Преображение доньи соледад 12 страница
— Вы маги, Паблито, неужели вы не можете прекратить все эти пререкания?
— Безусловно, мы можем, но мы не хотим. Чего ты ожидаешь от нас — чтобы мы были братьями и сестрами?
Я не знал, что сказать.
— Они были женщинами Нагваля, — продолжал он. — и, тем не менее, все ожидали, что я возьму их. Как, к дьяволу, я должен был сделать это?! Я сделал попытку с одной из них и вместо того, чтобы помочь мне, ублюдочная ведьма чуть не убила меня. В результате теперь все эти бабы остерегаются меня, словно я совершил преступление. Все, что я сделал, было выполнением инструкции Нагваля. Он сказал мне, что я должен вступить в интимную связь с каждой из них, по очереди, пока я не смогу владеть всеми ими вместе. Но я не смог вступить в интимную связь даже с одной.
Я хотел спросить его о матери, донье Соледад, но я не смог придумать способа, чтобы вовлечь его в разговор на эту тему. Мы минуту молчали.
— Ты ненавидишь их за то, что они пытались сделать с тобой? — внезапно спросил он.
Я увидел свой шанс.
— Нет, ничуть, — сказал я. — ла Горда объяснила мне их мотивы. Однако нападение доньи Соледад было очень жутким. Ты часто видишься с ней?
Он не ответил. Он смотрел в потолок. Я повторил свой вопрос. Тут я заметил, что его глаза полны слез. Его тело беззвучно сотрясалось от конвульсивных рыданий.
Он сказал, что у него когда-то была прекрасная мать, которую я мог еще, несомненно, помнить. Ее имя было Мануэлита, святая женщина, которая поставила на ноги двух детей, работая, как мужчина, чтобы поддерживать их. Он испытывал самое глубокое благоговение к той матери, которая любила и растила его. Но в один ужасный день его судьба исполнилась и он имел несчастье встретить Хенаро и Нагваля и, действуя совместно, они разрушили его жизнь.
Очень эмоциональным тоном Паблито сказал, что эти два дьявола взяли его душу и душу его матери. Они убили его Мануэлиту и уставили вместо нее эту устрашающую ведьму Соледад. Он посмотрел на меня глазами, залитыми слезами и сказал, что эта отвратительная женщина — не его мать. Она ни в коем случае не могла быть его Мануэлитой.
Он неудержимо рыдал. Я не знал, что сказать. Его эмоциональный взрыв был таким неподдельным, а его заявления такими правдивыми, что на меня нахлынула волна сентиментальности. Мысля, как средний цивилизованный человек, я должен был согласиться с ним. Это безусловно выглядело, как несчастье, для Паблито, что его путь пересекся с путем дона Хуана и дона Хенаро.
Я положил руку ему на плечо и сам чуть не заплакал. После долгого молчания он встал и вышел в заднюю часть дома. Я услышал, как он прочищает свой нос и умывает лицо в бадье с водой. Когда он вернулся, он был спокойнее. Он даже улыбался.
— Не пойми меня неправильно, маэстро, — сказал он. — я никого не виню за то, что случилось со мной. Это была моя судьба. Хенаро и Нагваль действовали, как безупречные воины, какими они и были. Я просто слаб, вот и все. Я потерпел неудачу при выполнении своего задания. Нагваль сказал, что моим единственным шансом избежать нападения этой устрашающей ведьмы было овладеть четырьмя ветрами и сделать их своими четырьмя странами света. Но я потерпел неудачу. Эти женщины были в сговоре с этой ведьмой Соледад и не захотели помочь мне. Они хотели моей смерти.
Нагваль также сказал мне, что, если я потерплю неудачу, у тебя самого не останется никаких шансов. Он сказал, что если она убьет тебя, я должен спасаться бегством ради спасения своей жизни. Он сомневался, что я успею добраться даже до дороги. Он сказал, что, располагая твоей силой и тем, что эта ведьма уже знает, она будет бесподобной. Поэтому, когда я почувствовал, что потерпел неудачу в попытке овладеть четырьмя ветрами, я считал себя пропащим. И, разумеется, я возненавидел этих женщин. Но сегодня, маэстро, ты принес мне новую надежду.
