Петербург в жизни Пушкина.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
МОРСКОЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ КОЛЛЕДЖ
Самостоятельная работа №1
Дисциплина: Литература
Тема:« Петербург в жизни Александра Сергеевича Пушкина»
Работу выполнил курсант группы №145 Коорт Дакота
Работу проверил преподаватель Марчук С.В.
![]() |
Санкт-Петербург 2016год
План.
Введение
1. Петербург в судьбе А.С.Пушкина
1.1.Последний период жизни в Петербурге
2. Петербург в поэме Пушкина “Медный всадник”
2.1.Петербург Пушкина в прозаических повестях “Пиковая дама” и “Станционный смотритель”
Заключение. Посмертная жизнь А.С.Пушкина в Петербурге
Список использованной литературы
Введение.
“Пушкин – до глубины души русский -
русский петербургского периода”.
А.И.Герцен.
Приближающееся 200-летие со дня рождения А.С.Пушкина побуждает очень многих людей разными путями выказать дань уважения и любви к великому русскому поэту. Издатели пытаются выпустить в свет новые исследования его творчества, подарочные издания его произведений. Телевидение вносит свою лепту, пытаясь обратить внимание общественности на бедственное положение тех памятных мест, музеев Пушкина, которые нуждаются в материальной поддержке. Учителя посвящают больше часов, чем отведено программой для изучения творчества поэта, перипетий его судьбы. Заезженный штамп “золотой век русской поэзии”, употребляется рядом с именем Пушкина совершенно искренне, наполняется реальным содержанием. Чем больше вчитываешься в произведения Пушкина, тем вернее приходишь к простой мысли: действительно - золото, действительно – солнце нашей поэзии.
Темой данного реферата являются сложные отношения поэта с городом, который он воспел, бытописал, любил и который убил его. Петербург подарил поэту минуты наивысшего счастья, восхищения и в то же время долгие дни тоски, душевного неспокойствия. Представить Санкт-Петербург, его душу без Пушкина теперь трудно, но и жизнь Пушкина без Петербурга немыслима. В Петербурге к Пушкину пришла слава первого поэта в России, и там же есть станция метро “Черная речка”, где стоит памятник убиенному поэту. Эта двойственность прослеживается в судьбе поэта и в его творчестве, как бы делясь на два периода: Петербург юности, передового дворянства, свободы и Петербург времени возвращения Пушкина после ссылки, с солдатской муштрой, цензурой, с дворянством, разделенным событиями 14 декабря на два стана.
Моя работа построена следующим образом: в первой части описывается в хронологическом порядке жизнь Пушкина в Петербурге; во второй дано описание Петербурга Пушкиным в произведениях “Медный всадник”, “Пиковая дама” (выбор пал именно на эти произведения, так как в литературной критике считается, что “Пиковая дама” и “Медный всадник”, наиболее яркие произведения, написанные Пушкиным о Петербурге [8, стр.31]), “Станционный смотритель”. Существует большая тесная связь между Петербургом, жизнью Пушкина и его произведениями и, конечно, невозможно разделить строго отдельно жизнь и творчество: жизнь иллюстрируется строчками стихов поэта, творчество – подробностями бытописания, социальных моментов. Активно используются отрывки из переписки Пушкина с близкими людьми, друзьями и теми, кто подготовил поэта к трагическому решению, разыгрывая дешевый водевиль и грубую интригу вокруг его имени. Сами письма Пушкина не только документы эпохи, но и произведения искусства.
Современный Петербург сохранил облик пушкинского города на Неве, красивейшего города дворцов и особняков. Пушкина уже нет с нами без малого 200 лет, а его гимн городу: “Люблю тебя, Петра творенье…” звучит. Не только петербуржцы, но и весь русский народ называет памятник Петру I скульптора Фальконе на площади Декабристов “Медным всадником”. Это еще один памятник русскому гению.
Пушкин не собирался умирать. Он хотел жить и творить в любимом городе, в своем доме, его “портфель”, как сейчас скажут, был полон творческих идей, что явилось сюрпризом для его даже близких друзей при посмертном разборе его архива. Считалось, что Пушкин исписался. Белинский писал в “Литературных мечтаниях”: “Теперь мы не узнаем Пушкина: он умер, может быть, только обмер на время” [9, стр.78]. Что уже говорить о других. От него ждали легких стихов, когда Пушкин гигантскими шагами ушел вперед и создавал “Пугачева”, “Петра”, “Медного всадника”. Публика осталась далеко позади: она теперь не понимала и не принимала поэта. К сожалению, и такой Петербург был в жизни Пушкина, когда к 1836 году в петербургских салонах образовался круг людей, объединившихся в своей ненависти к Пушкину.
