Эмблемы, аллегории и роль знака в культурах разного типа
Символ определенным образом связан с эмблемойи аллегорией.Будучи выражены в определенной материальной структуре, символы превращаются в эмблемы.Символ становится значением этой эмблемы, ее символическим смыслом. Эмблема же имеет характер высказывания на символическом языке.
Эмблемами занимается наука геральдика.Традиционно эмблема (герб) имела изобразительные (графические) и словесные элементы. Символический рису-
нок плюс символический текст (девиз) составляли сложную систему смысловых отношений. Это была поэтика загадок, сознательно затрудняющая прочтение. Создавалась также «легенда» об эмблеме (о гербе) — описание, поясняющее ее смысл. Умение прочесть смысл эмблемы всегда выступало знаком посвященности.
Так понимали и по таким правилам создавали эмблемы во времена, когда каждый сюзерен имел свой родовой герб. Сегодня этому же набору признаков практически полностью соответствует набор базовых элементов так называемого «цвето-графического фирменного стиля». В числе таких элементов:
• изобразительный компонент — фирменный знак в виде стилизованного изображения или же логотип, выполняющий функцию знака, символика фирменных цветов и написания шрифтов (ср. символический рисунок);
• словесный компонент — слоган (ср. символический текст, девиз);
• сопроводительный текст — руководство по использованию фирменного
стиля (ср. описание, «легенда»).
Роль сюзерена в этом случае исполняет некая компания, желающая хорошо выглядеть и процветать на потребительском рынке (ср. турнире).
Тенденция к однозначности выражения и восприятия в крайних своих формах при использовании весьма усложненных символов и эмблематических композиций реализуется в аллегориях.XVIII век, называемый эпохой Просвещения, характеризуется признанием безусловной ценности рационального рассудка. Любые двусмысленности в эту пору представляются несовместимыми со строгими правилами торжествующего разума, и, соответственно, одному выражению всегда должно соответствовать одно строго фиксированное содержание. В эту эпоху восторжествовал рационалистический аллегоризм.Аллегории связываются с обозначаемыми ими предметами или явлениями столь же условно, но — единственно возможным образом. Поэтому аллегорические изображения дешифруются без того эмоционального напряжения, которым сопровождается постижение символов: восприятие аллегорий — это просто смысловая игра. При всех достижениях в области обретения позитивных знаний в эту эпоху происходит определенное упрощениеязыка культуры.
Такое усеченное, сугубо позитивистское восприятие мира для целостного человека не проходит безнаказанно. Ю. М. Лотман отмечает, что в тот же период нагнетается стрессовое состояние общества, компенсирующее недостающие эмоции: нормой жизни становятся всевозможные шествия, маневры, массовые казни и прочие символические ритуалы, сопровождавшиеся накалом страстей.
Ю. М. Лотман показал [32], что в истории культуры чередуются:
• символические культуры,порождающие в своих глубинах новые символы;
• несимволические культуры,ориентированные исключительно на рацио. Периодически складываются культуры, сами себя осмысливающие как символические.
rpNНапример, рубеж XIX-XX веков — художественное течение «символизм».
№
Такие культуры создают свою мифологию,поскольку миф — это те же символы, сложившиеся в сюжет. Через этот миф символическая культура по-своему осмысливает художественный опыт и на основе этого опыта создает новую реальность, новый мир.
Однако символика, то есть стремление понять себя через символы, свойственна и тем культурам, которые определяют себя как «прозаические», рациональные.
![]() |
Например, чин, орден — для гоголевской эпохи тоже символы. Такие культуры осмысливают жизненный материал, структурируют его и этим тоже о б н а -р у ж и в а ю т с в о ю мифогенность. Э м о ц и о н а л ь н у ю недостаточность несимволические культуры, как уже говорилось, компенсируют за счет массовых социальных выплесков.
Следует подчеркнуть, что значение символических и несимволических культур для символов несимметрично: символические культуры созидают новые символы, тогда как несимволические не могут их уничтожить. В несимволическую эпоху символы лишь временно перестают «прочитываться» как многозначные, а воспринимаются только как знаки, за которыми нет обширной культурной памяти. Символы способны «пережидать» такие периоды, как бы впадая в анабиоз.
Можно предположить, что сейчас, в эпоху, преодолевшую недавнее торжество логоцентризма, складывается культура, которую можно охарактеризовать скорее как символическую — с ее пониманием неоднозначности основ мироустройства и допущением существования многоуровневой реальности, со стремлением к универсализму и гуманитаризации так называемых «точных» знаний, со своей мифологией киберпространства, своими «чудесами» и своими «демонами».
В такой культурной ситуации дизайнер выступает посредником между различными уровнями реальности,между той, что привычна нашему обыденному сознанию, и той, парадигма которой еще только вызревает в недрах современной культуры. «Проблематизация дизайна... подсказывает нам место в мире будущего: это место Медиума, который корректирует процесс превращения вещей в знаки, а знаков в вещи и, благодаря своему положению человека "in the middle", хранит себя в иллюзорном мире компьютерной культуры» [28, с. 231].