Я сказал ему, что его чувства к его матери очень глубоко затронули меня. Я был, фактически, сильно потрясен тем, что случилось, но я сильно сомневаюсь, что принес ему какую-то надежду.
— Принес! — воскликнул он с большой убежденностью. — я чувствовал себя ужасно все это время. Кому угодно станет не по себе, если тебя начнет преследовать собственная мать с топором в руках. Но теперь она выбыла из игры благодаря тебе и тому, что ты сделал.
— Эти женщины ненавидят меня, потому что они убеждены, что я трус. В их тупой башке не укладывается, что мы разные. Ты и эти четыре женщины отличаетесь от меня, свидетеля и Бениньо в одном важном отношении. Все вы пятеро были практически мертвыми до того, как Нагваль нашел вас. Он говорил нам, что однажды ты даже пытался покончить с собой. Мы были не такие. Мы были благополучными, жизнерадостными и счастливыми. Мы противоположны вам. Вы отчаявшиеся люди, мы — Нет. Если бы Хенаро не встретился на моем пути, я был бы сегодня счастливым плотником. Или может быть, я уже умер бы. Это не имеет значения. Я делал бы то, что мог, и это было бы прекрасно.
Его слова ввергли меня в любопытное состояние. Я должен был признать, что он прав в отношении того, что эти женщины и я сам действительно были отчаявшимися людьми. Если бы я не встретил дона Хуана, я, несомненно, умер бы, но я не мог сказать, как Паблито, что чувствовал бы себя прекрасно в любом случае. Дон Хуан дал жизнь и энергию моему телу и свободу моему духу.
Утверждения Паблито заставили меня вспомнить нечто, что дон Хуан сказал мне однажды, когда мы говорили об одном старом человеке, моем друге. Дон Хуан сказал очень выразительно, что жизнь или смерть этого старого человека не имеют абсолютно никакого значения. Я ощутил легкое раздражение, т.к. подумал, что дон Хуан хватил через край. Я сказал ему, что само собой разумеется, что жизнь и смерть этого человека не имеют никакого значения, т.к., по-видимому, ничто в мире не может иметь какого-либо значения, кроме как лично для каждого из нас самих.
— Ты сам сказал это! — воскликнул он и засмеялся. — это в точности то, что я имел в виду. Жизнь и смерть этого старого человека не имеют значения для него лично. Он мог бы умереть в 1929 или в 1950, или мог бы жить до 1995 года. Это не имеет значения. Все одинаково неинтересно для него.
Моя жизнь до встречи с доном Хуаном протекала по этому пути. Ничто не было никогда важным для меня. Я привык действовать так, как если бы определенные вещи волновали меня, но это была только рассчитанная уловка, чтобы казаться чувствительным человеком.
Паблито заговорил со мной и нарушил мои размышления. Он хотел узнать, не задел ли он мои чувства. Я заверил его, что это пустяки. Чтобы возобновить разговор, я спросил его, где он встретился с доном Хенаро.
— Случилось так, что мой хозяин заболел, — сказал он. — и мне пришлось отправиться на городской базар вместо него, чтобы построить новую секцию мануфактурных лавок. Я работал там два месяца. Там я встретил дочь владельца одной из лавок. Мы слюбились. Я сделал стойку ее отца немного больше, чем другие, так что я мог заниматься с ней любовью под прилавком, в то время, как ее сестра обслуживала покупателей.
Однажды Хенаро принес торговцу, располагавшемуся напротив через проход, мешок лекарственных растений и во время разговора с ним он заметил, что мануфактурная стойка трясется. Он внимательно посмотрел на стойку, но увидел только полусонную сестру, сидящую на стуле. Тот человек сказал Хенаро, что каждый день примерно в это время стойка вот так сотрясается. На следующий день Хенаро привел Нагваля посмотреть трясущуюся стойку, и она действительно в тот день сотрясалась. Они пришли опять на следующий день, и она тряслась снова. Тогда они стали ждать, пока я не вышел.
