Стадии человеческого развития по Салливену
(Каждую новую колонку следует рассматривать как дополнительную, поэтому каждое новое достижение включает в себя и то, что было достигнуто раньше)
Глава 4. Отыгрывание комплекса: роли ведьмы, героя и быка
Супружеская пара отыгрывает негативный материнский комплекс в том случае, когда супруги вынуждены исполнять определенные угнетающие их жесткие роли. Как известно, комплекс – это привычная совокупность действий и чувств, которые отражаются в межличностных отношениях, а также переживаются человеком внутри, определяя настроение и создавая напряжение, присущее внутреннему конфликту. Если негативный комплекс постоянно отыгрывается супружеской парой, межличностные отношения становятся формальными и теряют жизненную энергию. Негативный материнский комплекс образуется на основе архетипа Ужасной Матери, отражающего негативные стороны проявления заботы и привязанности – подавление и удушение. Если этот комплекс отыгрывается в отношениях семейной пары, каждый из партнеров исполняет типичные роли ведьмы, героя или быка. В нашей истории о сэре Гавейне и леди Рагнель это, соответственно, роли Рагнели, Гавейна-Артура и сэра Громера.
В сфере межличностных отношений роли противопоставлены: с одной стороны – ведьма, с другой – герой и бык. Люди, подверженные воздействию комплекса, чувствуют себя потерянными или разочарованными, они испытывают гнев, не понимая, что с ними происходит. Мне приходилось слышать, как мужчина беспомощно восклицает, находясь в состоянии, близком к истерике: «Я действительно не знаю, чего она хочет», – и при этом героически сопротивляется ведьме, роль которой отыгрывает его жена. Хотя каждый из партнеров может играть любую входящую в комплекс роль, все же каждая из этих ролей обусловлена стилями мужского и женского поведения, которые во многом определяются традициями и типичными для западного общества стереотипами мужчин или женщин. Так, согласно своей социально-половой роли, женщина должна заниматься воспитанием детей, выражать свои чувства и выстраивать отношения с людьми, дома и на работе (т. е. исполнять роль сиделки, няни и социальной служащей). А мужчине предписано быть агрессивным и стремиться к обособленности, что проявляется в увеличении психологической дистанции, характерной для так называемого рационального мышления. Так как социально-культурные тенденции оказывают влияние на поведение каждого человека, то, отыгрывая комплекс, женщины склонны выбирать роль ведьмы, а мужчины – роль героя. В этом мы убедимся несколько позже.
Психология ведьмы
Начнем с описания ведьмы. Я уже отмечала, что этот образ был хорошо известен в фольклоре XV в. Ведьма хорошо известна и сегодня, но именуется по-другому: теперь ее называют стервой, мегерой, властной матерью, а юнгианские психологи – женщиной, одержимой анимусом. По-видимому, за прошедшие века характер ведьмы ничуть не изменился: она все та же – злая, назойливая, толстая (обладает крупным телосложением, но даже при отсутствии такового, в силу своей назойливости заполняет собой все психологическое пространство), имеет магическую власть и ненасытную потребность пожирать детей и мужчин. Как и известная по современной психотерапевтической литературе доминирующая и гиперопекающая мать, ведьма растворена в своих детях и никому не позволяет взять власть в семье.
Женщина, которая находится под воздействием негативного материнского комплекса и регулярно отыгрывает роль ведьмы, ощущает горечь и боль, имея твердую уверенность в том, что является более безобразной, ничтожной и злой, чем обычная женщина. Ощущение своей никчемности и уродства дает ей повод чувствовать себя человеком второго сорта, или «недочеловеком», а по силе своего эмоционального воздействия она вполне может чувствовать себя сверхчеловеком. Женщина может вообще не отделять себя от ведьмы, будучи уверенной в том, что она никому не нужна.
