Геи и «натуралы» в российской действительности.
Дружба и товарищество в армии развито как нигде. У нас в роте были два казанских татарина, Несин и Горшков. Они познакомились уже в армии, хорошие спортсмены, отличные стрелки, накачанные деревенские ребята, вместе бегали в самоволку в женские общежития Новополоцкого химкомбината и вместе, когда их ловили, сидели на губе. Если бы кто-нибудь заподозрил их в «педерастии», они бы тому, наверное, оторвали башку. На их фоне резко выделялась другая пара, командир соседнего отделения и его пулемётчик, Лёва. Иногда они как закадычные друзья ходили, чуть ли не под ручку, сидели, чуть ли не обнявшись, потом вдруг разбегались по разным углам казармы, словно брезговали друг другом.
Один раз я был с ними в одном наряде. Они ушли из столовой чуть раньше, я задержался и когда пришёл в казарму, то увидел, что они лежат в одной койке, под одним одеялом, но одетые. Командир отделения смутился, убежал и до конца службы прятал от меня глаза, зато Лёва смотрел нагло и весело. Было между ними что-то или не было, врать не буду, не видел. Во время занятий они частенько уединялись в лесу, так что потом их было не докричаться.
Ещё в полку был небольшой плодовый сад, его охранял солдатик, про которого говорили, что он голубой. У него была толстая попа и говорил он вычурно, на девчачий манер, называя солдат мальчиками. Ходил к нему кто-нибудь или нет, я не знаю, может быть, кто-нибудь из старослужащих. Но когда на дровяном складу полка объявилась проститутка, наверно сумасшедшая, десантники к ней ходили взводами (по 20 и более человек), во главе с сержантами. Других случаев свободной любви в своей воинской части я не припоминаю. Возможно из-за специфики подразделения, когда приходилось не только прыгать с парашютом и много стрелять, но и совершать многокилометровые марши и марш-броски, которые требовали определённого мужества.
Но на этом мои знакомства с геями не закончилось. После длительной самоволки в Ленинград, когда я передал сестре значки, меня отправили в известное учреждение провериться, не дурак ли я. Всё-таки оружие, патроны и мало ли чего может случиться, если у солдата крыша на боку. За 1,5 месяца я отдохнул, поправился, меня по всем статьям признали годным к строевой службе и с этой путёвкой отправили в воинскую часть. В первый же день моего пребывания в больнице, а они относилась к ведомству МВД, и в ней по преимуществу находились люди совершившие преступление, да несколько местных крестьян, ко мне подошёл мужчина лет пятидесяти в нахлобученном по брови берете. Лицо у него было бугристое, словно в оспинах. Оказывается, он не брился, а ногтями выдёргивал волоски, разглядывая себя в маленькое зеркальце. Он представился женским именем, Маней, видимо, с моей стороны должна была последовать ответная реакция. Она не последовала, я остался равнодушен к Мане, и он стал равнодушен ко мне.
Поскольку я уже тогда хотел стать писателем, то с удовольствием выслушивал многочисленные истории публики, что находилась на отделении. Маня тоже рассказал о себе. Ребёнком попал в армию, был сыном полка и с ним начал жить какой-то капитан. Последующая его жизнь больше протекала по тюрьмам и лагерям, при этом у меня складывалось впечатление, что он совершал преступления лишь для того, чтобы попасть в тюрьму.
У Мани было несколько партнёров. Сначала это бы молодой верзила, дагестанец, который в детстве совершил убийство из кровной мести и с тех пор кочевал по психиатрическим больницам. После секса с Маней дагестанец возбудился, учинил драку с санитарами, и его перевели в другое отделение. Вторым партнёром Мани стал местный крестьянин, которого положили на обследование, поскольку других больниц поблизости не было. Крестьянин был в восторге от анального секса, приглашал Маню жить к себе, обещал познакомить с женой. Его тут же выписали. Повторяю, что эта сценка с натуры написана в психиатрической больнице, и действующие лица здесь, люди с психическими отклонениями. Тот же Маня. Я не знаю, сколько его держали до меня и сколько после того, как меня препроводили к месту службы.