В тот день я познакомился с ними, а вскоре после этого Хенаро сказал мне, что он травник и предложил изготовить мне снадобье, против которого не устоит ни одна женщина. Я любил женщин, так что попался на это. Он, конечно, сделал снадобье для меня, но на это ему понадобилось 10 лет. В течение этого времени я успел узнать его очень хорошо и полюбил его больше, чем если бы он был моим родным братом. А теперь мне его не хватает, как дьявола. Так что ты видишь — он поймал меня на крючок. Иногда я рад, что он сделал это, однако, чаще я негодую на это.
— Дон Хуан говорил мне, что маги должны получить знак, прежде чем избрать кого-то. В твоем случае было что-нибудь подобное, Паблито?
— Да. Хенаро сказал, что сначала он с любопытством смотрел на стойку, которая трясется, а потом он увидел, что два человека занимаются любовью под прилавком. Тогда он сел, чтобы подождать людей, которые выйдут оттуда, он хотел посмотреть, кто они такие. Спустя некоторое время за стойкой появилась девушка, но меня он пропустил. Он подумал, что это очень странно, что он пропустил меня, т.к. он принял решение обязательно увидеть меня. На следующий день он пришел опять с Нагвалем. Тот тоже видел, что два человека занимаются любовью, но когда наступило время застигнуть меня, они оба пропустили меня. Они снова пришли на следующий день, Хенаро обошел вокруг и стал за стойкой, а Нагваль остался стоять перед ней.
Когда я выползал, я наткнулся на Хенаро. Я подумал, что он не увидел меня, потому что я был еще скрыт куском материи, закрывавшем маленькое квадратное отверстие, которое я сделал в боковой стенке. Я начал тявкать, чтобы он подумал, что за занавеской находится маленькая собачка. Он зарычал и залаял на меня, и я действительно поверил, что с другой стороны была огромная свирепая собака. Я так перепугался, что выбежал с другой стороны и с размаху налетел на Нагваля. Если бы он был обычным человеком, я опрокинул бы его на землю, потому что я бежал прямо на него, но вместо этого он подхватил меня, как ребенка.
Я был изумлен до предела. Для такого старого человека он был невероятно сильным. Я подумал, что мог бы использовать такого силача, чтобы он носил строительные материалы для меня. Кроме того, я не хотел терять лица перед человеком, который видел, как я выбегал из-под прилавка. Я спросил его, не хочет ли он работать на меня. Он согласился. В тот же самый день он пришел в мастерскую и стал работать моим подручным. Он работал там ежедневно в течение двух месяцев. Эти два дьявола не оставили мне ни одного шанса.
Несообразный образ дона Хуана, работающего на Паблито, сильно рассмешил меня. Паблито начал имитировать, как дон Хуан переносил стройматериалы на своих плечах. Я должен был согласиться с ла Гордой, что Паблито такой же хороший актер, как Жозефина.
— Почему они пошли на все эти хлопоты, Паблито?
— Они должны были трюком заманить меня. Не думаешь ли ты, что я пошел бы за ними, как ты? Я всю свою жизнь слышал о магах и исцелителях, о колдунах и духах, и я не верил ни на йоту этому. Те, кто говорили о таких вещах, были просто ничтожными людьми. Если бы Хенаро сказал мне, что он и его друг являются магами, я бы распрощался с ними. Но они были слишком умны для меня. Эти два лиса действительно были хитрыми. Они не спешили. Хенаро сказал, что он ждал бы около меня, даже если бы на это ему понадобилось бы 20 лет. Поэтому Нагваль и пошел работать на меня. Об этом попросил его я, так что, фактически, это я сам дал им ключ.
