Руководство по интерактивной имагогике
![]() |
Издательство Института Психотерапии Москва |
Рекомендовано к печати Учебно-методическим объединением университетов РФ
Лебедев В. Б., Биньковская Н. В.
Миры воображения: Руководство по интерактивной имаго-гике. - М.: Изд-во Института Психотерапии, 2002. — 229 с.
Мир воображения, или имагомир, поражает своим богатством и необыкновенной силой, способной оказывать значительное влияние на поведение и психофизическое состояние человека. Часто населяющие его образы отражают психические состояния и ресурсы личности. Здесь все взаимосвязано, это своего рода игровая площадка, на которой человек получает возможность увидеть собственные психические структуры и попытаться интегрировать их на новом уровне.
В этой книге речь идет о взаимодействии с миром символических образов, подробно описывается символическое значение основных образов и мотивов, приводится масса техник работы с воображением и все это проиллюстрировано многочисленными примерами из реальной практики.
ISBN 5-89939-080-8
©Лебедев В.Б., Биньковская Н.В., 2002 © Изд-во Института Психотерапии, 2002
СОДЕРЖАНИЕ
Введение..................................................................................... 4
Часть I. ТОЧКА ВХОДА........................................................... 8
Глава 1. Наш старый мир................................................. 9
Глава 2. Образы в психотерапии................................... 18
Глава 3. Внутренний источник...................................... 25
Часть II. СИМВОЛИЧЕСКИЕ МОТИВЫ............................. 35
Глава 4. Увидеть цветок....................................................... 36
Глава 5. Путешествие начинается................................. 44
Глава 6. Реки как люди.............................. .................... 57
Глава 7. Волшебная гора................................................. 71
Глава 8. Дом, который построил Карл.......................... 79
Глава 9. Лес, поляна.............................................................. 94
Часть III. РАСШИРЯЯ ВООБРАЖАЕМЫЕ ГРАНИЦЫ... 108
Глава 10. Соседи по планете............................................... 109
Глава 11. В глубинах тела................................................... 124
Глава 12. Зеркала и двери: знаки перехода........................... 139
Глава 13. Меч и ваза: мужчина и женщина.......................... 147
Глава 14. Подземный мир................................................... 159
Глава 15. Погружение в неисчерпаемое............................... 167
Часть IV. УРОВНИ СВОБОДЫ............................................ 181
Глава 16. Тихий далекий голос........................................... 182
Глава 17. Ресурсы и стратегии............................................ 199
Заключение.............................................................................224
Литература.............................................................................227
ВВЕДЕНИЕ
Основной интерес моей работы связан не с лечением неврозов, а с приближением к непостижимому. Но чем более вы приобщаетесь к опыту непостижимого, тем больше вы освобождаетесь от пут патологии. К. Г. Юнг. Письма
На рубеже XIX и XX веков в психологии происходит выдающееся событие — Фрейд публикует «Толкование сновидений», работу, которая окажет огромное влияние на развитие практической психологии и психотерапии в течение всего следующего столетия. До этого, начиная с XVII века1, в западной психологии доминировало представление о воображении как всего лишь об «осколках реальности», побочном продукте активности психики (во всяком случае как о феномене, не имеющем никакого практического значения в контексте оказания психологической помощи). А потом стали происходить события, свидетельствующие об изменении представлений об этих явлениях, и постепенно эти осколки стали складываться в определенную систему, претендующую на несколько более высокий статус.
Давайте предпримем небольшой исторический экскурс в историю изучения мира воображения в психотерапевтическом контексте:
1867 г. Граф Эрве де Сен-Дени описывает результаты своих многолетних экспериментов по управлению сновидениями в книге «Как управлять сновидениями».
1883 г. Френсис Гальтон вводит в психологический обиход понятие «mental imagery» (ментальное воображение).
1898 г. Поль Жане описал методику «замещения образов» для работы с навязчивыми состояниями.
1 С тех пор как как Декарт определил воображение как «нереальное», поскольку оно не может быть переведено на язык линейного, «рационального» мышления, воображение стало иррациональным.
1900 г. Выходит «Толкование сновидений» Зигмунда Фрейда.
1925 г. Майкл Нахманзон разрабатывает методику повторного переживания сновидения в гипнотическом состоянии.
1932 г. Карл Хапиш публикует статью о возможностях использования символических образов в психическом оздоровлении.
1932 г. Иоганн Шульц выпускает первое издание «Аутогенной тренировки».
