Могут знать, что это всего лишь история, которая пугает их
Виллем: Я не знаю,
Кейти: Итак, дом рухнул. Обломки крыши ударили вас по голове, вы получили контузию, но вы все- таки выбрались и побежали в булочную, а затем пошли в церковь. Реальность намного добрее, чем наши истории, «Мне нужен отец. Попала ли бомба в мою семью? Живы ли мои родители? Увижу ли я их опять? Как я выживу без них?»
Вшшем: Гм.
Кейти: Я бы хотела вернуться назад и побыть опять с этим маленьким мальчиком, потому что сегодня он все еще сидит здесь. История о том, что «бомба может упасть и убить мою семью», вызывает гораздо больше ужаса и боли, чем дом, действительно падающий на вас. Вы почувствовали, как он на вас падает?
Виллем: Возможно, нет, потому что я был охвачен очень сильным страхом.
Кейти: Итак, дорогой, сколько раз вы переживали свою историю? В течение скольких лет?
Виллем: Очень часто.
Кейти: Как много взрывов вы еще слышали?
Виллем: Было еще две недели бомбежек.
Кейти: Итак, фактически вы испытывали это в течение двух недель. А сколько лет вы проживали это в своих мыслях?
Виллем: Пятьдесят пять.
Кейти: Таким образом, внутри вас бомбы падали в течение пятидесяти пяти лет. А в реальности — только какую-то маленькую часть из шести лет.
Биллем: Да.
Кейти: Так кто же добрее: война или вы?
Виллем: Гм.
Кейти: Кто ведет непрерывную войну? Как вы реагируете, когда верите в эту историю?
Виллем: Мне страшно.
Кейти: Посмотрите, как вы живете, когда верите в эту историю. В течение пятидесяти пяти лет вы испытываете страх, хотя не было ни бомб, ни падающих домов. Видите ли вы причину отбросить эту историю, созданную маленьким мальчиком?
Виллем: О да.
Кейти: Кем бы вы были без нее?
Виллем: Я был бы свободным. Возможно, я был бы свободным от страха, прежде всего — свободным от страха,
Кейти: Да, таков и мой опыт. Я хочу снова поговорить с маленьким двенадцатилетним мальчиком. Это правда, что тебе нужен твой отец? Это действительно правда?
Виллем: Я знаю, что мне не хватало его.
Кейти: Я полностью это понимаю. А это правда, что тебе нужен твой отец? Я прошу тебя сказать мне правду.
Виллем: Я вырос без отца.
Кейти: Итак, это действительно правда, что вы нуждались в нем? Это правда, что ваша мать была вам нужна до тех пор, пока вы с ней опять не встретились? В реальности?
Виллем: Нет.
Кейти: Это правда, что вы нуждались в еде, когда вам хотелось есть?
Виллем: Нет. Я не голодал.
Кейти: Можете ли вы найти свободную от стресса причину для сохранения истории о том, что вам нужна была мать, вам нужен был отец, вам нужен был дом, вам нужна была еда?
Виллем: Так я могу чувствовать себя жертвой.
Кейти: Это вызывает сильный стресс. И стресс — единственный эффект этой старой, старой истории, которая даже не является правдой. «Мне нужна была мать». Это неправда. «Мне нужен был отец». Это неправда. Вы слышите это? Как бы вы жили, если бы вы не были жертвой?
Виллем: Я был бы гораздо свободнее.
Кейти: Маленький двенадцатилетний мальчик, находящийся в бомбоубежище, видишь ли ты причину для того, чтобы отбросить историю «Мне нужна мать, мне нужен отец, мне нужен дом, мне нужна еда»?
Виллем: Да.
Кейти: Только наша история удерживает нас от понимания того, что мы всегда имеем все, что нам нужно. Можете ли вы развернуть ваше утверждение? Прочтите его еще раз.
Виллем: Я не люблю войну, потому что она принесла мне много страха и ужаса.
Кейти: «Я не люблю свои мысли…»
Виллем: Я не люблю свои мысли о войне, потому что они принесли мне много страха и ужаса.
Кейти: Да. Самое худшее, что реально случилось в вашей жизни, была контузия. Так что давайте плавно перейдем к следующему утверждению.
Виллем: Вместо войны должны быть только переговоры.
Кейти: Можете ли вы действительно знать, что это правда? Вы вели мысленные переговоры в течение пятидесяти пяти лет! (Виллем смеется.) И они не смогли прекратить войну внутри вас.
Биллем: Гм…
Кейти: Как вы реагируете, когда думаете: «Войны не должно быть»? Как вы жили всю свою жизнь, пятьдесят пять лет, когда вы так думали и одновременно читали в газетах о войне?