Отрицательное отклонение медленного потенциала
Отрицательное отклонение медленного потенциала (ООМП, или CNV — contingent negative variation) — особый род потенциала, определяемого событиями, который был совершенно случайно открыт Уолтером (Walter, 1964). Его группа исследовала обычные УВП (о которых говорилось выше) в задаче, связанной со временем реакции. В этом опыте за вспышкой света через определенное время следовал тон, который был для испытуемого сигналом для нажатия кнопки. Исследователи хотели проанализировать УВП при обоих стимулах. В то же время они изучали влияние различных фильтров на форму УВП. Как мы уже говорили, ЭЭГ обычно регистрируется в довольно узкой полосе частот (см. Приложение Е) — колебания потенциалов с частотой менее 1 Гц обычно устраняются из ЭЭГ с помощью фильтра. Уолтер и его сотрудники однажды сохранили в записи эти низкочастотные колебания, и они заметили, что перед самым моментом нажатия кнопки в вертексном отведении происходит очень медленное отрицательное отклонение.
Они тут же переключились на анализ этого ранее неизвестного феномена. Вскоре они нашли, что, как и в случае УВП, усреднение коркового ответа на ряд раздражителей позволяет яснее увидеть форму этой волны. На рис. 9.10 показаны отдельные реакции на серию стимулов и результат их усреднения. Эта иллюстрация может создать не совсем верное представление об истине: столь заметные изменения в необработанной ЭЭГ обнаруживаются обычно в среднем у одного из трех нормальных испытуемых (Cohen, 1974). Однако с помощью усреднения ООМП обнаруживается в таких условиях у всех испытуемых. Группа Уолтера вскоре установила, что величина этого отклонения закономерно связана с быстротой нажатия кнопки. Более сильные отклонения отмечались у людей с более коротким временем реакции. Уолтер и сотр. (Walter et al., 1964) назвали этот потенциал «волной
Глава 9
Головной мозг
Рис. 9.10. Типичное отрицательное отклонение вызванного потенциала. (Cohen,
Первые восемь кривых — индивидуальные реакции на каждый стимул. Затем представлено усредненное отрицательное отклонение .Отметка стимулов (нижняя кривая) показывает моменты их подачи' В - вспышка; Г - тон; К - нажатие кнопки.
ожидания», так как он, по-видимому, появлялся в момент когда испытуемый ожидал сигнала для нажатия кнопки
Во многих последующих работах данные об основных особенностях ООМП были подтверждены и дополнены. Основная схема такого исследования оставалась прежней: за настораживающим стимулом S, через какой-то фиксированный интервал (обычно 1-2 с) следовал сигнал S2, на который испытуемый должен был реагировать. Коэн (Cohen, 1969) показал что этот ответ не обязательно должен быть видимой двигательной реакцией. Он предлагал своим испытуемым мысленно произносить слово how («как») после предъявления S2 Какая-нибудь специфическая реакция на S2 необходима.
Амплитуда ООМП варьирует в пределах от 10 до 50 мкВ ив среднем составляет около 20 мкВ. Ввиду малой амплитуды •и очень низкой частоты ООМП нужны особые меры предосторожности, чтобы избежать артефактов (см. Приложение Е)
Наибольшая амплитуда получается обычно при монополярной записи из Qz., хотя распределение потенциала на поверхности головы у разных испытуемых может быть различным (Cohen, 1974).
Было установлено, что амплитуда ООМП возрастает, когда испытуемого спокойно просят сосредоточиться, говорят ему, что он все делает правильно. Смущение, тревога, неприятные новости и другие отвлекающие моменты имеют тенденцию снижать амплитуду ООМП (Cohen, 1974). Различные исследователи характеризуют психологические состояния, при которых возникает ООМП, как «ожидание», «волевое движение», «мотивация» и «внимание». Здесь уместно будет вспомнить слова'Уолтера: «Когда мы имеем дело со сложной проблемой или системой, допускающей ряд различных интерпретаций, люди почти всегда оказываются правы в том, что они утверждают, и не правы в том, что они отрицают».
