Отношение государства и права к собственности
Первая форма собственности как в античном мире, так и в средние века, это – племенная собственность, обусловленная у римлян главным образом войной, а у [69] германцев – скотоводством. У античных народов, – вследствие того, что в одном городе жило совместно несколько племен, – племенная собственность имела форму государственной собственности, а право отдельного индивида на нее ограничивалось простым владением [possessio], которое, однако, как и племенная собственность вообще, распространялось лишь на земельную собственность. Частная собственность в собственном смысле слова появляется у древних, как и у современных народов, лишь вместе с движимой собственностью. (Рабство и общность [Gemeinwesen]) (dominium ex jure Quiritum[85]). – У народов, ведущих свое происхождение от средневековья, племенная собственность проходит ряд различных ступеней – феодальной земельной собственности, корпоративной движимой собственности, мануфактурного капитала, – прежде чем превратиться в современный, порожденный крупной промышленностью и всеобщей конкуренцией, капитал, в чистую частную собственность, отбросившую всякую видимость общности [Gemeinwesen] и устранившую какое бы то ни было воздействие государства на развитие собственности. Этой современной частной собственности соответствует современное государство, которое, посредством налогов, постепенно бралось на откуп частными собственниками и, благодаря государственным долгам, оказалось полностью в их власти; самое существование этого государства, регулируемое повышением и понижением курса государственных ценных бумаг на бирже, целиком зависит от коммерческого кредита, оказываемого ему частными собственниками, буржуа. Так как буржуазия уже не является больше сословием, а представляет собой класс, то она вынуждена организоваться не в местном, а в национальном масштабе и должна придать своим обычным интересам всеобщую форму. Благодаря высвобождению частной собственности из общности [Gemeinwesen], государство приобрело самостоятельное существование наряду с гражданским обществом и вне его; но на деле государство есть не что иное, как форма организации, которую неизбежно должны принять буржуа, чтобы – как вовне, так и внутри страны – взаимно гарантировать свою собственность и свои интересы. Самостоятельность государства существует в наше время лишь в таких странах, где сословия еще не до конца развились в классы, где сословия, упраздненные уже в более передовых странах, еще продолжают играть известную роль, образуя некоторого рода смесь, – где поэтому ни одна часть населения не может добиться господства над другими его частями. Таково в особенности положение в Германии. Наиболее же завершенным примером современного государства является Северная [70] Америка. Новейшие французские, английские и американские писатели единодушно высказываются в том смысле, что государство существует только ради частной собственности, так что эта мысль уже проникла и в обыденное сознание.
Так как государство есть та форма, в которой индивиды, принадлежащие к господствующему классу, осуществляют свои общие интересы и в которой все гражданское общество данной эпохи находит свое концентрированное выражение, – то из этого следует, что все общие установления опосредствуются государством, получают политическую форму. Отсюда и происходит иллюзия, будто закон основывается на воле, и притом на оторванной от своей реальной основы, свободнойволе. Точно так же и право, в свою очередь, сводят затем к закону.
Частное право развивается одновременно с частной собственностью из разложения естественно сложившейся формы общности [Gemeinwesen]. У римлян развитие частной собственности и частного права не имело дальнейших промышленных и торговых последствий, потому что весь их способ производства оставался неизменным[86]. Для современных народов, у которых промышленность и торговля разложили феодальную форму общности [Gemeinwesen], с возникновением частной собственности и частного права началась новая фаза, оказавшаяся способной к дальнейшему развитию. Первый же город, который в средние века развернул обширную морскую торговлю, Амальфи, выработал и морское право{29}. Как только промышленность и торговля – сперва в Италии, а позже и в других странах – развили дальше частную собственность, тотчас же было вновь воспринято и получило силу авторитета тщательно разработанное римское частное право. Когда впоследствии буржуазия усилилась до такой степени, что государи стали защищать ее интересы, чтобы с ее помощью сокрушить феодальную знать, тогда во всех странах – во Франции в XVI веке – началось настоящее развитие права, происходившее [71] повсюду, за исключением Англии, на основе римского кодекса. Но и в Англии для дальнейшей разработки частного права (в особенности в той его части, которая относится к движимому имуществу) пришлось обратиться к принципам римского права. (Не надо забывать, что право точно так же не имеет своей собственной истории, как и религия.)
