Пересадка ядра соматической клетки — принципиально иной случай
К счастью, есть надежда, что яростные споры о стволовых клетках, полученных из человеческих эмбрионов, в конце концов утратят актуальность. Дело в том, что исследования в другом направлении обещают еще более мощный прорыв в медицине, не связанный со столь серьезными этическими проблемами. Это пересадка ядра соматической клетки — тот процесс, посредством которого была клонирована овца Долли.
К сожалению, терминология не различает клетки, развившиеся из продукта пересадки ядра, и полученные из настоящих человеческих эмбрионов, которые образовались в результате слияния сперматозоида и яйцеклетки; соответственно, при обсуждении вопросов биоэтики между теми и другими ставится знак равенства. Отождествление появилось очень рано, и сейчас почти все участники дискуссий придерживаются его чуть ли не с рабской покорностью. Но в действительности речь идет о биологических структурах принципиально разного происхождения. А поскольку пересадка ядра соматической клетки с существенно большей вероятностью способна разрешить медицинские проблемы, очень важно разобраться в путанице, возникшей вокруг этого процесса.
Как описано выше и показано схематически на рис. П.1, при пересадке ядра не происходит слияния сперматозоида и яйцеклетки, т. е. не возникает новый набор генетических инструкций. ДНК берется из клетки эпителия (кожи) или какой-нибудь другой ткани живого организма. (В случае Долли клетку взяли из вымени, но можно было использовать почти любую ткань.) Наверное, всякий согласится, что первоначальная эпителиальная клетка донора не обладает особой ценностью с точки зрения морали, — ведь миллионы таких клеток ежедневно отмирают у нас естественным путем. Сказанное справедливо и для яйцеклетки, лишенной ядра, так как она утратила свою ДНК и неспособна стать живым организмом. Соединение двух структур дает клетку, которая не может возникнуть естественным путем, но обладает огромным потенциалом. Следует ли называть ее человеческим существом?
Если допустить, что в силу одного лишь потенциала она заслуживает «человеческого» статуса, то почему не применить аналогичное рассуждение и к эпителиальной клетке до начала манипуляций? У нее тоже был потенциал.
Вероятно, в ближайшие несколько лет ученым удастся найти сигнальные молекулы, содержащиеся в цитоплазме яйцеклетки, под действием которых ядро клетки эпителия «забывает» свою историю и заново обретает удивительную способность превращаться в клетки множества разных типов. Тогда, вполне возможно, для получения аналогичного результата нам вообще не потребуется яйцеклетка — достаточно будет поместить донорскую клетку любого типа в среду, содержащую нужную смесь сигнальных молекул. Появится ли на каком-либо шаге этой длинной процедуры структура, заслуживающая статуса человеческого существа? Не будет ли стволовая клетка, полученная в итоге, больше похожа на взрослую, чем на эмбриональную?
Шум, поднятый вокруг пересадки ядра, связан с тем, что таким способом удалось клонировать животное. Но Долли появилась на свет только потому, что продукт пересадки был намеренно имплантирован в матку овцы-донора, — оказаться там случайно он не мог. С тех пор были проведены эксперименты по так называемому репродуктивному клонированию многих других млекопитающих, включая коров, лошадей, кошек и собак. Не исключено, что в паре маргинальных исследовательских групп предпринимались даже попытки клонирования людей; глава одной из этих групп (раэлитов) ходит в серебристом гимнастическом костюме и утверждает, что в детстве его похитили инопланетяне, — понятно, что его статус как ученого весьма сомнителен. Что же касается собственно ученых, а также специалистов по этике, богословов, законодателей, то все они единодушно считают репродуктивное клонирование людей недопустимым ни при каких обстоятельствах. И дело здесь не только в серьезных моральных и теологических возражениях против изготовления копий человека столь противоестественным путем, но и просто в безопасности. Опыты по репродуктивному клонированию всех прочих млекопитающих продемонстрировали крайне низкую эффективность процедуры, которая редко была удачной. Большинство клонов погибло в результате выкидыша или вскоре после рождения, а у тех немногих, которые прожили дольше, почти в ста процентах случаев наблюдались какие-либо отклонения от нормы (Долли, например, страдала артритом и ожирением).