Недавно появился ряд сообщений, которые указывают на возможность использования ООМП в психиатрической диагностике. Повреждение одного из полушарий, например, часто ведет к уменьшению амплитуды ООМП, особенно на пораженной стороне. Еще интереснее то, что восстановление функций после таких повреждений коррелирует с восстановлением амплитуды ООМП (Cohen, 1974).
Отклонения от нормы, не имеющие явной неврологической основы, также сопровождаются изменениями ООМП. Например, у психопатов с антисоциальными тенденциями амплитуда этой реакции почти всегда снижена. У больных с явлениями навязчивости ООМП имеет тенденцию сохраняться даже после того, как внешняя реакция осуществлена (Cohen, 1974).
Хотя ООМП обычно определяют довольно узко как не гативность в области вертекса, возникающую перед выполнением задания на время, Мак-Адам (McAdam, 1974) утверждает, что это лишь частный случай «потенциала готовности», который, как показали Корнхубер и Дик (Kornhuber, Deecke, 1965), предшествует любому произвольному акту. Так, например, если испытуемый ритмически барабанит пальцем по столу, то на усредненной ЭЭГ в участках, предшествующих этой реакции, отмечается очень сходный отрицательный сдвиг. (Момент начала произвольного движения обычно регистрируют методом электромиографии.) Эти потенциалы готовности появляются примерно за полторы секунды до начала движения и имеют наибольшую амплитуду над активно вовлеченной областью коры. При этом, когда стучат пальцем правой руки, максимальный сдвиг регистрируется над левой двигательной корой Мак-Адам и Уайтэйкер (McAdam, Whitaker, 1971) обнаружили
6 Зак. 699
Глава 9
наибольшие потенциалы готовности, предшествующие произнесению слов, над областью Брока (отдел коры, расположенный у большинства правшей в левой нижней части лобной области и имеющий отношение к речи).
„им8? я™ "еДаВН« 0ТКРытые потенциалы, вызываемые внеш
ними событиями, в будущем, несомненно, помогут нам в раскры
тии тайн мозга. р
Прикладная психофизиология
Мы рассмотрели, как функционируют важнейшие системы организма, как измеряют их функции и какое значение это имеет для психологии. Можно ожидать, что эти фундаментальные сведения будут все сильнее влиять на решение ряда весьма актуальных проблем, лежащих вне пределов академической науки. Например, такое сложное явление, как психическая ненормальность, еще только начинает открывать свои секреты психофизиологам.
Мы рассмотрим здесь подробно две важнейшие области, где уже сейчас находят применение результаты и методы психофизиологических исследований Это детекция лжи — одно из самых старых приложений психофизиологии и тренировка с помощью обратной связи — одно из новейших. Пути подхода здесь совершенно различны.
Область практической «полиграфии» (название, которое профессионалы предпочитают более откровенному термину «детекция лжи») создалась скорее вопреки успехам психофизиологии, чем благодаря им. Люди, работающие в этой области, и академические ученые печатаются в разных журналах и встречаются на разных конференциях. Их взаимоотношения — это недоверие, основанное на незнании.
Приверженец академической науки скорее всего скажет, что в детекции лжи применяются слишком неточные приборы и слишком ненадежные методы, чтобы им можно было доверять, когда речь идет о жизни или смерти. В свою очередь специалисты по «полиграфии» скажут, что придирчивые критики живут в замках из слоновой кости и что детекция лжи выполняет важную социальную функцию, помогая правосудию в разоблачении преступников.
С другой стороны, практика использования обратной связи (выработка способности контролировать собственные физиологические процессы) выросла из того, что вначале казалось сугубо академической проблемой теории научения. После того как в экспериментах было показано, что в строго определенных условиях животные могут управлять функциями своей вегетативной нервной системы, практики увидели возможность использовать это явление в клинике. Энтузиазм тех, кто изу-
Глава 10
чает прикладные аспекты обратной связи, часто заменяет им заботу о тщательном научном контроле. Тем не менее это направление имеет прочную основу в фактах, открытых психофизиологами.