1945 г. Робер Дезуайе выпускает руководство по методу управляемых сновидений.
1954 г. Ганс Карл Лейнер публикует программную статью с описанием методики «направляемого аффективного воображения» (Katathymes Bilderleben).
1965 г. Основатель психосинтеза Роберто Ассаджиоли предложил новую технику работы со сновидениями - переговоры с персонажами сновидений.
1972 г. Генри Корбин вводит понятие имагомира (mundis imaginalis) как некоторой «особой реальности», отдельного мира, живущего по своим законам, который может взаимодействовать с миром восприятия и интеллекта.
1975 г. Майкл Эммонс описывает свой вариант интерактивной имагогики — «Внутренний источник: руководство по медитативной терапии».
1975 г. Карл Саймонтон сообщает об успешном применении техник образного воображения у онкологических больных.
1989 г. Майкл Россман и Дэвид Бреслер основывают Академию направленного воображения.
1996 г. В Интернете появляется сайт Международной Академии интерактивного воображения.
Похоже, что к концу XX столетия мировой ментальный маятник опять качнулся в другую сторону, несколько дискредитируя концепцию линейного биполярного мышления и объективной реальности2, «данной нам в ощущениях». Процитируем современного психоаналитика:
2 «Нет никакой ложки!» - так говорит Нео, герой Клану Ривза из «Матрицы».
«Гипносимволические техники завоевывают все большую популярность в современной психотерапии не только из-за своей краткосрочности, но прежде всего потому, что изящно находят баланс между нашей привязанностью к разумному медицинскому ритуалу и подсознательной страстью к магическим, в сущности шаманистским, путешествиям по внутреннему космосу души» (Хегай, 1997).
И все же до сих пор, через сто лет после фрейдовской революции, в коллективном сознании довольно сильны, так сказать, «сектантские»3 установки, которые затрудняют формирование системных представлений по отношению к этим проблемам:
• Существует универсальный синопсис символических образов, а также довольно жесткая причинная связь между символическим уровнем и реальностью (сонники, Луиза Хей, онтопсихология и т. п.).
• Некоторые имагометафоры более «истинны», чем другие; и эта истинность носит объективный характер4 (традиционные символические системы).
• «Плохие» образы должны быть заменены на «хорошие», удалены из сознания с целью его «гармонизации» (аутотренинг, дианетика).
• Образы сновидений всегда направлены в будущее (сны
снятся к чему-то; «мистические» метафоры оккультных концепций) или в прошлое (сны снятся из-за чего-то; «медицинские» метафоры материализма).
С точки зрения же системного подхода одним из основных методов разрешения конфликтных ситуаций являются переговоры. Поэтому основное содержание этой книги можно обозначить как психотерапевтические переговорные технологии, используемые в интерактивном процессе взаимодействия с
3 Само это слово, подразумевающее разделение и обособление, заявляет себя как
антипод системного подхода, принципиальная особенность которого состоит во вклю
чении всех элементов и структур, которые хоть каким-то боком принимают участие в
рассматриваемом процессе.
4 То есть это вообще-то никакие не метафоры, а прямое и точное отражение реаль
ности.
миром символических образов. Или, как писал в одном из своих писем Карл Юнг:
«Это трудный и важный вопрос — то, что вы называете техникой обращения с тенью. Фактически нет вообще никакой техники в том смысле, в каком техника означает наличие известного или даже предписываемого способа обращения с известной трудностью или заданием. Это скорее похоже на дипломатию или государственную политику. Прежде всего нужно всерьез принять существование тени. Во-вторых, нужно знать ее качества и намерения. В-третьих, неизбежны длительные и трудные переговоры... Никто не может заранее знать, каким будет конечный итог этих переговоров. Можно только предполагать, что в результате внимательного сотрудничества проблема сама изменится».
В этом высказывании в сжатой форме представлена вся логика интерактивной психокоррекционной работы в поле символических образов:
• признание важности воображаемых объектов и мира воображения в целом как разновидности психической реальности;
• сбор информации о символических образах и об их контексте;
• согласование интересов сторон, проведение «переговоров».
Таким неочевидным «системным» стратегиям, принципиально отличающимся от привычных типов реакций уничтожения или игнорирования противника5 (проблемы, «тени», негативного образа и т. п.), главным образом и посвящена наша книга.
5 Или, говоря другими словами, глубоко биологически укорененных реакций битвы-бегства.
