Картина 18. Старый стал, ленивый
«От моря к баку подошел Верещагин.
— Давненько тебя не видел, Абдулла, — сказал он, с удивлением наблюдая за суетой бандитов.
— Давно, — согласился Абдулла.
— Всё кочуешь? Стреляешь?
— Старый стал, — улыбнулся Абдулла. — Ленивый. А помнишь, какой я был?»
За долгие тысячелетия правления библейской концепции её адепты, да и сам Глобальный Предиктор действительно обленились. Вопросы же, иносказательно поставленные перед Абдуллой Верещагиным, содержательно точные: “Всё кочуешь? Стреляешь?”
Библейская цивилизация — цивилизация кочевников. И это не красивый афоризм, а предел мечтаний её передовых представителей. Чтобы не быть голословными сошлемся на образ “светлого будущего” из книги «Линии горизонта» Жака Аттали, в прошлом советника нескольких президентов Франции и президента Международного банка реконструкции и развития (1992 г.), по происхождению, как нарочно для затронутой темы, — еврея:
«Человек, как и предметы, будет находиться в постоянном передвижении без адреса или стабильной семьи. Человеку “останется” либо конформировать с этим обществом кочевников, либо быть из него исключением.» «… однажды, став “протезом самого себя”, человек будет самовоспроизводиться подобно товару. Жизнь станет предметом искусственной фабрикации, носительницей стоимости и объектом рентабельности». Аттали даже спрашивает себя: «… можно ли в данном случае еще говорить о жизни, если человек производится и мыслится как товар?» «… кочевничество станет высшей формой Торгового Строя».
Это можно отнести к первой части вопроса Верещагина.
— Стреляешь? — спрашивает он далее Абдуллу. Иносказательно это может относиться либо ко второму, либо третьему обобщенному средству управления, — идеологическому. Но поскольку у Абдуллы на вооружении только пистолет (кинжал — символ информационной войны у него отобрал Сухов), то вопрос касается прежде всего идеологии. Существует мнение, будто бы западноевропейская жизнь по сравнению с жизнью в СССР была деидеологизирована. Если Запад и живет без явного оглашения идеологии, то это так видится только на поверхностный взгляд: Запад — библейская цивилизации. А Библия содержит в себе, кроме всего прочего, и идеологию общественной жизни, однако не называя её прямо идеологией. При этом Запад — до появления саентологии[120] и возникновения относительно массового интереса к восточной мистике — был идеологически однородным обществом, в котором ни что, чуждое Библии, не проявлялось так, чтобы оказать влияние на дальнейшую судьбу общества в этой цивилизации. Запад привык жить без альтернативы Библии, не понимая её существа и бессознательно принимая библейские нормы в качестве автоматизмов поведения зомби-биоавтоматов и “само собой” разумеющихся истин, одинаково пригодных для всех жизненных обстоятельств, для всех народов, для всех регионов планеты, для всех исторических эпох, вопреки тому, что это — не так.
Россия же, хотя бы вследствие того, что разные её народы исповедуют вероучения, провозглашающие не всегда совместимые между собой цели и способы их осуществления, в совокупности представляющие собой их жизненные идеалы; вследствие того, что в её истории были 70 лет строительства коммунизма, по своим идеалам отличного от повседневных норм общественной жизни Запада на основе Библии, не имеет возможности построить «правовое государство» без оглашения идеологии, что и подтверждается опытом реформ после 1991 г.
Но после 70 лет коммунистического строительства (пусть и не завершенного потому, что оно протекало со многими ошибками и под воздействием целенаправленного вредительства) в России невозможно установить в качестве государственной идеологии (“национальной идеи”) какую бы то ни было модификацию толпо-“элитаризма”, под которую — выслуживаясь перед олигархами и их оккультными хозяевами, — Думы всех созывов кропают законы.