Детекция лжи
Вопреки распространенному представлению, основная область практического применения «полиграфии» — это не допрос преступников, а проверка служащих, нанимаемых на работу. В 1972 году около 25% всех фирм в США предложили по крайней мере некоторым из уже работающих или будущих сотрудников пройти тесты по детекции лжи; в течение года было проведено около 400 000 таких тестов («Тайм», 19 марта 1973 г.). По более поздней оценке (Lykken, 1974), общее число таких обследований составляет несколько миллионов в год: Причина проведения этих тестов может быть весьма конкретной, как, например, желание узнать, кто запустил руку в кассу местной лавочки, или же общей — желание выяснить, не скрывает ли будущий сотрудник что-нибудь компрометирующее его.
Легальный статус детекции лжи сейчас весьма нестабилен. Обзор законодательств штатов от 1971 года (Romig, 1971) показал, что в 12 штатах детекция лжи может производиться только при найме на работу, хотя в 10 из них допускаются исключения и ее можно применить принудительно в предусмотренных законом случаях. В 17 штатах, главным образом южных, в число которых не входят упомянутые выше двенадцать, «полиграфер» должен иметь лицензию. В остальных 33 штатах вы можете стать профессиональным полигра-фером, просто выложив тысячу долларов за прибор и напечатав свое имя на желтых бланках.
Профессиональные ассоциации полиграферов высказываются в пользу установления общенационального стандарта в выдаче свидетельств. Сейчас нет никаких данных об уровне подготовки примерно 3000 работающих в этой области профессионалов.
Научные работники обычно относятся к утверждениям таких профессионалов скептически. Как все хорошие бизнесмены, эксперты по «полиграфии» стремятся рекламировать свои успехи и забывать неудачи. Большинство из них оценивает успешность своей работы цифрой 95—98%, однако это, по-видимому, основано на их личном впечатлении, а не на' точных данных.
» Неопределенное положение детекции лжи отражается и в том, как к ней относится закон. Результаты тестов на ложь не
Прикладная психофизиология
могут служить доказательствами в суде. Однако бывают и исключения. Некоторые суды установили такое правило: если и обвинение, и защита согласны в том, что обвиняемого нужно подвергнуть такому тесту, то показания полиграфера могут быть учтены. Более того, любое признание, полученное как результат обследования с помощью полиграфа, может быть использовано в суде. Таким образом, полиграф может служить своего рода моральной дубинкой, побуждающей к признанию. Оператор может указать на какое-то место записи и сказать неосведомленному подсудимому, что запись свидетельствует о его лжи. И фактически признание нередко получают именно таким способом. Соответствует ли оно истине — это другой вопрос. Как известно, многие люди сознавались в преступлениях, которых они не совершали.
История попыток выявлять обман уходит далеко в прошлое. Одна известная сказка повествует о князе, который использовал для раскрытия всех преступлений в своей стране следующий метод. Всех подозреваемых забирали под стражу и препровождали во дворец. Они должны были стоять с руками за спиной, а им говорили, что в соседней комнате находится священный осел, который заревет, когда его потянет за хвост виновный. Каждый из них по одному заходил в затемненную комнату с ослом, а затем снова представал перед князем. Когда процедура заканчивалась, а осел все молчал, князь приказывал всем показать ему руки. Хвост осла перед этим посыпали черным порошком; предполагалось, что только у виновного руки останутся чистыми, ибо только он будет бояться потянуть осла за хвост (Sternbach et al., 1962). Некоторые эксперты видят в этом аналогию с современными методами детекции лжи: в обоих случаях для успеха нужно, чтобы подозреваемый верил в эффективность процедуры.
Итальянский криминалист Чезаре Ломброзо впервые предложил для выявления обмана использовать достижения физиологии. В 1890-х годах он начал измерять у подозреваемых давление крови, в то время как их допрашивала полиция, и утверждал, что он может определить, когда они лгут. Позднее Бенусси высказал мысль, что ценную информацию о попытках обмана может также дать характер дыхания. Он утверждал, что после каждого вопроса, вызвавшего состояние напряженности, следует короткий «вздох облегчения» (Larson, 1932).
В 1920-х годах Леонард Килер начал применять этот метод на практике в департаменте полиции в Беркли (Калифорния). Он имел такой успех, что бросил работу и организовал компанию по производству полиграфов «Килер» — устройств, которые одновременно регистрировали у человека дыхание,
Глава 10
Прикладная психофизиология
«относительное давление крови» и электрическую активность кожи.