Время от времени каждая женщина отыгрывает роль ведьмы. Это происходит, когда мы, женщины, чувствуем, что нас недооценивают и не понимают, когда ощущаем перенапряжение и усталость. Постепенно боль превращается в обиду, отчуждение, холодность, и мы в отчаянии разрываем отношения с близкими нам людьми. Будучи ведьмами, мы живем «в дремучем лесу» и не чувствуем себя достойными и равноправными членами семьи. В лесной чаще обычно живет только ведьма: ни один нормальный человек не захочет одиноко жить в глуши. Таким образом, одиночество ведьмы становится для нее тяжелым бременем, и со временем женщина впадает в панику. Женщина паникует от того, что никто не может ее спасти, ибо не способен понять ее чувства и реакции. Такая женщина отказывается от объяснений: она уже не пытается выразить свои чувства, потому что слышала от других – да и сама в это поверила, – что она не в состоянии вразумительно изложить свои мысли. Она может лишь вкратце описать свое состояние, но в основном будет просто скрывать свои чувства, пытаясь управлять другими людьми, осуждать их, досаждая кому-нибудь или стараясь услужить.
Несколько слов о том, как мы вместе с котерапевтом научились распознавать ведьму в отношениях супружеской пары или семьи. Самая характерная черта ведьмы – ее ненависть к самой себе. Она считает себя отвратительной – неимоверно толстой, безобразной, глупой и непривлекательной. При этом ведьма ощущает свою силу и влияние и всегда старается найти себе оправдание. Так, например, она может сказать: «Я чувствую, что, ворча на детей, я отравляю им жизнь, но почему-то никак не могу остановиться». Она чувствует себя виноватой в том, что в семье случаются конфликты и прочие неурядицы, но не может понять, в чем заключается ее вина. Часто вслух она называет себя стервой или мегерой, и ее партнер охотно соглашается, еще больше подкрепляя ее ненависть к себе.
Женщина, идентифицирующая себя с ведьмой, давно махнула рукой на свой внешний вид. Отличительной личностной чертой всех ведьм, с которыми мы встречались на сеансах психотерапии, является избыточный вес. Вне зависимости от того, действительно ли женщина имеет избыточный вес или он соответствует норме, ведьма чувствует себя толстой . А если женщина находится под влиянием социально-культурных стандартов, определяющих объем талии и бедер, то она воспринимает эти стандарты как приговор своей фигуре. Наши современники восхищаются худыми женщинами, и эта идеализация худосочности является симптоматичной в контексте наших общих проблем, связанных с негативным материнским комплексом. Вот что пишет о воздействии полноты на женскую идентичность Дженин Росс, которая работает с женщинами, страдающими булимией:
Полнота и ее ощущение обычно различаются у женщин и мужчин. Мужчина может есть часто и много, иметь избыточный вес, не любить свое тело и все же считаться (и считать себя) привлекательным… А для женщины внешность является ключевым фактором при оценке человеческих качеств; женщина ощущает себя такой , какой она выглядит. Она может быть необыкновенно умной, быть восприимчивой и компетентной, но если она полная, то должна изо всех сил доказывать свои достоинства… Мне встречалось множество мужчин, которые любили свое тело и при этом даже не думали о нем, но я никогда не встречала женщину, которая бы любила свое тело и о нем не заботилась[35].
Женщина, идентифицирующаяся с ведьмой, обычно выносит приговор своему телу, фактически обрекая себя на одиночество, и крайне неохотно «отдается» в моменты сексуальной близости, беспокоясь о своей отвратительной внешности. Естественно, отчужденность и скованность женщины воспринимается партнером как желание им управлять, что в дальнейшем может привести к возникновению ответной негативной реакции у мужчины. Еще один способ распознать ведьму, кроме выявления ее ненависти к себе, – узнать, каково отношение членов семьи к женщине как к жене и матери. В одном случае ее поведение героически терпит «Гавейн-муж», который время от времени спрашивает, чего именно супруга хочет, и никак не может понять ее ответ. Дети и муж научились ходить рядом с такой женщиной на цыпочках, словно боясь, что она может их проглотить. Они никогда не смотрят ведьме прямо в глаза. Когда она говорит: «Посмотри на меня» – они пугаются, падают духом и ведут себя так, словно она способна вытянуть из них всю душу. Сама женщина также может научиться отводить взгляд, смотреть в пол или в окно и тяжело вздыхать.