Оглашение концепции в форме идеологии способно повысить эффективность системы, именуемой «правовое государство», придав ей качество осмысленности жизни, но ограниченно: до тех пор, пока система не столкнется с плодами ошибок, допущенных в построении идеологии. Когда это произойдет, необходимо, чтобы мировоззрение, которое выражает себя в концепции управления делами всего общества в преемственности поколений, также было оглашено явно, чтобы сама идеология стала объектом осмысленного творческого воздействия со стороны широких слоев общества.
Это — тот рубеж, к которому общество в СССР подошло к 1953 г., и от которого оно откатилось к 1985 г. далеко назад потому, что его правящая “элита” была и есть нравственно порочна и не готова к тому, чтобы извлечь именно этот нравственно неприемлемый для неё смысл из последней работы И.В.Сталина “Экономические проблемы социализма в СССР”, ставшей его завещанием. На тех же нравственных принципах формирования “элит”, в том числе и политической “элиты”, которые образно представлены в фильме куражом Верещагина, этот рубеж оглашения мировоззрения общественного в целом уровня значимости преодолеть невозможно. Но и жить, не преодолев его, общество тоже уже не сможет.
И потому не случайно на протяжении почти тридцати лет после публикации “Экономических проблем социализма в СССР”, до самого начала перестройки “элиты” предпочитали соучаствовать в Библейском проекте на положении прикормленных невольников-исполнителей. Это хорошо видно из опубликованного газетой “Секретные материалы”, № 8, июль 1999 г. выступления на общем собрании АН СССР в 1980 году Героя Социалистического Труда академика Л.С.Понтрягина[121]. Приведем из этого выступления некоторые фрагменты:
«Сионистско-масонские всходы диссидентства теперь уже можно наблюдать среди различных групп населения, но в первую очередь в таких идеологических институтах АН СССР, как Институт США и Канады[122], Институт мировой экономики и международных отношений, Институт востоковедения[123], Институт социологических исследований и др. В коридорах указанных институтов как бы получают вторую жизнь почерпнутые из сионистско-масонских враждебных нам радиоголосов такие формулировки, касающиеся Афганистана и А.Сахарова[124], как: “Им (то есть нам) это даром не пройдет — Афганистан станет для них (то есть для нас) вторым Вьетнамом”, “За Сахарова они (то есть мы) дорого заплатят, он скоро станет президентом империалистической России” и т.п.
Наряду с ответственностью директоров институтов, которых нельзя в будущем рекомендовать для избрания на ХХVI съезде партии в состав ЦК КПСС, еще большую ответственность за подобного рода фривольность несет наш президент А.П.Александров[125], который дал возможность руководству этих институтов пустить научные исследования в ложные русла. Также когда президентом АН СССР являлся уважаемый[126] Анатолий Петрович, он дал зеленую улицу для избрания на место истинного ученого Трапезникова С.П. — Е.М.Примакова (он же Киршблат), проходимца от журналистики без какого бы то ни было научного багажа. Удивительно ли, что академик Примаков сразу же по приходу в директора Института востоковедения свернул исследования по сионизму?
Более того, руководство указанных трех-четырех институтов не ограничивается в этом плане преследованием собственных сотрудников[127], а при благосклонном попустительстве академика А.П.Александрова пытается дискредитировать надолго тех, кто в других учреждениях, даже вне рамок АН СССР, пытается исследовать сионизм и масонство, а особенно их связь и взаимодействие[128]. А ведь известно, что подавляющее большинство американских президентов, конгрессменов, сенаторов, бизнесменов и прочих представителей элиты американского общества тратят значительную часть своего драгоценного времени на собрания в масонских ложах, вкладывают деньги в строительство огромных масонских храмов и т.д. и т.п. И вся эта важнейшая сторона их жизни не только не является у нас предметом для самого пристального внимания, но всякий, начинающий заниматься этим, немедленно подвергается самым неистовым нападкам со стороны руководства и послушных сотрудников вышеупомянутых институтов.