Относительное давление крови определяли с помощью резиновой манжеты, которую накачивали воздухом примерно до половины интервала между систолическим и диастолическим давлением. Это был обычный сфигмоманометр (см. гл. 5), который показывал изменения объема руки и ритма сердца. Таким образом, его показания нельзя сравнивать с современной записью артериального давления. Кроме того, само поддержание манжеты в надутом состоянии, если ее часто не спускать, было и болезненным, и опасным. Это была главная причина, почему периоды «детекции лжи» при таком полиграфическом обследовании были короткими.
Электрическая активность кожи измерялась довольно примитивными приборами. Некоторые исследователи утверждали, что это может сильно сказываться на результатах, однако неопубликованные данные Густафсона (см. Orne et al., 1972) показали, что при детекции лжи с помощью децептографа Стелтинга (одного из наиболее популярных коммерческих приборов) и с помощью более сложного лабораторного оборудования достоверных различий в результатах не оказывается.
Ни один комплекс физиологических реакций нельзя достаточно уверенно связать с сознательной ложью. Полиграфер просто ищет признаки симпатикоподобной активации — такие, как неритмичное дыхание, учащение сердечного ритма, подъем давления крови и, возможно, реакция кожной проводимости. Он интуитивно решает многие из тех проблем, которые мучат психофизиолога-исследователя. К ним относятся влияние различий в исходном уровне того или иного показателя, вариабельности физиологических показателей у одного человека и у разных людей. Таким образом, окончательное решение «по-лиграфера» основывается на улавливании некоего «гештальта», а не на четко определенных критериях. А раз так, то это скорее искусство, чем наука. Отметим, однако, что каким бы интуитивным ни был этот процесс, профессионал в своей оценке базируется не на изменениях одной реакции, а на особенностях общей картины активации.
На вопрос «Вы убили свою мать?» каждый человек будет реагировать эмоционально. Поэтому задача полиграфера — найти другие вопросы, которые вызывали бы заметные реакции у виновных, но на которые не реагировали бы невиновные (Orne et al., 1972).
* Большинство людей, работающих в области детекции лжи, пришли туда из близких областей и имеют уже значительный опыт ведения допросов. Если они и проходили какую-либо
специальную подготовку, в своей работе они связаны стандартными процедурами выполнения тестов по детекции лжи. Решающее значение имеет способ проведения допроса; некоторые специалисты по полиграфии утверждают даже, что они могут определить, лжет человек или нет, когда аппарат испорчен. Подобно тому священному ослу, с помощью которого князь находил виновного, детектор лжи сделает свое дело — заставит подозреваемого говорить правду, если только человек будет верить в действие прибора.
Обычно допрос проводят в спокойном, просто обставленном помещении. Полиграфер сообщает своей жертве, что детектор лжи — это научный прибор, предназначенный для записи физиологических реакций. Он подчеркивает, что безнадежно пытаться обмануть машину, и советует подозреваемому доказать свою невиновность, рассказав все ему известное. Затем он обсуждает с этим человеком историю его жизни, выражая ему сочувствие по поводу любых прошлых преступлений, о которых тот, возможно, расскажет, но подчеркивая на протяжении всей беседы, что лживость — это худшая форма испорченности. Это может показаться почти комичным, но тому, кто умело допрашивает, очень трудно противостоять.
Они вновь и вновь возвращаются к наиболее существенным моментам рассказа подозреваемого, и полиграфер время от времени упоминает о том, что лучше сказать правду сейчас, чем быть разоблаченным при обследовании с аппаратом. Вместе с подозреваемым полиграфер формулирует около дюжины вопросов для проведения самого теста по детекции лжи. Некоторые из них лишены эмоциональной окраски (например, «Вас зовут Джон Смит?»), другие эмоциональны, но не имеют отношения к данному преступлению (например, у человека, подозреваемого в убийстве, можно спросить, употреблял ли он когда-нибудь наркотики), а третьи непосредственно связаны с преступлением, о котором идет речь. Предполагается, что невиновный будет реагировать одинаково на все вопросы, обвиняющие его в чем-либо незаконном, виновный же будет реагировать сильнее на вопросы, касающиеся его преступления. Полиграфер обращает особое внимание на возможно более точную формулировку вопросов для теста. Например, вместо того чтобы спросить: «Воровали ли вы что-нибудь?», он спросит: «Был ли случай, чтобы вы украли в Центральном супермаркете на сумму больше 100 долларов?»