Итак, требование, чтобы продукт пересадки ядра человеческой соматической клетки никогда не имплантировался в матку, практически всем представляется совершенно правильным. Сражение идет по вопросу о том, допустимо ли предпринять пересадку ядра с другими целями, когда нет речи о получении самостоятельного человеческого существа. Ставки потенциально очень высоки. Тому, кто умирает от болезни Паркинсона, нужны стволовые клетки не какого-то другого донора, а его собственные. Накопленный за десятилетия опыт трансплантации органов показывает, что чужие клетки закономерно вызывают в организме реципиента разрушительную реакцию отторжения; ее стараются свести к минимуму тщательным подбором доноров, а после трансплантации — применением мощных иммунодепрессантов. Отсюда многочисленные сложности, в связи с которыми оказываются нежизнеспособными схемы с использованием для лечения разнообразных болезней анонимных эмбриональных стволовых клеток от доноров, не связанных родством с реципиентом.
Очевидно, лучше использовать стволовые клетки, генетически идентичные клеткам реципиента, т. е. как раз такие, какие получаются в результате пересадки ядра соматической клетки. Объективному наблюдателю должно быть ясно, насколько многообещающий путь к лечению огромного количества изнурительных и в итоге смертельных заболеваний открывается здесь в долгосрочной перспективе. Этичность этого метода, однако, тоже оспаривают, и обозначавший его термин «терапевтическое клонирование» к настоящему времени успел приобрести довольно сильную негативную окраску. Попробуем внимательно рассмотреть моральные возражения против данной процедуры, которая потенциально представляется очень полезной, и оценить, насколько весомы доводы тех, кто считает ее недопустимой.
По моему мнению, клетка, полученная путем соединения соматической клетки и яйцеклетки, лишенной ядра, коренным образом отличается от оплодотворенной яйцеклетки. Первая представляет собой продукт лабораторных манипуляций, она не встречается в природе; Бог не планировал такого способа создания людей. Вторая же — начало нормального пути развития, который многие тысячелетия проходят организмы нашего и других видов.
Я разделяю практически всеобщее мнение о недопустимости репродуктивного клонирования людей. Имплантировать продукт пересадки ядра соматической клетки в человеческую матку было бы в высшей степени аморально, и против этого следует возражать самым решительным образом. С другой стороны, уже имеются экспериментальные данные о том, что клетки, полученные путем пересадки ядра, могут непосредственно (т. е. без прохождения через какие бы то ни было стадии развития плода) давать клетки, реагирующие на уровень глюкозы и вырабатывающие инсулин. Разве не приемлемо с точки зрения морали вырастить таким способом специализированные клетки, которые излечат подростковый диабет?
Безусловно, эта область научных исследований будет быстро развиваться. И хотя невозможно заранее предсказать те результаты, которые принесут медицине исследования стволовых клеток, их потенциал заведомо огромен. Тот, кто возражает против такого рода исследований, считает, что нравственный долг облегчать страдания людей менее важен, чем какие-то другие моральные соображения. Для некоторых верующих это, возможно, так и есть, но чтобы прийти к подобной точке зрения, необходимо полностью проанализировать все факты. Видеть здесь просто битву веры и безбожия значит игнорировать сложность вопроса.
За пределами медицины
Недавно я прочел в утренней газете статью, где разбирались различные проблемы, стоящие перед президентом Соединенных Штатов (дела у нашего командующего в то время шли неважно), и цитировались следующие слова одного из его друзей — политического консультанта: «Я никогда не видел президента обремененным своим президентством. Он поистине создан для великих свершений. Это у него в ДНК».
Говоря о ДНК, друг президента использовал распространенное выражение и, возможно, не слишком задумывался над буквальным смыслом своих слов. Но я не исключаю, что он действительно имел в виду генетическую обусловленность.
Есть ли реальные доказательства того, что типы поведения и черты характера передаются по наследству? И если да, то не приведет ли революция в изучении генома к появлению новых трудноразрешимых этических проблем? Как по-настоящему оценить роль наследственности и среды в формировании таких сложных характеристик человека? На эту тему написано много трактатов, свидетельствующих об огромной эрудиции авторов. Но еще задолго до Дарвина, Менделя, Уотсона, Крика и прочих наблюдательные люди догадались, что сама природа дала нам замечательный шанс понять степень влияния наследственности на самые разные аспекты человеческого существования. Этот шанс — однояйцевые близнецы.