— Нагваль был усердным работником. Я был тогда немного плутоват и думал, что я один разыгрываю трюк с ним. Я верил, что Нагваль — просто старый глупый индеец, поэтому я сказал ему, что собираюсь представить его хозяину, как своего дедушку, иначе его не возьмут работать, но за это я должен получить какую-то долю его заработка. Нагваль сказал, что это его вполне устраивает. Он отдавал мне кое-что из нескольких песо, которые он зарабатывал каждый день. Мой хозяин был очень восхищен моим дедушкой, что тот был такой выносливый работник. Но другие парни потешались над ним. Как ты знаешь, он имел привычку время от времени трещать всеми связками. В мастерской он трещал ими всякий раз, когда что-нибудь нес. Люди, естественно, думали, что он такой старый, что когда несет что-нибудь на спине, то все его тело скрипит.
Я выглядел довольно жалко по сравнению с Нагвалем в роли моего дедушки. Но к тому времени Хенаро уже возобладал над моей личностью. Он сказал мне, что дает Нагвалю принимать особый состав, изготовленный из растений, и что это делает его сильным, как быка. Каждый день он приносил небольшой сверток размятых зеленых листьев и скармливал ему их. Хенаро сказал, что его друг ничего собой не представляет без его стряпни, и чтобы доказать мне это, он не давал ему ее два дня. Без зелени Нагваль казался просто обычным, заурядным старым человеком. Хенаро сказал мне, что я тоже могу воспользоваться его снадобьем, чтобы заставить женщин полюбить себя. Я очень заинтересовался этим и он сказал, что мы могли бы быть партнерами, если я буду помогать ему готовить его состав и давать этот состав его другу.
Однажды он показал мне немного американских денег и сказал, что продал свою первую партию американцу. Этим он поймал меня на удочку, и я стал его партнером.
Мой партнер Хенаро и я имели большие замыслы. Он сказал, что мне надо иметь свою мастерскую, потому что с деньгами, которые мы собирались заработать на его снадобье, я мог позволить себе все, что угодно. Я купил мастерскую, а мой партнер уплатил за нее. Так я ввязался в эту сумасбродную затею. Я знал, что мой партнер предложил стоящее дело, и я начал работать, изготавливая его зеленую смесь.
В этом месте у меня было странное убеждение, что дон Хенаро, должно быть, использовал психотропные растения для приготовления своего снадобья. Я рассуждал, что он должен был хитростью заставить Паблито принимать его, чтобы добиться его податливости.
— Он давал тебе растения силы, Паблито? — спросил я.
— Разумеется, — ответил он. — он давал мне свою зеленую массу. Я ел ее тоннами.
Он описал и имитировал, как дон Хуан сидит у передней двери дома дона Хенаро в состоянии глубокой апатии, а затем внезапно оживает, как только его губы прикасаются к снадобью. Паблито сказал, что глядя на такое преображение, он был вынужден попробовать его сам.
— Что было в этом составе?
— Зеленые листья, — ответил он. — любые зеленые листья, какие он мог достать. Вот таким дьяволом был Хенаро. Он обычно говорил о своем составе и заставлял меня смеяться, доводя до большого возбуждения. Боже, я действительно люблю то время.
Я засмеялся от нервозности. Паблито качнул головой из стороны в сторону и 2-3 раза прочистил горло. Он, казалось, сдерживался, чтобы не заплакать.
— Как я уже сказал, маэстро, — продолжал он, — мною двигала жадность. Я тайно надеялся отделаться от своего партнера, когда научусь сам делать зеленую смесь. Хенаро, должно быть, всегда знал о моих замыслах в те дни и как раз перед уходом он крепко обнял меня и сказал, что наступило время выполнить мое желание, это было время для того, чтобы отделаться от моего партнера, потому что я уже научился делать зеленую смесь.
Паблито встал. Его глаза были увлажнены слезами.
— Этот негодяй Хенаро, — сказал он тихо. — этот проклятый дьявол. Я по-настоящему любил его, и если бы я не был таким трусом, я бы сегодня делал его зеленую смесь.