Часть I ТОЧКА ВХОДА
Архетип путешествия — это первичный энергетический фактор нашей жизни. Все люди стремятся к каким-то местам, внутренним или внешним. Все они имеют свои цели, которые, как правило, оказываются совершенно непохожими на первоначальные намерения. Символами путешествия могут стать часы, календарь, свет впереди нас, дороги, тропинки, гора, дерево, лодка на воде... Архетип путешествия выполняет в нас функцию развивающего процесса, способствующего росту, взрослению и, в конце концов, старению. Мы движемся вперед скорее для собственного развития, а не для достижения каких-то целей, как это иногда представляют себе многие из нас.
С. Каплан-Уильямс. Работа со сновидениями
Реальность символического мира визуальных образов проявляется в их воздействии на поведение и психофизическое состояние человека. В терминах одной популярной символической системы можно сказать, что «воображаемое» + «символическое» = «реальное». Многие традиции использовали эту способность мира образов, имагомира, mundis imaginalis, изменять основные сценарии человеческого существования. Има-гомир можно метафорически представить как испытательный полигон, по сути являющийся не чем иным, как игровой площадкой, на которой человек получает возможность увидеть собственные психические структуры — как персонажи, обладающие разной степенью автономии по отношению к Эго и его доминирующим стратегиям, — и попробовать интегрировать их на новом уровне.
Глава 1 НАШ СТАРЫЙ МИР
Мы сознаем себя словно живущими во сне. По воле воображения мы можем странствовать духом в чертогах Великой Чистоты. Мы видим вещи как будто во сне. Отдаваясь переживаниям, мы можем улететь душой за пределы Восьми пустынь.
Гуань-инь цзы
Тещ, девятилетнего мальчика, на консультацию к психологу привела бабушка.
— Не может за себя постоять, ребята бьют, из школы страшно выходить. Л еще не хочет учиться, сутра заявляет, что в школу не пойдет, и так каждое утро, — говорит о нем бабушка.
Гена очень зажат. Напряженность и неуверенность проявляются в каждом движении, в каждом жесте. Ходит как робот, на лице «нарисованная» улыбка, трудно даже представить, что он не кривляется. Мальчик садится за стол; перед ним лежит рисунок. На нем двое взрослых и ребенок. Сюжет неясен, рисунок контурный.
![]() |
— Кто, по-твоему, эти люди?
— Это немолодая женщина, это мужчина лет тридцати, а это мальчик, ему лет десять, моего возраста.
— Расскажи о них подробнее.
— Этот мужчина голодный, он есть хочет, но женщина его ненавидит, вернее, она плохо к нему относится, не дает есть. Он ведь ест меньше этого мальчика. Его она кормит, а этот пусть хоть умрет.
— А почему он голодный?
— Ему есть не дают, вот она не дает, хотя знает, что ему негде взять.
— Как же ему помочь?
— Ему нужно давать есть и помогать. Этот мальчик пойдет в лес, там он убьет на охоте кого-нибудь. Когда он придет домой, накормит досыта его. Он всегда будет ходить на охоту и приносить ему еду.
— Почему он не работает?
— Он работал, но у него ничего не получалось...
— А эта женщина... почему она его не понимает?
— Она привыкла работать, трудиться и все на себя взваливать, ей непонятно, как так можно ничего не делать?
— Как ты к ней относишься?
— Она такая, какой и надо быть.... если бы ее не было, то мальчику плохо было бы. Но она злая, потому что не хочет помочь моему другу...
— Твоему другу?
— Да, мы друзья, а она хочет нас разлучить...
Не очень понятный на первый взгляд рассказ оказался довольно точным отражением реальной жизненной ситуации. Отец Гены болен алкоголизмом, он периодически попадает на лечение в психиатрическую больницу, прежде порядком измучив домашних своим буйным поведением. Мама Гены болеет тем же, что и отец, но она живет отдельно, вдали от сына. Бабушка всячески старается заработать деньга на жизнь, работает много, денег хватает даже на репетиторов. Только появившийся вдруг папа пропивает все, что можно, вынося из дома золото, посуду, книги. Пропивает и свою одежду, которую покупает ему мать (бабушка Гены). Бабушка рассказывает:
— Терпение не бесконечно, больше десяти лет прошло в надежде, что образумится... Не сбылось, устала, возраст, надеяться не на кого. Выгнала в который раз, железную дверь поставила, чтобы не смог выбить. Прописан он у жены, пусть там и живет. Гене жалко его до слез, ведь родной, а он просит пустить, под дверью сидит и просит хоть поесть. Только знает, что бабушка не велела, знает, что опять из дома понесет. Что же делать Гене? Дома беда, а в школе тоже наказание, там ведь его обижают...