Если вы встречали однояйцевых близнецов, то согласитесь, что внешне они практически неотличимы друг от друга, что у них очень похожие голоса и есть даже кое-что общее в манере поведения, но если познакомиться с ними поближе, становится понятно, что это разные личности. Ученые не одно столетие изучали однояйцевых близнецов с целью определить, какие из многочисленных наших свойств являются врожденными, а какие — благоприобретенными.
Таблица П. 1
Примечание. В левом столбце — черты характера, в правом — процент случаев, когда данная черта может рассматриваться как наследственная. Все перечисленные черты характера имеют строгое определение в науке анализа личности.
Еще более объективным будет анализ, основанный на сравнении близнецов, которые сразу после рождения были усыновлены разными семьями и росли в несхожих условиях. Такие исследования позволяют оценить степень врожденности той или иной черты характера, не выясняя ее молекулярную основу. В таблице П.1 показаны некоторые оценки того, в какой пропорции разные черты характера определяются наследственностью, по данным изучения близнецов. (Из методологических соображений эти цифры не следует рассматривать как точные.)
Исследования близнецов, тем самым, позволяют сделать вывод о большой роли наследственности в формировании многих личностных свойств.
Это вряд ли кого-то удивит — из повседневного опыта всем нам хорошо известно, что сходство между родителями и детьми может проявляться как во внешности, так и в особенностях психики. Казалось бы, зная о молекулярной природе наследования, мы должны спокойно отнестись к выявлению в ходе анализа генома деталей механизма, ответственного за передачу черт характера. Однако этот факт нас шокирует.
Одно дело сказать, что у вас бабушкины глаза или дедушкин характер, и совсем другое — что причиной здесь полученный от них тимин или цитозин в такой-то позиции генома, который вы, в свою очередь, могли передать или не передать детям. Хотя генетическое исследование человеческого поведения наверняка поможет улучшить лечение психических расстройств, с ним связаны и серьезные опасения — слишком уж близко мы подходим здесь к манипулированию свободной волей, личностью, даже душой человека.
И все-таки к этому необходимо привыкнуть. Выявление молекулярной основы определенных типов человеческого поведения идет полным ходом. Несколько исследовательских групп уже опубликовали в научной литературе сообщения о связи между распространенными подтипами рецепторов, чувствительных к нсйромедиатору дофамину, и индекса «стремления к новизне» в стандартном психологическом тесте. Но данная черта характера лишь в очень небольшой степени определяется типом дофаминового рецептора, так что, хотя с точки зрения статистики результат интересен, для конкретного человека он не имеет принципиального значения.
Идентифицирован также вариант белка — переносчика другого нейромедиатора — серотонина, — связанный с повышенной тревожностью. Получены, кроме того, данные о статистической корреляции между вариантами этого же переносчика и степенью тяжести депрессии, наступающей у человека после перенесенного жизненного стресса. Если факт подтвердится, это будет еще один пример взаимодействия наследственности и среды.
Многие интересуются генетической основой гомосексуальности. Исследования близнецов подтверждают, что у мужчин наследственность играет здесь определенную роль. Однако вероятность того, что однояйцевой близнец мужчины-гомосексуалиста тоже будет геем, составляет около 20% (независимая вероятность — 2-4%), т. е. код ДНК влияет на сексуальную ориентацию, но не задает ее жестко, а лишь определяет предрасположенность.
Ни один аспект человеческой личности не вызывает таких горячих споров, как интеллект. Социологи до сих пор не пришли к единому мнению по поводу его определения и методов измерения. С помощью разнообразных тестов на интеллектуальное развитие мы, очевидно, оцениваем уровень знаний и культуры, а не умственных способностей как таковых, и все же сильнейшую связь результатов с наследственностью невозможно отрицать (см. таблицу П.1). На момент, когда я пишу эти строки, не выявлено ни одного конкретного варианта ДНК, влияющего на IQ, но существующие методики позволяют находить такие факторы, и вполне вероятно, что со временем их обнаружится не один десяток. Можно ожидать, что здесь, как и в случае с различными аспектами человеческого поведения, вклад каждого отдельного фактора будет незначительным (измеряемым, скажем, одним-двумя баллами IQ).
А могут ли наследоваться преступные склонности? Ответ на данный вопрос, безусловно, утвердительный, и это в определенном смысле общеизвестно. Половину населения Земли составляют носители варианта генома, с которым вероятность попасть за решетку в шестнадцать раз выше, чем безнего. Я говорю, конечно же, о мужчинах и об Y-хромосоме, определяющей их пол. Знание о связи, однако, не подрывает основ нашего общества, и ни один суд ни разу еще не признал мужской пол достаточным основанием для оправдания виновного.