Эта предварительная беседа длится иногда около часа. В это время полиграф еще не подключается. Многие люди начинают так сильно нервничать из-за угрозы его включения, что признаются в преступлении именно в этот период. Если же человек не признается, включают аппарат и устраивают не-
Глава 10
Прикладная психофизиология
большую демонстрацию, которая должна показать тщетность Любой попытки обмануть машину. Человек должен взять одну карту из колоды и попытаться скрыть от полиграфера, какая это карта. Полиграфер узнаёт это с помощью детектора лжи, что заставляет испытуемого еще больше волноваться по поводу тех вещей, которые он хотел бы скрыть. Затем начинается собственно тест, и допрашивающий задает испытуемому вопросы, о которых они договорились, повторяя их несколько раз.
Если есть хоть какие-то сведения, которые известны полиции, но не освещались в газетах и не были сообщены подозреваемому, можно провести тест с «пиком напряженности». Например, если была украдена определенная сумма денег, то можно спросить: «Это было 15 долларов .... 43 доллара ... 89 ... 127 ... 206?» Если верная цифра, допустим, 127 долларов, то лента полиграфа обнаружит у виновного нарастание признаков тревоги по мере приближения к этой цифре, а затем расслабление по мере удаления от нее. Или же можно спросить: «Миссис Смит убили из ружья? ... ножом? ... ножом для бумаги? ... куском веревки?» Если о том, что орудием убийства был нож для бумаги, знают только преступник и полиция, то у невиновного реакция на это слово не будет отличаться от реакций на упоминание других орудий.
Существует много разных систем оценки физиологических данных для получения ответа на вопрос: лгал или не лгал испытуемый? Лишь немногие из них дают какой-то количественный показатель. Все они зависят в той или иной степени от суждения полиграфера. Наконец, большинство профессионалов предпочитает высказывать глобальное суждение, основанное на всех доступных данных, включая поведение подозреваемого на беседе, а не только на оценке физиологических реакций. Таким образом, всю эту процедуру можно скорее рассматривать как еще один метод полицейского допроса а не как собственно физиологический тест.
Беседы перед наймом на работу проводятся сходным образом. В этом случае цель состоит в том, чтобы выяснить, нет ли у кандидата нежелательного прошлого, в связи с чем ему предлагают вопросы более общего характера. Окончательное суждение здесь тоже основывается не только на физиологических данных.
Короче говоря, как сказал Фред Инбау — один из ведущих специалистов по детекции лжи — в свидетельских показаниях t в палате представителей США, «эта методика не лучше, чем процесс постановки диагноза человеком» (U. S. Congress, 1965). Это несколько огорчительно, если учесть отсутствие стандартов профессиональной квалификации. Как мы уже гово-
рили, в большинстве штатов любой человек может купить полиграф и начать заниматься этим делом.
Если для успеха процедуры детекции лжи действительно важна личность полиграфера, то определить эффективность самого метода не представляется возможным. Он может «работать» в одних руках и оказаться бесполезным в других. Но тогда встает вопрос: а нужен ли успешно ведущему свое дело специалисту сам полиграф или ему важно только убедить обвиняемого, что его легко будет уличить во лжи? И как полиграфер может судить о своем успехе? На основании того что человек, которого он считал виновным, признал себя таковым, или же тот, которого он считал невиновным, был освобожден по его рекомендации?
Оценка методов детекции лжи связана с не меньшими трудностями, чем, например, оценка результатов психотерапии. Кем по закону являются испытуемые и полиграферы? Как определить успех метода? Будучи бизнесменами, полиграферы, проводящие исследования по этому вопросу, сами заинтересованы в том, чтобы подтвердить обычные заявления о 90— 100%-ной точности получаемых ответов.