Мне не хотелось больше писать. Чтобы рассеять свою печаль, я сказал Паблито, что нам нужно пойти отыскать Нестора.
Я приводил в порядок свои заметки, чтобы уйти, как вдруг передняя дверь с большим шумом распахнулась. Паблито и я непроизвольно вскочили и быстро повернулись, чтобы посмотреть. У двери стоял Нестор. Я побежал к нему. Мы встретились посреди передней комнаты. Он чуть ли не вскочил на меня и потряс меня за плечи. Он выглядел выше и сильнее, чем в последний раз, когда я его видел. Его длинное худощавое тело приобрело почти кошачью гибкость. Каким-то образом человек, который стоял лицом к лицу со мной, уставившись на меня, не был Нестором, которого я знал. Я помнил его, как очень застенчивого человека, доверенного на попечение Паблито.
Нестор, который глядел на меня, был смесью дона Хуана и дона Хенаро. Он был жилистым и проворным, как дон Хенаро, но вместе с тем обладал магнетической властью, как дон Хуан. Я собирался индульгировать в своем замешательстве, но все, что смог сделать, это рассмеяться вместе с ним. Он похлопал меня по спине, снял свою шляпу. Только тут я осознал, что у Паблито шляпы не было. Я заметил так же, что Нестор был намного темнее и имел более крупные черты. Рядом с ним Паблито выглядел почти хрупким. Оба они носили американскую одежду леви <дешевая одежда фирмы Леви Штрауса>, толстые куртки и башмаки с каучуковыми подошвами.
Присутствие Нестора в доме мгновенно подняло подавленное настроение. Я пригласил его присоединиться к нам в кухне.
— Ты пришел как раз вовремя, — сказал Паблито Нестору с широкой улыбкой, когда мы сели. — маэстро и я прослезились здесь, вспоминая дьяволов-толтеков.
— Ты действительно плакал, маэстро? — спросил Нестор с ехидной усмешкой на лице.
— Можешь быть в этом уверен, — ответил Паблито.
Очень тихий треск у передней двери заставил Паблито и Нестора прекратить разговор. Если бы я был сам, я бы ничего не заметил и не услышал. Паблито и Нестор встали, я сделал то же самое. Мы смотрели на переднюю дверь, она очень осторожно открывалась. Я подумал, что, наверное, вернулась ла Горда и тихо открывает дверь, чтобы не беспокоить нас. Когда дверь достаточно широко открылась, чтобы через нее мог пройти один человек, вошел Бениньо, двигаясь так, словно он крался в темную комнату. Его глаза были закрыты и он шел на цыпочках. Он напоминал мне подростка, прокрадывающегося в кинотеатр через незакрытую дверь, чтобы посмотреть фильм, не осмеливающегося производить шум и в то же время не могущего ничего видеть в темноте.
Все молча смотрели на Бениньо. Он открыл один глаз ровно настолько, чтобы посмотреть им и сориентироваться, а затем пошел через переднюю комнату в кухню. Он минуту стоял у стола с закрытыми глазами. Паблито и Нестор сели и сделали мне знак сделать то же самое. Затем Бениньо опустился рядом со мной на скамейку. Он мягко пихнул мое плечо своей головой, это был легкий толчок, означающий, что мне надо отодвинуться и освободить ему место на скамейке, затем он уселся со все еще закрытыми глазами.
Он был одет в одежду леви, как Паблито и Нестор. Его лицо стало немного полнее с тех пор, как я видел его в последний раз, несколько лет тому назад, и линия его волос отличалась, но я не смог бы сказать, как. У него было более светлое лицо, чем я помнил, очень маленькие зубы, полные губы, широкие скулы, небольшой нос и большие уши. Он всегда казался мне ребенком, чьи черты так и не стали зрелыми.
Паблито и Нестор, которые прервали свой разговор, чтобы наблюдать за входом Бениньо, возобновили беседу, когда он сел, словно ничего не произошло.