А общая мораль сей басни заключается в том, что в низу, в народе, к представителям с нетрадиционной ориентацией всегда царило абсолютное спокойствие, граничащее с наплевательством. Трахаетесь, ребята? Вам так хорошо? Ну и трахайтесь, на здоровье.
Сева, Валя и другие.
Одно время в нашей коммунальной квартире снимал комнату молодой человек, Валентин, сухощавый, с жидкой растительностью на лице, он всегда был небрежно одет. У Валентина дневали и ночевали два друга, Боря и Сева. Это были весёлые и жизнерадостные ребята, иногда они приглашали девочек, но чаще по ночам играли в карты на интерес, выбирая какой-нибудь "остроумный" приз: то проигравшего через соломинку надували в задницу, то другого проигравшего, раздетого до гола, держа за член, полчаса водили по ночному городу и так далее. Рассматривая их компанию в контексте внутрисемейных энергетических связей, можно уверенно сказать, что сдружились они не случайно. Боря жил вдвоём с мамой, тихой неразговорчивой женщиной, похоже, между ними была нарушена дистанция, единственная попытка Бориса жениться, оказалась неудачной: невеста сбежала из-под венца, - и других попыток он не делал. Другой мальчик, Сева, был рождён вне брака, его отчим стал психологическим Ребёнком жене и вытеснил Севу. Сева ужасно учился, часто убегал из дома, когда сдружился с Валентином, стал его лучшим другом.
У Валентина были папа, мама и младшая сестра. По логике внутрисемейных энергетических связей, у него всё должно было быть в порядке. Но познакомимся с семьёй поближе. Его отец, Алексей Иванович, был вторым ребёнком, в пору полового созревания активно отрабатывал сексуальный комплекс, девочек у него было без счёта. После замужества старшей сестры - он в то время служил срочную службу в армии - сразу женился на первой попавшейся девушке из заводского посёлка, что располагался рядом с воинской частью. Наталья Алексеевна была третьей девочкой в семье и, по отзывам сестёр, самым трудным. Её папа страдал острым психическим расстройством. Наталья Алексеевна относилась к тому редкому типу женщин, которых называют сексуально озабоченными. После рождения Валентина, они несколько лет жили хорошо, но потом рассорились, папа начал ходить по девочкам, мама - по мальчикам.
![]() |
Они бы разошлись, но случилась трагедия, любовник Натальи Алексеевны погиб, она чудом осталась жива, оказалась в палате психиатрической больницы. Алексей Иванович уступил слезам и мольбам жены, забрал её из больницы, чтобы отвезти к матери, но чуть замешкался. Наталья Алексеевна в это «чуть» успела забеременеть и родила Алексею Ивановичу дочь, от которой папа стал без ума. Они зажили новой сумасбродной скандальной семьёй. В принципе они образовали "серебряный круг" из 4 человек, круг семейной гармонии, психического и физического здоровья. И они были бы идеальной семьёй, если бы не психическое расстройство Натальи Алексеевны. Было видно, что дистанция между ней и сыном нарушена. Повышенная сексуальная активность матери впрямую отражалась на сыне.
С точки зрения энергетических связей события в их семье развивались по следующему сценарию. Когда Алексей Иванович и Наталья Алексеевна сошлись, они образовали энергетическую пару: Муж – Жена. И поэтому логично появление в их семье мальчика. Но в дальнейшем произошло невероятное, психическое расстройство Натальи Алексеевны и её повышенная сексуальность привели к тому, что её психологическим «папочкой» стал сын. Он спал с ней в одной постели, сосал её грудь, доставляя определённое удовольствие, и у него был член. Она сменила роли, став психологическим Ребёнком сына, теперь Алексей Иванович должен был встать за ней. Смена ролей в любой семье всегда ведёт к разводу. Муж интуитивно чувствовал, что причиной дисгармонии в семье является сын, поэтому он настоял, чтобы Валентин некоторое время пожил у бабушки, и его отправили в Саратовскую область. Но ситуация не изменилась потому, как мы помним, что энергетические связи действуют на тысячи километров. Пытаясь решить проблему энергетической неполноценности, Алексей Иванович и Наталья Алексеевна начали встречаться с другими мужчинами и женщинами. После тяжёлой психической травмы, когда Алексей Иванович пожалел жену и как бы примирился с существующим положением, она забеременела и родила дочь, Веру.