Чтобы выяснить вопрос об эффективности детекции лжи, было проведено очень много исследований. Результаты их зависели от того, кто проводил исследование и как определяли понятие «успех». Рассмотрим следующий пример. Предположим, что в краже подозревают 100 человек. Все сто прошли тестирование на детекторе лжи, и все сто оказались, по-видимому, невиновными. В соответствии со статистикой, используемой в некоторых из таких работ, это означало бы успех метода в 99% случаев, поскольку 99 человек из 100 действительно невиновны. Таким образом, утверждение о 99%-ной эффективности метода будет сделано, несмотря на то что полиграфер ничем не помог выявить того единственного человека, который совершил преступление (Orne et al., 1972).
Статистика военной полиции США говорит о следующем. Из 4622 человек, прошедших тесты по детекции лжи, 1302 по суждению полиграфера были виновны в различных преступлениях. Позднее 53% из них признались. Сколько из них сделали ложное признание, мы никогда не узнаем. В отношении других 20% обвинение было подтверждено дополнительными сведениями. Однако в 28% случаев виновность не была дока--зана. Вероятно, по крайней мере некоторые из этих людей были действительно виновны в преступлениях. Но сколько невинных людей на основании этих тестов подвергались дальнейшим неприятностям, допросам и даже тюремному заключению? Этого мы опять-таки никогда не узнаем. Из тех, кто был оправдан по тестам, 2,3% были позже осуждены на основа-
Глава 10
Прикладная психофизиология
нии других доказательств (Orlansky, 1965). А сколько виновных было выпущено на свободу из-за того, что детектор лжи объявил их невиновными? Это тоже неизвестно.
По материалам исследований, проведенных до начала 60-х годов (Orlansky, 1965), ошибочность выводов, основанных на показаниях полиграфа, была доказана в 2% случаев. Обычно это касалось освобождения виновного, но иногда осуждали невиновного, полагаясь частично на эти ошибочные выводы. Два процента кажутся очень малой величиной, но это не утешение для тех, кто был посажен в тюрьму из-за того, что врал детектор лжи. К тому же это только те изученные случаи, в которых было доказано, что «приговор» полиграфа ошибочен. А сам факт определенности суждения, сделанного на основе теста, часто удерживает полицию от дальнейшего расследования дела.
Короче говоря, мы должны согласиться с д-ром Джессом Орланским, который в докладе министерству обороны США сделал следующий вывод: «Хотя метод детекции лжи широко применяется и положительно оценивается теми, кто его использует, степень его надежности все еще неизвестна».
Те немногие из научных работников, которые решились вторгнуться на закрытую для них территорию детекции лжи, задавались двумя основными вопросами: 1) насколько эффективна детекция лжи? и 2) какие переменные влияют на успешность детекции? В целом экстраполировать результаты проведенных экспериментов на обычные тесты рискованно. В опытах обычно использовалось более совершенное оборудование и главное внимание уделялось одному физиологическому показателю — электрической активности кожи. Кроме того, большая часть исследований неизбежно проводилась в условиях, далеких от обычной практики детекции лжи. Испытуемыми чаще всего были студенты колледжей, у которых не было крупных провинностей и которым не приходилось особенно бояться разоблачения. И наконец, суждения выносились не на основе общего впечатления, а строго на основе четко определенных физиологических реакций.
Описание нескольких типичных работ может дать более ясное представление о сильных и слабых сторонах лабораторного подхода. В 1959 году Дэвид Ликкен (Lykken, 1959) опубликовал описание своего метода (тест на «знания виновного»), который был вариантом теста с «пиком напряжения». Ликкен утверждал, что лучше исследовать физиологические реакции, возникающие при обсуждении деталей преступления (которые предполагаются известными только виновному), чем пытаться выяснить, когда- именно человек лжет. С этой целью сотрудник, проводящий беседу, представляет испытуемому список
действительных и придуманных подробностей, касающихся преступления. Виновный будет особым образом реагировать на то, что было на самом деле, а реакции невиновного на все пункты списка будут более или менее одинаковыми.