Хотя мир полон страданий, он также полон средств для преодоления этих страданий. Е. Келлер |
Можно ли помочь изменить враждебный, пугающий мир на комфортный и интересный? Мир может быть нейтрален, как чистый лист бумаги. Во многих случаях он бывает дружественным — достаточно незамутненными глазами посмотреть на восход солнца или в глаза любимого человека. Тот мир, который видит ребенок после травмы, враждебен — он полон злобных великанов, которых другие могут считать просто ветряными мельницами; всем смешно, а ему больно1. Но такой образ мира уже сформировался, и его нельзя отменить простым убеждением или распоряжением. Образ мира может либо способствовать психофизической гармонизации за счет развития средств доступа к личностным и внеличностным ресурсам, либо является средой для возникновения расстройств поведения. Можно ли через работу в мире воображения изменить сценарий поведения, основные жизненные стратегии личности?
Учитель просит помочь в разрешении конфликта между девочкой и классом. Лена, ученица третьего класса, худенькая, высокая, приятной наружности. В классе ее не любят. Почему? Учитель говорит, что Лена сама провоцирует конфликт — «пристает» к ребятам, затем убегает, а ее догоняют и бьют.
— Я их не трогаю, они меня обзывают.
— Лена, я хочу попросить тебя сделать кое-что. Возьми, пожалуйста, лист бумаги, нарисуй все, что придет в голову. (Лена рисует большую собаку, привязанную на цепь к будке ежа. У ежа нет ни мордочки, ни лап, одни иголки.)
— Это собака. Она лает на ежа и хочет его разорвать. Если ее отпустить с цепи, разорвет. И сама пострадает, ежик ее колючками уколет.
— А как ежик к ней относится?
— Ежик? Он убежит и свернется клубком, чтобы не достала его собака.
1 Как в фантастическом рассказе Рея Брэдбери, где детская комната может стать очень опасным местом — местом, где водятся тигры.
—Что будет, если ежик угостит собаку чем-нибудь вкусным?
—Зачем ? Она же враг!
—Давай закроем глаза и попробуем поиграть в одну игру.
—А как? Что я должна делать?
—Представь, как оно есть, ежик и собака. Ты на чьей стороне?
—На стороне ежика, ведь он же ничего не сделал собаке.
—А если представить, что он угощает собаку?
—Да, она ест сахар. Наелась, подобрела.
—Наверное, он и пить хочет?
—Да, лакает из миски.
—А собака как-то изменилась?
—Да, она не злится, пушистая стала, и чище шерсть.
—Если снять с нее цепь?
—Нет, ежик не знает, можно ли ей верить. Она может погнаться за ним.
—Может быть, она просто хочет поиграть?
—Она-то хочет, а ежик не очень.
—А если ее погладить?
—Да, ей нравится, хвостом виляет, вообще-то не такая уж она и злая.
—Может, теперь отвязать?
—Отвязала. Бегает, играет с ежиком.
На следующем занятии Лена опять рисовала то, что ей захочется, и у нее получился очень похожий рисунок. Правда, с небольшим отличием — собака была не на цепи. Лена попросила снова поиграть с рисунком. Ежик опять кормил собаку, играл с ней, причесывал и просил выполнять команды. Лена рассказала, что у ежа теперь другой характер. Ежик теперь не боится собаку, они стали дружить.
Прошла еще неделя. Лена с радостью объявила, что в классе ее не обижают, а некоторые девочки стали ее приглашать играть с ними.
Практически все современные психотерапевтические концепции в той или иной степени используют различные техники работы с образами, однако наиболее последовательными, «экологичными» и максимально интерактивными2 являются, видимо, такие направления, как управляемые сновидения Р. Дезуайе3, символдрама Г. К. Лейнера4 и медитативная терапия М. Эммонза, которые, будучи в максимальной степени ориентированы на недирективный вход в пространство «чистого языка» клиента, используют трансовый диалог — интерактивный процесс, характеризующийся наличием канала интенсивной обратной связи между клиентом, находящимся в символическом мире внутренних архетипических образов (има-гомире), и ведущим. Ведущий в этом случае выполняет, так сказать, функцию поддержки клиента на границе между сном и бодрствованием, обеспечивая своего рода «якорь», одна из основных функций которого заключается в противодействии неконструктивным психологическим стереотипам (паттернам)5 клиента. В процессе такого диалога6 один из его участников описывает своему партнеру особую реальность, непосредственный доступ к которой имеет только он:
—Цветок... это флоксы... растут в запущенном саду. Они растут в разных местах... Там невдалеке начинается лес...