Думается, что прогресс, новая цивилизация, которая наступает “на пятки” и души людей, заключается в духовном росте отдельно взятого человека и здесь без культуры, без памяти пережитого великими людьми не обойтись. Опыт их душевных страданий, философских размышлений о сути мироздания, о прекрасном в этом мире, о вечных ценностях являются составляющей нашего менталитета. Пушкин один из тех людей прошлого, который заложен в нас генно (его образ мыслей, прекрасный язык стихов и т.д.). Да, Пушкин поэт мирового уровня, но, прежде всего, он русский.
При написании реферата я столкнулся одной особенностью. Всё, что было написано о Пушкине и Петербурге, является исследованиями проведенными уже довольно давно. Недостатка в монографиях, сборниках разных авторов, посвященных этой теме, не испытывала. Однако следует отметить, что новых исследований, возможно эссе, на эту тему нет, либо они еще не изданы. Ближе к юбилейной дате в периодической печати появляются публикации о дуэлях Пушкина, о мистике в его судьбе, о его произведениях с позиций современного духовного развития общества (журналы “Гороскоп” № 9,10, 11 за 1998 г., “Литература в школе” № __ за 1998 год). Тема “Пушкин и Петербург” пока не звучала.
Отдельно хотелось бы отметить книгу, изданную в 1949 году, “Пушкинский Петербург”, в которую вошли труды известных литературоведов В.Мануйлова, Б.Томашевского, Л.Шлионского. Тираж ее был всего 15000 экземпляров и она теперь является библиографической редкостью. Это самостоятельное серьезное исследование и на сегодня является, на мой взгляд, лучшим, что было сказано о Пушкине в связи с Петербургом. Это единственное издание, содержащее адресный указатель ряда лиц, некоторых учреждений и общественных мест Петербурга, с которыми был связан поэт на протяжении последних 25 лет своей жизни.
В конце работы прилагается список литературы, использованной при работе над рефератом.
Петербург в жизни Пушкина.
В Петербурге Пушкин провел более трети своей жизни –лучшие годы юности и годы зрелости, наивысшего напряжения духовных сил, творческого подъема и бренных житейских проблем. И, наконец, трагическая развязка – дуэль на Черной речке как символ страданий и фатализма в судьбе поэта. Ни один город не был им воспет с таким высоким чувством как “град Петров” и в таких разных произведениях: поэмах, прозе, стихах, письмах.
Но Петербург в восприятии великого поэта оставался всегда двойственным. Это был город его друзей и соратников, символ величия России, но в то же время – столицей империи, дом самодержцев Российских, исполнительно следящей за ним жандармерией (во главе с А.Х.Бенкендорфом, попортившим немало крови поэту; чего стоит объемная переписка только по поводу цензуры его произведений), оплот русской научной мысли и придворного общества. Вот откуда идут столь различные образы Петербурга в творчестве Пушкина.
С одной стороны, известное всем со школьной скамьи:
“Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса”.
(из “Медного всадника”)
С другой – “свинский Петербург” и
Город пышный, город бедный,
Дух неволи, стройный вид,
Свод небес зелено-бледный,
Скука, холод и гранит…
или из письма Н.М.Языкову в Дерпт от 14 июня 1928 г.[8, стр.20]
“…И я с веселою душою
Оставить был совсем готов
Неволю Невских берегов –
И что ж? Гербовые заботы
Схватили за полы меня
И на Неве, хоть нет охоты,
Окованным остался я.
Ах, юность, юность удалая!
Могу ль тебя не пожалеть?
В долгах, бывало, утопая,
Заимодавцев избегая,
Готов я всюду был летать,
Теперь докучно посещаю
Своих ленивых должников
И тяжесть денег и годов,
Остепенившись, проклинаю”,
то есть можно говорить о Петербурге величественном и низком, Петербурге юности А.С.Пушкина и восприятии его же в зрелые годы.