Всем своим поведением она демонстрирует огорчение оттого, что никто не в состоянии ее понять. Она права – ее никто не понимает, во всяком случае, в ее собственной семье. Может быть, отчасти это и правда, так как все, что она говорит, «не имеет смысла». Она совершенно не беспокоится о том, чтобы логично построить свое высказывание или разобраться в своих чувствах, хотя и может сделать это в отсутствие своих домочадцев. Члены семьи, прежде всего дети, будут служить ей аудиторией, либо пытаясь перевести ее невербальное поведение в слова, либо реагируя отвлекающим поведением в ответ на материнское отчуждение и гнев.
Если в одной семье домочадцы стоически терпят ведьму, то в другой к ней могут и не проявлять такого терпения. Супругом может оказаться мужчина, имеющий психологическое сходство с сэром Громером, – агрессивный и оказывающий постоянное давление на жену и детей. Он требует внимания, любви, проявления нежности и заботы о нем и полного подчинения. Он идентифицирует себя с мачо и, ведя себя агрессивно, наводит страх своей физической силой и эмоциональным напором. «Сэр Громер» заявляет жене, что с ней (и с ее матерью) «просто невозможно жить». Он не выпускает ведьму из лесной чащи, а потом с удивлением и страхом узнает, что сын его в школе проявляет неуважение к учителям-женщинам, что на спортивной площадке его мальчик «превращается в быка» или становится юным правонарушителем, наносящим ущерб чужой собственности, или пристает с домогательствами к молодым женщинам. «Сэр Громер» никогда не придет на прием к терапевту по своей воле. Как правило, прийти на терапию его вынуждают дети, которые бессознательно защищают и спасают ведьму.
В семьях обоих типов почти всегда проявляется особенность, характерная для негативного материнского комплекса: никого из членов семьи не трогают слезы матери. Слезы вызывают не жалость, а лишь презрение и раздражение. В конечном счете, как нам известно, слезы ведьмы – не настоящие . За этими слезами скрываются злоба и стремление к власти. Когда мы думаем, что женщина-ведьма плачет, мы ошибаемся: она смеется, и смех ее звучит презрительно и зловеще. Домочадцы, видя привычные материнские слезы, испытывают презрение, реагируя на иррациональное значение негативного материнского комплекса.
Далее мы рассмотрим пример клинической работы с образами ведьмы и героя в процессе терапии семейных пар. Сначала мы поговорим о Луизе, которая поневоле оказалась в роли ведьмы, реагируя на рациональный «героизм» ее мужа Ларри. Затем мы обратимся к Ларри. Эта супружеская пара, Луиза и Ларри – скорее прототип реальных клиентов или карикатурные персонажи. Это собирательный образ, не связанный с каким-то конкретным клиническим случаем. Образ Луизы показывает психологию многих женщин – моих клиенток, приведших на психотерапию своих мужей.
Луиза в образе ведьмы
Луиза – типичная женщина среднего возраста. Она полная и поэтому предпочитает одежду темного цвета, которая должна скрывать полноту: обычно это не поддающиеся описанию застиранные, пузырящиеся на коленях брюки и простая блузка на пуговицах. Луиза отличается некоторой нервозностью; она сидит на краю стула, трогая то очки, то свои наспех расчесанные волосы. Ее лицо, неухоженное, без каких-либо следов макияжа, остается застывшим и непреклонным; Луиза говорит тихо и монотонно, не проявляя никаких эмоций. Глядя в пол или в окно, она перечисляет обиды и выражает недовольство своими детьми, мужем и начальником на работе, где занимает должность секретаря. Ее повседневная жизнь представляется непрерывной чередой повседневных обязанностей и вызывающих стресс событий. Она скрывает свою ранимость за четко организованной манерой поведения, проявлением сарказма и жалобами. По-видимому, Луиза уверена в том, что муж и дети могли бы больше помогать ей по дому, но если терапевт начинает расспрашивать ее более подробно, она говорит: «Знаете, они уже помогают мне так много, что жалуются, если я прошу их сделать что-то еще». Она произносит это с такой интонацией, словно защищается и выражает недовольство собой за то, что нападает на свою семью.