—Опиши лужайку.
2 Интерактивными (inter+action, взаимодействие), то есть формирующими канал обратной связи между клиентом и ведущим (например, через диалог). Как считает, например, Ф. Фанч, диалог — это одна из основных проясняющих техник.
3 Робер Дезуайе — французский психоаналитик, впервые предложивший использовать диалог с архетипическими образами, возникающими в сновидном состоянии, в психотерапевтических целях.
4 Ганс Карл Лейнер — основатель направленной аффективной имаготерапии
(Katathymes Bilderleben), экспериментатор в области ЛСД-индуцированных психозов,
разработчик «Лейномеда» — прибора биологической обратной связи по параметрам
дыхания.
5 Под паттерном в психотерапии чаще всего понимается некоторый психологичес
кий стереотип, определяющий (как правило, достаточно жестко) реакции клиента.
6 Греческие корни слова «диалог» буквально можно перевести как «поток смысла» —
и лучше, если этот поток движется не только в одном направлении.
—Большая лужайка, много цветов. Трава высокая, бабочки, насекомые...
—Что еще в траве растет?
—Клевер. Могу его почувствовать. Деревьев нет. Могу с опаской пройтись по траве. Я боюсь наступить на насекомое.
—Что нужно сделать, чтобы не наступить на насекомое?
—Ветку взять и разгребать насекомых.
—Осмотрись, может, увидишь деревья?
—Кустарник, много деревьев... овраг глубокий, на дне протекает ручей, чистая вода, дно видно, растения по течению. Очень узкая тропинка, нужно держаться за траву. Хочется опустить ладони... Вода холодная, меж пальцев струится. Умылась, приятная прохлада. Можно идти по течению... Но он зарастает в некоторых местах... К истоку пойти можно, но не хочется. Он уменьшается к истоку.
—Может быть, пойдем вниз по течению?
—Да, лучше идти по течению, камушки могут быть скользкие... Хочу, чтобы рядом с ручьем была тропинка, надо, чтобы кто-то шел впереди... Можно и самой, но надо одеться... Тогда хорошо, интересно идти. Трудно идти, можно остановиться, где ручей впадает в речку... Хорошо, что я дошла, хочется посидеть и отдохнуть. Можно полежать комфортно... Дом невысокий, комфортный, удобный, много зелени, чистый пол... Первый этаж: каменный, второй легкий, два входа есть в дом, нет построек, нет грядок... Немного запущенный сад... Чистый пол, половики как в Прибалтике, нет лишних вещей, каждая вещь здесь необходима... Хочется открыть шкаф, сундук. Шкафы старинные, ухоженные, чистые... В комоде белое белье сложено... Фотографии — там моя жизнь как бы наоборот... родители, бабушка, дедушка — я их раньше никогда не видела... Я чувствую нежность, печаль... Хочется оживить фотографии... Там родственники все здоровые, счастливые, но я для них чужая... Мне лучше за ними наблюдать, но хочу рассказать, что будет, они удивятся...
—Делай, что тебе хочется.
—Мне приятно на это смотреть, отдохнуть хочется... Диван удобный, хочется на нем посидеть с ногами. Мне хочется сидеть здесь, никуда не хочу идти. Чердак — второй этаж. Ступеньки скрипят, вещи какие-то сложены, хочется все вымыть. Я чувствую, что это мой дом. Там мокрым деревом пахнет. Там нет подвала, есть чулан, вещи, лук, сито, тазик для варенья, кое-какие вещи надо поменять...
Важным моментом при использовании любой разновидности методов активного воображения является полное включение Эго в постепенно открывающуюся перед ним сцену. Мария-Луиза фон Франц приводит пример из практики Юнга, который очень ярко иллюстрирует это положение.
«Пациентка описывает Юнгу возникший у нее образ:
— Я на берегу моря, вдруг появляется лев и идет ко мне. Затем
он превращается в корабль и исчезает в море.
Юнг прерывает ее:
— Не может быть. Когда лев подошел к Вам, Вы должны были
как-то отреагировать на него. Вы не могли бы просто так сто
ять и ждать, когда он превратится в корабль.