Пушкин впервые осознанно познакомился с Петербургом в июле 1811 года, когда двенадцатилетним мальчиком приехал поступать во вновь открывающееся учебное заведение – Царкосельский лицей. (Есть сведения, что Пушкин на втором году жизни увидел Петербург, но прожила семья Пушкиных в Петербурге всего около года. Об этом Пушкин пишет в письме к жене: “Видел я трех царей: первый велел снять с меня картуз и пожурил за меня мою няньку”. (1801 г.) Он приехал вместе со стихотворцем Василием Львовичем Пушкиным (дядей поэта) и приятельницей В.Л.Пушкина Анной Николаевной Ворожейкиной. Жили они, в считавшейся одной из лучших в Петербурге, гостинице Демута.
Столица ошеломила Александра. Она была так не похожа на его родную тихую Москву! (Много позже в письме к своей жене Н.Н.Гончаровой он напишет: “Не люблю я твоей Москвы!”) После пестрой Москвы Петербург поразил его своей величественной красотой, блеском вод и белыми ночами. Испытания (экзамены) проходили в доме самого министра народного просвещения графа А.К.Разумовсвкого. Вскоре после экзамена Иван Пущин, живший на Мойке в доме своего деда, направился к Пушкину, “как к ближайшему соседу”. “С той поры, - вспоминал он, - установилась и постепенно росла наша дружба…” Он же вспоминал о том, что Пушкин знал гораздо больше других детей, “многое прочел, о чем мы и не слыхали, все, что читал, помнил”. Случилось так, что приехав в Петербург в июле 1811 года, Александр Пушкин жил недалеко от дома Пущиных. Спустя четверть века поэт снова оказался на Мойке – в доме Волконских. И этот, соседний с пущинским, дом стал его последним жилищем. Осенью 1811 года (19 октября) началась учеба в лицее и на 5 лет Пушкин расстается с Петербургом. “Безбожно молодого человека держать взаперти…” – жаловался Пушкин в письме к Вяземскому за год до выпуска из лицея [3, стр.209]. Наконец, наступил долгожданный июнь 1817 года. Окончив Лицей, Пушкин переезжает в Петербург (в квартиру родителей на Фонтанке у Калинина моста) и начинает самостоятельную жизнь взрослого человека. От ощущения свободы и независимости у него кружится голова, он не знает, куда броситься, с чего начать; ему теперь доступно всё – и театры, которые он непрестанно посещает, и балы, и “Арзамас”. Заветное в начале XIX века слово “театр” рождает у Пушкина желание воспеть это славное детище русской культуры в романе “Евгений Онегин” и ключом к “онегинскому” Петербургу является театр:
“Волшебный край! там в стары годы,
Сатиры смелый властелин,
Блистал Фонвизин, друг свободы,
И переимчивый Княжнин;
Там Озеров невольны дани
Народных слез, рукоплесканий
С младовой Семеновой делил,
Там наш Катенин воскресил
Корнеля гений величавый;
Там вывел колкий Шаховской
Своих комедий шумный рай…”
Образ северной столицы, созданный Пушкиным в первой главе романа, - это декабристский Петербург, Петербург высокой духовности, исполненный красоты и добра, город, помогающий новому, порожденному великой освободительной войной (1812 года) поколению самоотверженно искать пути к свободе России, к ее спасению от абсолютной монархии, пути к парламентаризму. Пушкин знакомится с членами тайных антиправительственных организаций – с Рылеевым, Каховским, Якушкиным, поэтом-партизаном Денисом Давыдовым. Постоянно бывает на литературных “субботах” у Жуковского вместе с Крыловым, Гнедичем и Батюшковым; вводит в круг признанных корифеев своих лицейских друзей – Дельвига и Кюхельбекера. Пущин Жано осуждал жизнь Пушкина этого периода, наблюдая, например, за поведением Пушкина в театре, Пущин недоумевал и досадовал, видя, как тот, “либеральный по своим воззрениям”, искал внимания у светских “львов”,… “желалось, чтобы он (Пушкин), наконец, настоящим образом взглянул на себя и понял свое призвание”. К огорчению друзей, Пушкин слишком часто проводит дни и ночи в обществе петербургских “прелестниц” и повес. “Пушкин здесь – весь исшалился…”, “Праздная леность, как грозный истребитель всего прекрасного и всякого таланта, парит над Пушкиным…” - встревоженно сообщал Вяземскому их общий друг А.И.Тургенев. Но именно в этот период Пушкин создал поэму “Руслан и Людмила” и по прочтении ее в доме у Жуковского получил портрет его со знаменитой, триумфальной надписью: “Победителю – ученику от побежденного учителя в тот высокоторжественный день, в который он окончил свою поэму “Руслан и Людмила”. 1820 марта 26 великая пятница. Пушкин стал певцом декабристов, певцом свободы. Ода “Вольность”, эпиграммы на графа Аракчеева и министра просвещения князя Голицина по словам Лажечникова “…наскоро, на лоскутках бумаги, карандашом переписанные, разлетались в несколько часов огненными струями во все концы Петербурга и в несколько дней Петербургом вытверживались наизусть” [3, стр.213]. И все – разом, катастрофически мгновенно – рухнуло 14 декабря. Декабристский город был повержен, Петербург завоевал император Николай I, сделав его твердыней самодержавия и оплотом своего правления.