После этого в их семье воцарилось временное спокойствие. Закрывшись дочерью, Алексей Иванович успокоился. Валентин всегда заботливо относился к сестрёнке, и Вера жалела его. Но в планет личных ощущений у Валентина остались большие проблемы. В детстве он дружил с девочками, играл в их игры, вёл себя с ними, как подружка. Внутренняя дисгармония, причины которой он не понимал, мешала ему учиться и работать, повышать свой интеллектуальный уровень. Он женился, у него родилась дочь, но женитьба не принесла облегчения и он остался равнодушным к семье, пытаясь найти гармонию в других отношениях.
Преодолевая себя.
В обществе, а последнее время и в литературе посвящённой геям, появляются благостные нотки, что, якобы, гомосексуализм это такая отдушина, попав в которую, несчастный человек становится счастливым. На самом деле это далеко не так. Даже для мужчины с явно нарушенной дистанцией путь в гомосексуализм серьёзное психическое испытание, как бы не пытались это представить иначе.
В романе, Эдуарда Лимонова, "Это я - Эдичка" центральный персонаж, русский эмигрант в далёкой Америке, пытается отыскать дорожку к своему психологическому Родителю через сексуальные переживания. Его жена, Елена, в силу каких-то причин, возможно смерть матери, осталась без психологического Родителя и находится в поиске его. У Елены несколько любовников, но каждый из кандидатов в психологические Родители, становится её психологическим Ребёнком, даже лесбиянка Сюзанна. Эдичка их всех знает, но его чувства к жене сохраняются."Я любил её - бледное, тощее, малогрудое создание в трусиках - лоскутке, уже надевшее мои носки, чтобы спать. Я готов был отрезать себе голову, свою несчастную рафинированную башку и броситься перед ней ниц. За что? Она сволочь, стерва, эгоистка, гадина, животное, но я люблю её, и любовь эта была выше моего сознания. Она унижает меня во всём, и мою плоть унизила, убила, искалечила ум, нервы, всё, на чём я держался в этом мире, но я любил её в этих оттопыренных на попке трусиках, бледную, с лягушачьими ляжками, ляжечками, стоящую ногами на нашей скверной постели. Люблю! Это ужасно, что всё более и более люблю".
Эдичка сосредотачивается на половых органах Елены, он сочинил гимн вагине. В одной из попыток заменить Елену другим психологическим Родителем, Эдичка вступает в половую связь с мужчиной, Крисом. Но до этого он пьяный бегает по городу с ножом и может кого-нибудь убить. Крис и Эдичка дерутся. Крис наваливается на Эдичку и душит. Эдичка может в любой момент выхватить нож и зарезать Криса, но у него встаёт член и он предлагает Крису любовь. "...Мы были с ним одного возраста или он был даже младше, но то, что он был значительно крупнее и мужественнее меня, как-то само собой распределило наши роли". У Эдички потребность взять в рот его член, потребность в анальном сексе и эякуляция (семяизвержение) у них происходит одновременно. При этом энергетический дефект нарушенной дистанции в той же мере ощущался Еленой, будучи пьяной, она призналась мужу, что "трахала" одного из любовников резиновым членом.
Гомосексуальная связь Эдички не была случайной. Описывая его юность, Э.Лимонов пишет, что Эдичка, мастурбируя, использовал гомосексуальные фантазии, вставлял в задний проход карандаши и свечки. У Эдички был старший друг, уголовник, к которому Эдичка испытывал нежные чувства и, если бы у друга появилось желание поиметь Эдичку, тот бы согласился. Это свидетельствует о том, что дистанцию с Эдичкой в далёком детстве нарушила его мама, которая осталась жить в маленьком провинциальном городке России.