— Разумеется, он плакал вместе со мной, — сказал Паблито.
— Он не плакса, как ты, — сказал Нестор Паблито.
Затем он повернулся ко мне.
— Я очень рад, что ты жив, — сказал он. — мы только что разговаривали с ла Гордой и она сказала, что ты — Нагваль, но она не рассказала нам, как ты остался в живых. Как ты остался живым, маэстро?
В этом месте у меня был странный выбор. Я мог бы следовать своему разумному пути, как я всегда делал, и сказать, что я не имею ни малейшего понятия, и я был бы прав в этом. Либо я мог сказать, что мой дубль вызволил меня из лап этих женщин. Я взвешивал в уме возможный эффект обеих альтернатив, как вдруг меня отвлек Бениньо. Он немножко открыл один глаз и посмотрел на меня, а потом захихикал и спрятал голову в руки.
— Бениньо, ты не хочешь разговаривать со мной? — спросил я.
Он отрицательно качнул головой.
Я чувствовал себя неловко рядом с ним и решил спросить, что с ним такое.
— Что он делает? — тихо спросил я Нестора.
Нестор похлопал Бениньо по голове и встряхнул его. Бениньо открыл свои глаза, а потом закрыл их снова.
— Он такой всегда, ты же знаешь, — сказал мне Нестор. — он крайне застенчив. Раньше или позже он откроет глаза. Не обращай на него никакого внимания. Если ему надоедать, то он заснет.
Бениньо утвердительно кивнул головой, не открывая глаз.
— Ну хорошо, как ты выкарабкался? — настаивал Нестор.
— Ты не хочешь рассказать нам? — спросил Паблито.
Я осторожно сказал, что мой дубль выходил наружу из верхушки моей головы три раза. Я дал им отчет о случившемся.
Они не казались нисколько удивленными и приняли мой отчет, как должное. Паблито стал смаковать свои спекуляции о том, что донья Соледад могла не поправиться и в конце концов умереть. Он хотел знать, стукнул ли я точно так же Лидию. Нестор сделал ему категорический жест, чтобы он замолчал, и Паблито остановился не середине фразы.
— Я извиняюсь, маэстро, — сказал Нестор, — но это не был твой дубль.
— Но все говорили, что это был мой дубль.
— Я знаю наверняка, что ты неправильно понял ла Горду, потому что когда Бениньо и я шли в дом Хенаро, ла Горда перехватила нас по дороге и сказала нам, что ты и Паблито находитесь здесь, в этом доме. Она назвала тебя Нагвалем. Ты знаешь, почему?
Я засмеялся и сказал, что по моему мнению, это было обусловлено ее замечанием, что я получил большую часть светимости Нагваля.
— Один из нас здесь дурак! — сказал Бениньо гулким голосом, не открывая глаз.
Звук его голоса был таким диковинным, что я отпрыгнул от него. Его совершенно неожиданное заявление плюс моя реакция на него заставили всех смеяться. Бениньо открыл один глаз, посмотрел на меня секунду, а затем спрятал голову в руки.
— Ты знаешь, почему мы назвали Хуана Матуса Нагвалем? — спросил меня Нестор.
Я сказал, что всегда думал, что это был их осторожный способ называния дона Хуана магом.
Бениньо засмеялся так громко, что звук его смеха заглушил всех остальных. Казалось, он беспредельно наслаждается. Он опустил свою голову на мое плечо, словно это был тяжелый предмет, который он больше не мог поддерживать.
— Причина, по которой мы называли его Нагвалем, — продолжал Нестор, — заключается в том, что он был расщеплен на двоих. Другими словами, всегда, когда ему было нужно, он мог попасть в другую колею, чего мы сами не можем делать: из него выходило нечто, что-то такое, что было не его дублем, а какой-то устрашающей грозной фигурой, которая выглядела, как он, но была вдвое больше по величине. Мы называли эту фигуру Нагвалем, и каждый, кто имеет ее, является, конечно, Нагвалем.