Можно сказать, что отсутствие реакции у пациента — например, страха или удивления — говорит о том, что она не восприняла образ льва достаточно серьезно. Какой-то частью своего сознания она понимала, что это всего лишь фантазия» (М.-Л. фон Франц, 1993).
Эти трансовые диалоги (в ходе естественного развития поля образов и с некоторой помощью ведущего) постепенно направляют внимание клиента к определенным узловым точкам, которые можно назвать зонами внутреннего конфликта. Прохождение через эти зоны может привести к отмене актуальных до этого времени психических «блоков», проявляющихся на визуальном уровне в форме различных помех, или фиксированных образов, препятствующих «исчерпанию образа»: ручью мешают течь камни, на гору нельзя забраться, в лес страшно зайти, в доме есть наглухо запертая дверь, с проявляющимися персонажами не хочется общаться, как, например, в приведенном ниже отрывке (Н., 27 лет, депрессивное состояние):
— Поле... конец лета... на поле сухая,Признаки депрессив-
почти белая трава. Так бывает в дни ного состояния, сни-
уходящего лета. Хочется побыть од- жения витальности.
ной... Далеко-далеко лес... есть и по ле
вую сторону лес... в тот, который сле-Левая сторона — все-
ва, ничто бы не заставило меня войти... гда опасная7.
7 Ну вот хотя бы: «А сосед, который слева, все смеялся, все шутил / Даже если ночью бредил, все про ногу говорил»; или, как говорит главный герой Кастанеды, «смерть всегда слева». И совсем в ином ракурсе: «Своим крестом ты разделил людей /На тех, кто слева, и на тех, кто справа».
— Может, все же попробовать?
— Нет, это не для меня... там отвратительное, мерзкое, сырое болото. Нет, сюда мне не надо... Вот впереди лес интересный. Правда, темновато, хвойных деревьев много... Я нашла место посимпатичнее, чем это... Тут много старых прекрасных деревьев...дубы, липы, раскидистый клен... Здесь я чувствую себя ребенком... Я набрела на родник... Вода в нем,как хрустальный бокал, сияет на солнце... родник обложен деревянными брусьями, и вокруг рассыпаны круглые камушки, чтобы было удобно подходить к нему... Сижу на пригорке, смотрю на воду...
— А здесь бывают люди?
— Слышу их голоса. Они и за водой приходить могут, а может, и по грибы... Вижу, кто-то идет... за деревьями не разобрать... Так хорошо было, а тут за водой человек пожаловал...
— Может, тебе стоит поговорить с ним?
— Нет, это меня раздражает! Я отойду, пусть он проходит мимо.Ветер подул, он срывает еще зеленые листья... Мужчина подходит к роднику и спрашивает, можно ли набрать воды... Я не отвечаю... Меня раздражает его попытка поговорить со мной... Я хочу уйти...
— Попробуй все же как-то пообщаться с ним...
— Он очень щедрый. Он расстелил скатерть и предлагает покушать с ним... Я знаю, что он хороший человек... У него очень красивое лицо, мужественное. Но я чувствую гнев и злобуза то, что он внедрился в мой мир. Я убегаю от него и плачу от злости на себя и на
Болото — почти всегда знак внутреннего конфликта, связанного с сексуальными драйвами и их торможением.
Старые деревья — одна из метафор детства (в контексте родительского окружения).
Мужчина, который пытается активно войти во внутренний мир, возможно, затем, чтобы как-то контролировать его, вызывает агрессивные чувства.
него... Я хотела посидеть одна, а он мне не дал. У меня его зеленое яблоко... я выбросила его. Мне спокойнее...
Отказ от известного сценария — «да убоится мужа своего».
Реальная ситуация и весь набор используемых клиентом стратегий раскрывается на символическом уровне через взаимодействие с обитателями и предметами этого мира достаточно очевидно. В то же время каждый образ можно рассматривать как целый спектр раскрывающихся элементов личного мифа — мифа, который является своего рода осью, вдоль которой раскручивается наш личностный сценарий, или мифоповествование.
Огромное преимущество мифологических понятий в том, что они в гораздо большей степени объективизируют конкретику и соответственно делают возможной персонификацию ее. Но эмоциональное качество делает их жизнеспособными и эффективными. Любовь и ненависть, страх и благоговение выходят на сцену, поднимая конфликт до уровня драмы.
К. Г. Юнг.
Воспоминания,
Сновидения, размышления
2-2178