Что касается моей старшей сестры, то ей не хватало бумаги, чтобы нарисовать голову и туловище паука, который однажды преследовал ее в гостинице. Почти плача рассказывала она, какие взгляды бросало на нее это чудовище, пока вошедший дежурный по этажу совершенно спокойно не выбросил его из комнаты”.
Точно так же некоторые люди относятся к червям и пресмыкающимся, которые в силу специфического восприятия и воспитания кажутся им отвратительными.
Европейской культуре видения соответствует трехмерное пространство в живописи, тогда как японцы предметы и пространство между ними видят иначе. В этом легко убедиться, посмотрев типичные картины художников, принадлежащих разным культурам (Хамори, 1985).
Различия между остротой зрения и наблюдательностью подметил в начале века исследователь народов Севера В. Богораз. Он предлагал чукчам психологический тест, заключавшийся в сортировке карточек с различными оттенками цветов. Ему с трудом удалось научить их делать хоть что-то, похожее на сортировку, поскольку у чукчей крайне беден набор слов, обозначающий цвета. Но когда они занимаются сортировкой оленьих шкур по узору и окрасу, то пользуются более 20 названиями. Сам же исследователь с большим трудом научился различать эти узоры, а некоторые так и остались для него одинаковыми, несмотря на усилия чукчей объяснить различие (Хамори, 1985). По-видимому, не восприятие зависит от языка, как утверждал Б.Л. Уорф (Wharf, 1956), а само восприятие непосредственно отражается в языке.
Огромное значение в раннем возрасте имеет возможность ребенка передвигаться. Поскольку до года большая часть детей этого еще не делает, то условия, при которых взрослые берут их на руки и переносят в другие места, позволяют детям изучать то, что недоступно пока им самим. Самостоятельная двигательная активность ребенка до года, когда он свободно передвигает руками и ногами, также усиливает соответствующую активность мозговых центров и способствует более эффективному развитию мозга. Именно поэтому дети, плотно спеленутые в течение длительного времени, отстают в интеллектуальном развитии от детей, имеющих возможность свободно двигать своими конечностями. Неподвижные мышцы не стимулируют нейроны, что может привести к гибели значительного их числа. Этим объясняется факт более быстрого интеллектуального развития детей, обучающихся плаванию до года. Обычно плавание рекомендуется уже трехнедельным детям, которые могут самостоятельно, без поддержки плавать.
Венгерский исследователь И. Хамори (1985) продемонстрировал влияние традиционных способов воспитания на болевую чувствительность. В одной из больниц Нью-Йорка проводилось исследование реакции на боль у людей, принадлежащих к разным этническим группам. Оказалось, что спинномозговой порог боли у всех обследованных примерно одинаков, однако разные народы реагируют на боль различным образом. Американец относится к боли стоически, не показывая своих страданий другим. Итальянец
Рис. 20.12. Варианты выражения лица при физической боли. А и В— определенная “формула” страдания с участием мышц области лба; С — сокращение сильных мышечных групп: мимические мышцы лица, зажмуривающие глаз и наморщивающие бровь мышцы, щечные мышцы (Гицеску, 1966).
даже небольшую боль сопровождает действиями, направленными на тот чтобы вызвать сочувствие у окружающих: плачем, стенаниями, яростной жестикуляцией. В итальянских семьях мать ограждает ребенка от ситуаций, связанных с болью, а если уж это случится, то все члены семьи разыгрывают спектакль сочувствия. Ребенок усваивает, что боль — это плохо, но она выгодна, поскольку помогает поставить себя в центр внимания. Американское воспитание более спартанское, ребенок ищет мужественные виды спорта, зачастую сопровождаемые болью, и учится тому, что боль — его личное дело (рис. 20.12).
Влияние окружения на развитие мозга в ранний период, трудно переоценить, но надо также учитывать и физиологические данные при рождении ребенка. Например, с помощью метода ядерно-магнитного резонанса показано, что выраженность асимметрии в слуховой ассоциативной коре коррелирует с когнитивными возможностями в раннем детском возрасте (Leonard е. а., 1996).
Итак, способность видеть окружающий мир не является раз и навсегда данной: она пластична и зависит от упражнения, среды и обучения, прежде всего в раннем детском возрасте. Все исходные задатки чувств определяются генами. Однако вопрос о том, какие из этих задатков и как именно окажутся реализованными, решается в особый критический период. Это крайне важный момент в развитии организма, когда мозг очень чувствителен к особым стимулам, пусковым факторам, которые инициируют развитие той или иной функции. Отсутствие их или недостаточная стимуляция, препятствующие формированию новых связей между нейронами, могут привести к необратимым последствиям.
Критическим периодом в формировании инициативы являются первые 4-6 месяцев после рождения. Роль взрослого в это время трудно переоценить.
Формирование самостоятельных действий ребенка происходит быстрее, и они будут разнообразнее при взаимном обмене эмоций матери и ребенка.
![]() |
Мать, пытаясь распознать намерения малыша, приписывает ему целенаправленность действий, наделяет их социально понятными намерениями. Если она получает удовольствие от успехов ребенка, то он ощущает радость от собственной эффективности. Это ощущение малыша от самостоятельных успешных действий квалифицируется либо как чувство собственной компетентности (White, 1959), либо как инстинкт мастерства — врожденное стремление делать или учиться тому, как делать (Hendrick, 1942). Это положительное ощущение лежит в основе чувства собственной значимости ребенка и облегчает успешную адаптацию в мире. Отсутствие же подобных ощущений ведет к задержке умственного и физического развития.