Во время терапевтической сессии Луиза проявляет нервозность и замешательство: женщина становится то чересчур настойчивой, то замкнутой и отчужденной. Хотя на первый взгляд Луиза эмоционально отстранена от беседы, она часто перебивает других, вмешиваясь в разговор каждый раз, когда ее задевают чья-то реплика или высказывание. Терапевта может начать раздражать такое поведение, и он сочтет, что своим постоянным вмешательством Луиза пытается управлять терапевтической сессией. Но когда ей указывают на недопустимость такого поведения, Луиза начинает открыто защищаться, а потому ощущает себя виноватой вдвойне, ибо согласно предположению терапевта именно такое ее поведение вызывает проблемы при общении в кругу семьи. Она демонстрирует необычное навязчивое внимание к членам своей семьи: и в своих рассказах о ведении домашнего хозяйства, и впроявлении своей заботы о них на терапевтической сессии. Она опережает события и умудряется заметить потребности других людей еще до того, как они успевают их выразить; протягивает кому-то салфетку или предлагает ребенку пойти поиграть в сторонке, если тот начинает капризничать. Проявление внимания и заботы необходимо Луизе для того, чтобы скрыть свои сомнения в том, что в ее любви есть что-то хорошее, а также в том, что она сама для своих близких ничего не значит. Если бы оказалось , что близкие в ней нуждаются, тогда, наверное, она не «узнала бы» о своей никчемности.
Когда Луизу спрашивают, что она хочет получить в результате терапии, она говорит только о том, как должно измениться поведение других членов семьи. Она сетует, что Ларри никогда не говорит ей, что у него на уме, и приходится все из него вытаскивать. Видимо, Луизе хочется, чтобы муж был более эмоциональным и внимательным. Она будет рада, если Ларри станет помогать ей по дому, но она хочет, чтобы он помогал ей так и тогда , как она считает нужным. Ларри не стоит совать нос в ее дела, но он «должен вести себя как мужчина». Многие из желаний Луизы смутны и противоречивы, когда она пытается высказать их на рациональном уровне, но у нас возникает ощущение, что она все же хочет видеть в Ларри партнера, а не отца или сына.
Что же произошло с Луизой? Мы узнали, что когда-то она была романтичной и энергичной женщиной, уверенной в том, что просто создана для семейной жизни. Двенадцать лет назад, выходя замуж, она была влюблена в Ларри и ожидала, что они вместе будут строить семью. Честолюбивые стремления Ларри, его желание иметь собственный бизнес и зарабатывать деньги вполне ее устраивали. Луиза продолжает поддерживать мужа в его карьере; она гордилась и гордится им.
Расспрашивая Луизу, мы выяснили, что она все еще идеализирует Ларри, – считает его умным, способным и чувствительным человеком, который пользуется уважением своих детей и окружающих. Особенную гордость у Луизы вызывает общественная работа мужа, и ей бы очень хотелось, чтобы его теплое, доброжелательное внимание было обращено и на семью. Но эта женщина разочарована в себе и в своей внешности и больше не верит, что может быть привлекательной для Ларри и достичь каких-либо успехов в своей профессиональной деятельности. Она считает себя безобразной. Она знает , что хорошо справляется с домашними делами, и получает от этого удовольствие. И хотя Луиза не считает себя совершенной, она делает все возможное, чтобы содержать свою семью в полном порядке. Работая в своем офисе в должности секретаря она зарабатывает небольшие деньги, но там тоже трудится не покладая рук. Она знает суть и порядок работы, и у нее есть несколько отличных идей, как лучше организовать работу в офисе. Но ее начальник, видимо, не хочет, чтобы она «руководила им» и, как правило, не обращает внимания на ее предложения.
Постепенно Луиза возненавидела себя и пришла в отчаяние, потеряв надежду стать востребованной, разуверившись в своей добродетели и привлекательности, а теперь – еще и в обоснованности своих взглядов и предпочтений. У нее возникли опасения, что она попросту сходит с ума.