Вполне возможно, что помимо этого очевидного фактора удастся обнаружить и другие генетические особенности, в той или иной мере влияющие на предрасположенность к антиобщественному поведению. Приведу здесь один очень интересный пример. Все началось с изучения одного семейства в Нидерландах, многие мужчины которого резко выделялись числом совершенных правонарушений, причем схема наследования показывала, что соответствующий ген локализован в Х-хромосоме.
Дальнейшее изучение позволило выявить в этой хромосоме мутацию, которая деактивировала ген, ответственный за выработку моноаминоксидазы А (МАО-А), и присутствовала у всех мужчин семейства, склонных к противоправным действиям. Эту мутацию можно было бы рассматривать просто как редкое явление, не имеющее большого значения, но установлено, что нормальный ген МАО-А существует в двух вариантах - с высокой и с низкой активностью. И хотя не доказано, что мужчины с низкой активностью гена МАО-А вообще более склонны вступать в конфликт с законом, проведенное в Австралии обследование позволило выявить такую связь для мальчиков, подвергавшихся в детстве жестокому обращению. В этой группе носители гена МАО-А с низкой активностью, вырастая, значительно чаще совершали преступления или антиобщественные поступки. Здесь мы, тем самым, снова видим взаимодействие наследственности и среды: генетическая предрасположенность, определяющаяся особенностью гена МАО-А, проявляется только при добавлении внешнего фактора — жестокого обращения с ребенком — и только как статистическая закономерность. Из общего правила было немало исключений.
Несколько лет назад в одном из периодических изданий, посвященных вопросам религии, мне встретилась статья, автор которой спрашивал себя, может ли и религиозность быть генетически обусловленной. Я улыбнулся, подумав: вот он, крайний генетический детерминизм. Но может быть, мои выводы были слишком поспешны — ведь совершенно не исключено, что люди с определенным складом характера (определяющимся, в свою очередь, слабыми наследственными факторами) склонны верить в Бога больше, чем все прочие. Результаты, полученные в недавнем обследовании однояйцевых близнецов, позволяют предположить, что так оно и есть (с оговоркой о весьма небольшом наблюдаемом влиянии наследственного фактора).
Вопрос о наследственной подоплеке религиозности недавно привлек большое внимание в связи с выходом книги «Ген Бога», автор которой Дин Хеймер известен своими работами по изучению наследственного характера стремления к новизне, тревожности и мужской гомосексуальности. «Ген Бога» попал в газетные заголовки, статья о нем была даже вынесена на обложку журнала Time. Но при внимательном чтении книги видно, что ее заголовок — явное преувеличение.
Хеймер с помощью психологических тестов родственников и пар близнецов установил наследуемость так называемого «стремления к высшему» (self-transcendence) — личностной характеристики, выражающейся в способности индивида принимать то, что не может быть непосредственно доказано или измерено. Сама по себе передача по наследству в данном случае не удивительна, так как передаваться, по-видимому, могут почти все черты характера, но автор работы идет дальше, утверждая, что ему удалось установить корреляцию между выраженностью стремления к высшему и определенным вариантом гена VMAT2. Поскольку эти данные ни разу не посылались на отзыв и не публиковались в научных изданиях, эксперты по большей части отнеслись к гипотезе с изрядным скептицизмом. Автор рецензии в Scientific American саркастически заметил, что правильно было бы назвать книгу так: «Ген, ответственный за менее чем один процент вариативности, выявленной по результатам опроса, предназначавшегося для оценки фактора, который именуется стремлением к высшему и способен, по данным одного неопубликованного и не получившего никаких отзывов исследования, означать что угодно — от принадлежности к партии зеленых до веры в паранормальные явления».
Итак, многие особенности человеческого поведения, безусловно, передаются по наследству, но все они определяют лишь тенденцию, которая проявляется с вероятностью, практически всегда очень далекой от ста процентов. Огромная роль принадлежит здесь и среде, в особенности детским впечатленим, и свободной воле индивида. В будущем ученые наверняка откроют много новых деталей, касающихся молекулярной основы наследственных факторов, но не будем преувеличивать степень влияния генов на нашу личность. Да, каждому из нас сдали определенный набор карт, и со временем эти карты раскроются. Но как играть, зависит от нас самих.