Пушкин за оду “Вольность” был выслан из Петербурга еще 6 мая 1820 года. Вернулся после ссылки ровно через семь лет – в мае 1827 года уже в Петербург императорский. Всё изменилось. Пушкин в 1829 году констатировал: в новом Петербурге истреблена духовность. Устами одного из героев повести, начатой в это время Пушкин утверждал: в 1818 году “строгость правил и политическая экономия были в моде. Мы являлись на балы не снимая шпаг – нам было неприлично танцевать и некогда заниматься дамами… Теперь это все переменилось, - французская кадриль заменила Адама Смита…” [6, стр.543]. Пушкин возвращается знаменитым поэтом и поселяется в гостинице Демута – это жилище стало прибежищем поэта в Петербурге, пока он не завел своего семейного очага. Вот тогда-то и появились строчки:
“Город пышный, город бедный,
Дух неволи, стройный вид,
Свод небес зелено-бледный,
Скука, холод и гранит”.
Свою новую жизнь в столице Пушкин начал радостно, чувствуя себя легко и свободно, поверив обманчивым обещаниям Николая I (ему обещана была даже свобода от цензуры: Письмо Пушкина к А.Х.Бенкендорфу от 17 августа 1828 г.[7, стр. 25]). Однако вскоре поэту пришлось убедиться, что свобода его мнимая, что он связан по рукам и ночам, как, может быть, никто из его современников. О каждом своем шаге он должен был докладывать царю, на все просить разрешения через шефа жандарма Бенкендорфа. Если же Пушкин осмеливался ослушаться, то получал письма с предупреждениями, выговорами, просьбой явиться для отчета к Бенкендорфу:
письмо от 17 марта 1830 г. Бенкендорфа к Пушкину (г.Петербург):
“Милостивый государь, Александр Сергеевич!
К крайнему моему удивлению, услышал я, по возвращении моем в Петербург, что Вы внезапно рассудили уехать в Москву, не предверя меня, согласно с сделанным между нами условием, о сей Вашей поездке. Поступок сей принуждает меня Вас просить о уведомлении меня, какие причины могли Вас заставить изменить данному мне слову?…” [7, стр. 70].
О душевном состоянии Пушкина этой поры говорят воспоминания его новых друзей: “…В нем было заметно какое-то грустное беспокойство, какое-то первенство духа… По многим признакам я мог убедиться, что покровительство и опека императора – Николая Павловича тяготили его и душили”. Светское общество его раздражало: “… пошлость и глупость обеих наших столиц равны, хотя и различны”; “… шум и сутолока Петербурга мне стали совершенно чужды – я с трудом переношу их”, - писал он П.А.Осиповой в Тригорское; а московскому другу С.Д.Киселеву: “В Петербурге тоска, тоска…”.
Противоречивое отношение к столице – притягивание и отталкивание – сопровождает поэта на всем его жизненном пути. “Петербург уже кажется мне страшно скучным, и я хочу сократить насколько возможно мое пребывание в нем”, - пишет он Н.Н.Гончаровой, а через несколько месяцев Плетневу: “Москва мне слишком надоела”, и снова жене: “… меня тянет в Петербург. – Не люблю я твоей Москвы”.
На Пушкина писались доносы. Об одном из них он упоминает в письме к Вяземскому П.А. от 1 сентября 1828 года из Петербурга: “…Ты зовешь меня в Пензу, а того и гляди, что я поеду далее,
Прямо, прямо на восток.
Мне навязалась [новая <?> п <…> <?>] на шею преглупая шутка. До правительства дошла наконец Гаврилиада; приписывают ее мне; донесли на меня, и я вероятно отвечу за чужие проказы, если кн. Дм.Горчаков не явится с того света отстаивать права на свою собственность. Это да будет между нами…”.