Рис. 20.13. Для нормального развития ребенку необходима адекватная стимуляция из внешней среды. |
Чтобы в действиях ребенка появился смысл, необходимо приписывать его действиям этот смысл. Именно поэтому независимо от осмысленности действий детей матери рассматривают их как осмысленные и эмоционально окрашенные. Как следствие младенец оказывается в таких коммуникативных рамках, которые позволяют ему узнать, что его поведение целенаправленно (Snow, 1977). Проецируя на ребенка социально принятые намерения, мать развивает и усиливает их (Clark, 1978). Например, ребенок случайно направляет взгляд на предмет, а мать называет его и удерживает ее в поле видимости ребенка. Тем самым она помогает ребенку оценить свое поведение как целенаправленное, а их совместную активность — как средство общения (рис. 20.13). В дальнейшем закреплении усиливается и то и другое (Clark, 1978).
Появились данные, что потребность распознавать закономерности, зависимости в окружающей действительности может быть врожденной (Domes, 1993). Однако пока нет возможности это доказать, поскольку она может быть и результатом раннего обучения. Тем не менее доказано, что, опережая актуальные возможности ребенка, взрослый приписывает цель его действиям, тем самым стимулируя его развитие.
При отсутствии взрослого стремительно происходит задержка психического развития детей по отношению к детям, развивающимся в семье. Они менее инициативны, не умеют играть с предметами, общаться. Вместо активного освоения мира они предпочитают пассивное созерцание и наблюдение за действиями взрослого. Подобное замедление в развитии наблюда-
ется уже после 4,5 месяцев. Яркой характеристикой такого типа задержки является “скользящее исследование” (Поляков, Солоед, 2000). Беря предмет, дети недолго его изучают, не интересуются его свойствами, не проявляют активности и настойчивости. К концу года отставание в развитии наблюдался у 81 % депривированных детей и лишь у 6% детей, живущих с родителями.
У депривированных детей голосовая активность в первом полугодии жизни развивается так же, как в норме, затем резко отстает во втором настолько, что в 23 месяца их развитие остается на уровне 4-5 месяцев от рождения. К концу первого года у них отсутствуют присущие в норме предметная соотнесенность слов, понимание жестов взрослого, собственный указательный жест.
В эксперименте, когда детям показывали неподвижное изображение взрослого, домашние дети активно привлекали его внимание звуками и движениями, тогда как депривированные дети делали лишь робкие попытки (Поляков, Солоед, 2000).
Депривация может возникать не только потому, что родители оставляют ребенка, но и из-за послеродовой депрессии матери или вследствие бедности, при которой у родителей нет времени на общение с детьми (Peterson, Albers, 2001). Эти проблемы встречаются и по отдельности и одновременно, что ведет к разнообразию результатов, связанных с анализом влияния каждого из этих параметров на детское развитие.
Чрезмерная бедность в семье обусловливает снижение уровня интеллектуального развития ребенка (Smith e.a., 1997), ослабление физического развития (уменьшение роста, веса, снижение запасов жира и гемоглобина) и, как следствие — ухудшение здоровья. Эти физиологические показатели можно связать с недоеданием (Miller, Korenman, 1994). Значимый вклад имеет не временная бедность, а бедность, длящаяся многие годы. Длительная бедность ухудшает показатели интеллекта практически в 2 раза по отношению к результатам при временной бедности. Более того, снижение интеллекта с возрастом нарастает, что предполагает кумулятивное воздействие бедности (Smith e.a., 1997).
Бедные матери чаще (27%), чем женщины обеспеченные (17%), испытывают стресс (Liaw, Brooks-Gunn, 1994). В свою очередь депрессия матери и, как следствие, отсутствие эмоционального контакта с ребенком, влечет за собой трудности в освоении речи, ухудшение познавательных возможностей, трудности социального общения, поведенческие проблемы (обзор Petterson, Albers, 2001). Дети депрессивных матерей в 2-месячном возрасте менее общительны, мало глядят на мать и внешние объекты, проявляют больше отрицательных, чем положительных эмоций, менее активны, имеют большую ЧСС и уровень кортизола (Field, 1995). Депрессия матери в большей мере ухудшает когнитивное развитие мальчиков (Offord, 1989). Выявлена зависимость ухудшения когнитивного развития детей в 1,5 года от недостаточного взаимодействия с матерью в 2 месяца (Murray e.a., 1996).
По реакциям на новые стимулы детей можно разделить на 2 групы. В пер- -вую входят те, кто боится и плачет, встречаясь с непривычным событием или *
предметом. Во вторую — те, кто спокоен или рад всему новому. Если детей с первым типом реакций в первые два года по тем или иными причинам забирали от родителей, то они меняли свое поведение (Fox, 2001). Если о них заботились только родители, то поведение не менялось.
У животных есть критический период запечатлевания родины. В экспериментах птиц разного возраста (еще не вылупившихся из яиц, только что вылупившихся птенцов, слетков, покинувших гнездо, молодых, живущих с родителями, и т.д.) перевозили с привычного места обитания в другое место и анализировали, куда они возвращались после зимовки. Оказалось, что птицы, перевезенные после определенного возраста, всегда возвращались на место рождения. Если их вывозили ранее этого критического периода, то они возвращались не туда, где родились, а туда, куда были перевезены. Есть предположение, что подобное явление — чувство родины — есть и у человека. Однако для его формирование необходимо проживать на месте рождения от 2 до 12 лет (Дольник, 1994).
Для иллюстрации соотношения биологических и средовых факторов при развитии тех или иных функций мозга у человека можно рассмотреть особенность формирования зрительного восприятия.