И вот результат: в наших научных идеологических институтах не могут дать вразумительного ответа и более того — сами “удивляются” тому единодушию, с которым представители 104 стран мира (плюс 18 воздержавшихся при 18 социалистических странах — против) потребовали на Генеральной ассамблее ООН в январе 1980 г. отдать Афганистан на растерзание силам реакции и империализма.
Сейчас 80 % всего капитала несоциалистического мира прямо или косвенно контролируются сионистским капиталом, наличие которого такие сотрудники из указанных институтов АН СССР, как Дидиани, Мирский, Брагинский, Рогов и др. с упорством, достойным лучшего применения, пытаются всячески опровергнуть. Но факты вещь упрямая! США портили и портят отношения с нами не в угоду национальному капиталу (там его осталось всего 5 %), а в угоду “несуществующему” международному сионистскому капиталу, под прямым или косвенным контролем которого находится 95 % экономики США. Поэтому в наши дни борьба с сионизмом, с его международным сионистским капиталом, подпираемым его пятой колонной — масонством, есть борьба с капиталистической системой вообще».
Это прозвучало по существу на заседании штаба пятой колонны жидомасонства в СССР. Выступление Л.С.Понтрягина, объективно истинное по своему существу, в котором можно только уточнить терминологию и связи приведенных им фактов с тем, что осталось в умолчаниях, не было опубликовано в средствах массовой информации СССР и не обсуждалось ни на пленумах ЦК правящей партии, ни на её съездах, ни на сессиях Верховных Советов СССР и Союзных республик. Это говорит о том, что структуры осуществления власти в СССР были внутренне полностью подконтрольны тем силам, о которых говорил Л.С.Понтрягин, и которые работали на порабощение СССР соответственно Библейскому проекту. Такое положение дел в стране складывалось потому, что всё новое, не вписывающееся в догматы библейской концепции управления, а главное — нравственно не приемлемое для её приверженцев, не имело, по их мнению, права на существование.
Откровения Абдуллы заканчиваются вопросом: “А помнишь, какой я был?” Ответ Верещагина (“Были времена!”) звучит так, что зритель и читатель должны понять: что-то объединяло их (библейскую концепцию управления и либеральную России интеллигенцию) в прошлом. Чтобы понять, что же их объединяло, следует вспомнить, что мирной беседе между Абдуллой и Верещагиным предшествовала конфликтная ситуация, возникшая по поводу “гранат не той системы”. Если бы это был конфликт реальный, а не иносказательный, то отказ в помощи банде в критической ситуации вряд ли бы сошел с рук «Таможне». Но по сути не было конфликта, что иносказательно может означать: на мировоззренческом уровне либеральная интеллигенция никогда не выходила за рамки библейской концепции управления. Возможно поэтому она так любит поговорить о социальных проблемах вообще, тщательно обходя вниманием их мировоззренческие истоки даже тогда, когда уже “пахнет жареным”.
«— А что это, люди твои, никак запалить что хотят?
— Да вот забрался один приятель — не выходит.
Тут только Верещагин понял, что задумал Абдулла.
— Федор, — позвал он Сухова. — Федор, Петруха с тобой?
— Убили Петруху, Павел Артемьевич. Зарезал Абдулла, — ответил из бака голос Сухова.
Верещагин обернулся к Абдулле. Глаза его недобро сверкнули… Но тут его позвала с берега жена.
Верещагин помешкал некоторое время и всё же пошел к берегу».
Глаза “таможни” недобро сверкнули после известия об убийстве Петрухи, но … уже звала Настасья. Это постоянное метанье между идеалистическим и материалистическим атеизмом и было следствием методологической нищеты либеральной интеллигенции России. Здесь необходимо напомнить, что Петруха был дан в помощники Сухову Рахимовым. И хотя в фильме Верещагин нигде с Рахимовым напрямую не сталкивается, в реальной жизни в СССР либеральная интеллигенция начала перестройку с реабилитации троцкистов, представляя их в глазах общественного мнения как невинно пострадавших истинных марксистов-ленинцев, что не могло не вызвать одобрения на Западе.