Испытуемыми были 49 мужчин — студентов колледжа. Они должны были разыгрывать два заранее придуманных преступления — убийство и кражу.. Одни совершали оба преступления, другие — только одно, а третьи — ни одного. Вот как Ликкен описывает кражу:
«Испытуемый должен был слоняться около входа в контору, пока работающая там женщина не выйдет по своим делам. Тогда испытуемый поспешно бросался в комнату, пролистывал настольный календарь, пока не находил в нем листка со своим именем, стирал свое имя, а затем шарил на столе, пока не находил предмет... который по инструкции ему надо было «украсть». Выйдя из этого помещения, он должен был спрятать краденое в личный ящик в коридоре».
Затем каждого испытуемого допрашивали в отношении обоих преступлений. Один из вопросов был: «Вор спрятал украденное? Где он его спрятал? В мужском туалете? В гардеробе? В конторе? На подоконнике? В личном ящике?» Если человек действительно совершил описанную выше кражу, то у него в ответ на последнее предположение должна обнаружиться необычная реакция.
Единственным физиологическим показателем была реакция сопротивления кожи (РСК). Испытуемый получал более высокий балл при большей величине РСК в ответ на существенный вопрос. У «виновной» части испытуемых было правильно идентифицировано 44 из 50 преступлений (вспомним, что некоторые из этих людей совершили два преступления). В 48 случаях, когда вопросы задавали невиновным, все 48 были правильно определены как невиновные. Таким образом, точность детекции в целом составила 93,9%.
В другом исследовании (Lykken, 1960) применялась более сложная процедура оценок с целью уменьшить влияние притворных реакций на несущественные вопросы. Испытуемыми были 20 специалистов (психиатры, студенты-медики и т. п.), которым было обещано по 10 долларов, если они «переиграют» в этой процедуре исследователя, и которым читали 15-минутную лекцию об электрических реакциях кожи и детекции лжи, а также о наилучших способах избежать разоблачения. В отношении всех 20 человек удалось установить истину. Ликкен предполагает, что описанный тест может оказаться полезным для практикующих специалистов в случаях, когда некоторые детали преступления известны только полиции и преступнику; правда, последний пункт таков, что во многих случаях его трудно было бы доказать в суде.
![]() | |||
![]() |
Глава 10
Другие исследователи рассматривали переменные, которые могли бы влиять на более традиционные приемы детекции лжи. Например, в 1963 году Густафсон и Орне (Gustafson, Orne, 1963) разработали эксперимент, чтобы выяснить, будет ли человеку легче «обмануть» полиграф, если создать у него соответствующую мотивацию. Половине испытуемых говорили, что цель эксперимента — выяснить, насколько успешно они смогут утаивать информацию от экспериментатора, и что в этом могут преуспеть только люди с очень высокой способностью к контролю своих эмоций и с высоким интеллектом, что они должны стараться изо всех сил «победить аппарат» и что в случае успеха получат 1 доллар. Другой половине испытуемых сообщалось, что будут изучаться физиологические реакции у здоровых людей при предъявлении рядов чисел и букв.
Испытуемый выбирал одну из пяти карт, каждая из которых была помечена буквой или числом. Через несколько минут проигрывалась пленка с перечнем всех пяти карт. Чтобы уменьшить влияние ориентировочной реакции (см. гл. 4), ответы на первый раздражитель ряда не учитывались. Затем вычислялись средние величины РСК в ответ на каждый из раздражителей. В группе с повышенной мотивацией из 18 испытуемых-мужчин — студентов колледжа — у 12 наибольшая реакция обнаружилась на тот знак, который был на выбранной карте, тогда как в группе из 18 испытуемых без мотивации РСК позволяла обнаружить это только у 6 человек. Эти различия были статистически достоверными, и авторы пришли к выводу, что усилия, направленные на то, чтобы скрыть обман, дают обратный результат.
Отметим еще раз разницу между этими экспериментами и использованием полиграфа при расследовании преступлений. В экспериментах единственным физиологическим показателем была электрическая активность кожи, и ее оценка была совершенно объективной. В отличие от этого в криминалистике производят более многостороннее обследование и больше полагаются на характер изменений дыхания и сердечно-сосудистых показателей, считая, что кожная реакция слишком чувствительна для использования в эмоционально напряженной ситуации (Barland, Raskin, 1973).