— Нагваль сказал нам, что все мы можем иметь эту фигуру, выходящую из головы, если захотим ее, но обстоятельства складываются так, что никто не хочет ее. Хенаро не хотел ее, так что, я думаю, мы не хотим ее тоже. Поэтому, кажется, ты единственный, кому всучили ее.
Они захохотали и завопили, словно загоняли стадо скота. Бениньо обвил руками мои плечи, не открывая глаз, и смеялся до тех пор, пока по его щекам не покатились слезы.
— Почему ты говоришь, что мне всучили ее? — спросил я Нестора.
— Она требует слишком много энергии, — сказал он, — слишком много труда. Я не знаю, как ты еще держишься на ногах.
— Нагваль и Хенаро расщепили тебя однажды в эвкалиптовой роще. Они взяли тебя туда, потому что эвкалипты — Твои деревья. Я присутствовал там сам и был свидетелем того, как они расщепили тебя и вытащили твой Нагваль наружу. Они тащили тебя врозь за уши, пока не расщепили твою светимость, и ты больше не был яйцом, а был двумя длинными светящимися кусками. Затем они сложили тебя вместе снова, но любой маг, который видит, может сказать, что там, в середине, есть огромный пробел.
— В чем заключается преимущество быть расщепленным?
— Ты имеешь одно ухо, которое слышит все, и один глаз, который видит все, и ты всегда будешь способным пройти лишнюю милю в случае необходимости. Это расщепление является также причиной, почему они сказали нам, что ты — маэстро.
— Они пытались расщепить Паблито, но, судя по всему, потерпели неудачу. Он слишком избалован и всегда индульгировал, как ублюдок. Именно поэтому он теперь такой взвинченный.
— Что же тогда такое дубль?
— Дубль — это другой, это тело, которое человек получает в сновидении. Он в точности выглядит, как сам человек.
— Вы все имеете дубль?
Нестор удивленно воззрился на меня.
— Эй, Паблито, скажи маэстро насчет наших дублей, — сказал он, смеясь.
Паблито протянул руки через стол и встряхнул Бениньо.
— Скажи ему ты, Бениньо, — сказал он. — или, еще лучше, покажи ему его.
Бениньо встал, открыл глаза как можно шире и посмотрел на крышу, затем сдернул штаны и показал мне свой пенис.
Хенарос засмеялись, как сумасшедшие.
— Когда ты спрашивал об этом, ты действительно имел в виду это, маэстро? — спросил меня Нестор с нервным выражением.
Я заверил его, что я был совершенно серьезным, желая знать все, что относится к их знанию. Я пустился в длинные объяснения того, как дон Хуан держал меня вдали от них по причинам, которых я не постигал, не давая мне возможности знать о них больше.
— Подумай вот о чем, — сказал я. — еще три дня тому назад я не знал, что те четыре девушки были ученицами Нагваля или что Бениньо был учеником дона Хенаро.
Бениньо открыл глаза.
— Подумай об этом сам, — сказал он. — я не знал до сих пор, что ты такой глупый.
Он снова закрыл глаза и все они безумно захохотали. Мне ничего другого не оставалось, как присоединиться к ним.
— Мы сейчас дразним тебя, маэстро, — сказал Нестор в виде оправдания. — мы думали, что ты разыгрываешь нас, растравляя нас. Нагваль сказал нам, что ты видишь. Если ты действительно видишь, ты можешь сказать, что мы жалкая компания. Мы не имеем тела сновидения. Никто из нас не имеет дубля.
В очень серьезной и откровенной манере Нестор рассказал, что что-то пролегло между ними и их желанием иметь дубля. Я понял его высказывание так, что возник некий барьер с тех пор, как ушли дон Хуан и дон Хенаро. Он думал, что это могло быть результатом того, что Паблито провалил свое задание. Паблито добавил, что с тех пор, как Нагваль и Хенаро ушли, что-то, казалось, преследовало их, и даже Бениньо, который в то время жил на южной оконечности мексики, должен был вернуться. Только когда они трое были вместе, они чувствовали себя действительно легко.