Другое очевидное и даже более важное отличие — то, что испытуемые в лабораторных исследованиях были хорошо образованными людьми, которые участвовали в психологическом эксперименте, и, что бы ни случилось, они были вольны уйти после его окончания. Совершенно иначе будет относиться к обследованию гетерогенная группа преступников, у которых от его результатов может зависеть сама жизнь. С другой стороны, обстановка лаборатории дает возможность исследователю
Прикладная психофизиология
определять правила игры и благодаря этому изучать такие вопросы, как, например, влияние мотивации.
Обзор таких лабораторных исследований, сделанный Ор-ланским (Orlansky, 1965), показал, что средняя успешность детекции в них составляет 92%. В более позднем обзоре (Orne et al., 1972) сообщается, что в тех работах, где использовалась инсценировка преступления, успешность детекции составила в среднем 80%, а в работах с более нейтральными стимулами — 73%.
Барланд и Рэскин (Barland, Raskin, 1975) пытались приблизить эксперимент к обычным условиям детекции лжи. Для выявления «воров» и «невиновных» использовали стандартную процедуру допроса, полиграф Килера и обычную систему оценок. Были получены верные ответы в отношении 53% испытуемых; 12% (9 человек) были классифицированы ошибочно, из них 6 были неверно определены как виновные, а для 35% были получены неопределенные результаты.
Используя ряд приемов, можно попытаться «обмануть» полиграфера (Barland, Raskin, 1975). Не исключено, что с помощью гипноза и некоторых фармакологических препаратов можно ввести в заблуждение допрашивающего. Возможно также, что тренировка с помощью обратной связи (о которой речь будет в следующем разделе) позволит человеку настолько надежно управлять своими физиологическими процессами, что детекция лжи станет невозможной. Выяснить все это — задача будущих исследований.
В попытках обмануть полиграфера существуют две главные стратегии. Первая — этоподавление всех реакций, чтобы ни при каких условиях ни один сигнал не вызвал реакции. Основной принцип состоит в том, что человек старается отвечать на все вопросы автоматически, не обращая на них серьезного внимания. Он должен сосредоточить внимание на рисунке стены, которая находится перед ним, или на каком-нибудь другом нейтральном предмете. Хотя некоторые утверждают, что таким способом можно добиться успеха, обычно это бывает очень трудно. Подобное поведение может насторожить допрашивающего, а это приводит, напротив, к нежелательному результату. Известно, что с той же целью некоторые преступники опрыскивают ладони средствами от пота. Это действительно подавляет кожные реакции, но, конечно, не влияет на другие физиологические показатели.
Значительно эффективнее оказываются притворные эмоциональные реакции на незначащие раздражители. Умелый специалист может разгадать и эту стратегию, но, если использовать ее в подходящие моменты, это может привести полиграфера к ошибочным выводам.
Глава 10
Прикладная психофизиология
Для создания фальшивых реакций есть много разных способов. Труднее всего разоблачить внутренние, мысленные приемы. Если вы хотите вызвать реакцию, попытайтесь просто помножить в уме два многозначных числа или подумать о чем-нибудь, что вызывает ярость или сексуальную эмоцию. Если вы можете некоторое время поддерживать такое состояние концентрации, то то же самое может сделать и большинство других людей. Другой способ — это незаметное для экспериментатора напряжение каких-нибудь мышечных групп. Обычно люди прижимают пальцы ног к полу, сводят глаза к носу или прижимают язык к твердому небу. Все дело в том, чтобы скрыть это движение от допрашивающего.
Физиологические реакции, характерные для стресса, вызывает также боль, и некоторые люди додумались до того, чтобы в ботинок под большой палец класть кнопку: боль при надавливании на нее должна вызывать «фальшивую реакцию». И опять-таки внимательный полиграфер должен убедиться в том, что подобные средства не применяются.
Наши выводы относительно детекции лжи не будут такими определенными, как мог бы надеяться читатель. При достаточной опытности исследователя полиграф может с успехом применяться (но не без возможности ошибок) для отличения лжеца от говорящего правду. В руках неопытного оператора детектор лжи может стать реальной угрозой для гражданских свобод. ■
По мнению Ликкена (Lykken, 1974), использование детектора лжи перед наймом на работу может оказаться намного более коварным, чем его применение в криминалистик