— Как ты думаешь, что это такое? — спросил я Нестора.
— Есть что-то там, во сне, в той безбрежности, что толкает нас, — ответил он. — Паблито думает, что это его неудачная попытка вступить в борьбу с этими женщинами.
Паблито повернулся ко мне. Его глаза ярко сияли.
— Они наложили на меня проклятие, маэстро, — сказал он. — я знаю, что причина всех наших неприятностей лежит во мне. Я хотел скрыться из этих мест после моей борьбы с Лидией, и, спустя несколько месяцев, я удалился на беракруо. Я был там действительно счастлив с одной девушкой, на которой хотел жениться. Я нашел работу и все было прекрасно до того дня, когда я пришел домой и обнаружил, что эти четыре мужеподобные уродки, словно хищные звери, нашли меня по моему следу. Они были в моем доме, мучая мою женщину. Эта сука Роза положила свою мерзкую руку на живот моей женщины и заставила ее нагадить в постель. Их лидер, двести двадцать задниц, сказала мне, что они прошли через весь континент, разыскивая меня.
Тут же она схватила меня за пояс и потащила прочь. Они толкали меня к автобусной станции, чтобы привезти сюда. Я осатанел хуже дьявола, но ничего не мог поделать с 220 задниц. Она посадила меня в автобус. Но по дороге сюда я сбежал. Я бежал через кусты и холмы, пока мои ноги не опухли так, что я не мог снять башмаки. Я почти умирал. Я был болен 9 месяцев. Если бы свидетель не нашел меня, я бы уже умер.
— Я не находил его, — сказал мне Нестор. — его нашла ла Горда. Она взяла меня туда, где он был, и мы вдвоем отнесли его на автобус и привезли сюда. Он был в бреду, и нам пришлось доплатить, чтобы водитель автобуса разрешил посадить его в автобус.
Очень драматическим тоном Паблито сказал, что он не изменил своих намерений, он все еще хочет умереть.
— Но почему? — спросил я его.
Вместо него ответил Бениньо гулким гортанным голосом.
— Потому что его член не работает, — сказал он.
Звук его голоса был таким необычным, что на секунду у меня возникло ощущение, что он говорит изнутри пещеры. Это было одновременно пугающе и несообразно. Я почти бесконтрольно засмеялся.
Нестор сказал, что Паблито пытался выполнить свое задание — установить половые отношения с женщинами, согласно инструкции дона Нагваля. Он сказал Паблито, что 4 страны света уже приведены в нужное положение, и все, что он должен сделать, это заявить свои права на них. Но когда Паблито пошел, чтобы заявить права на свою первую сторону, Лидию, она чуть не убила его. Нестор добавил, что по его личному мнению, как свидетеля этого события, Лидия ударила Паблито и ушибла его своей головой не потому, что была возмущена этим происшествием, а скорее потому, что Паблито оказался несостоятельным, как мужчина.
— Паблито действительно заработал болезнь в результате этого удара или он делал вид? — спросил я полушутя.
Бениньо ответил снова тем же гулким голосом.
— Он просто делал вид! — сказал он. — все, что он получил, была шишка на голове!
Паблито и Нестор захохотали и завопили.
— Мы не виним Паблито за то, что он боится этих женщин, — Сказал Нестор. — они все, подобно самому Нагвалю, жуткие воины. Они подлые и ненормальные
— Ты действительно думаешь, что она такие, — спросил я его.
— Сказать, что они плохие, будет лишь одной частью всей истины, — сказал Нестор. — они точно такие же, как Нагваль. Они серьезные и хмурые. Когда Нагваль был рядом, они обычно сидели около него и пристально смотрели вдаль полуприкрытыми глазами целыми часами, иногда днями.
— Это правда, что Жозефина когда-то давно была на самом деле ненормальной?