В частном праве существующие отношения собственности выражаются как результат всеобщей воли. Одно уже jus utendi et abutendi[87] свидетельствует, с одной стороны, о том, что частная собственность стала совершенно независимой от общности [Gemeinwesen], а с другой – об иллюзии, будто сама эта частная собственность основана исключительно на частной воле, на произвольном распоряжении вещью. На практике понятие abuti[88] имеет очень определенные экономические границы для частного собственника, если он не хочет, чтобы его собственность, а значит и его jus abutendi[89] перешли в другие руки; ибо вообще вещь, рассматриваемая только в отношении к его воле, не есть вовсе вещь; она становится вещью, действительной собственностью, только в процессе общения и независимо от права (отношение, то, что философы называют идеей[90]). Эта юридическая иллюзия, сводящая право к чистой воле, неизбежно приводит – при дальнейшем развитии отношений собственности – к тому, что то или другое лицо может юридически иметь право на какую-нибудь вещь, не обладая ею фактически. Если, например, вследствие конкуренции какой-нибудь земельный участок перестает давать ренту, то собственник его все же продолжает юридически иметь право на него вместе с jus utendi et abutendi. Но ему нечего делать с этим правом: как земельный собственник он не имеет ничего, если только не обладает сверх того достаточным капиталом для обработки своей земли. Этой же иллюзией юристов объясняется то, что для них и для всякого кодекса является вообще простой случайностью, что индивиды вступают между собой в отношения, например, заключают договоры; эти отношения рассматриваются ими как такие, в которые по желанию можно вступать или не вступать [72] и содержание которых всецело зависит от индивидуального произвола договаривающихся сторон.
Всякий раз, когда развитие промышленности и торговли создавало новые формы общения, например страховые и т.п. компании, право вынуждено было их санкционировать как новые виды приобретения собственности[91].
[12.] Формы общественного сознания
Влияние разделения труда на науку.
Роль репрессии в государстве, праве, морали и т.д.
В законе буржуа должны дать себе всеобщее выражение именно потому, что они господствуют как класс.
Естествознание и история.
Не существует истории политики, права, науки и т.д., искусства, религии и т.д.[92]
— — —
Почему идеологи ставят все на голову.
Проповедники религии, юристы, политики.
Юристы, политики (государственные деятели вообще), моралисты, проповедники религии.
По поводу этого идеологического подразделения внутри одного класса: 1) Обособление профессии вследствие разделения труда. Каждый из них считает свое ремесло истинным. Относительно связи их ремесла с действительностью они тем неизбежнее создают себе иллюзии, что это обусловлено уже самой природой данного ремесла. Отношения становятся в юриспруденции, политике и т.д. – в сознании – понятиями; так как они не возвышаются над этими отношениями, то и понятия об этих отношениях превращаются в их голове в застывшие понятия; судья, например, применяет кодекс, поэтому он считает законодательство истинным активным двигателем. Почтение перед своим товаром, – ибо их профессия имеет дело с всеобщим.
Идея пр?ва. Идея государства. В обычном сознании дело поставлено на голову.
— — —
Религия есть с самого начала сознание трансцендентности, возникающее из действительнойзависимости.
Выразить это популярнее.
— — —
Традиция – в области права, религии и т.д.
* * *
[73][93] Индивиды всегда исходили, всегда исходят из себя. Их отношения представляют собой отношения действительного процесса их жизни. Откуда берется, что их отношения приобретают самостоятельное, противостоящее им существование? что силы их собственной жизни становятся силами, господствующими над ними?
Если ответить одним словом: разделение труда, ступень которого зависит от развития производительной силы, достигнутого в данный момент.
— — —
Земельная собственность. Общинная собственность. Феодальная. Современная.
Сословная собственность. Мануфактурная собственность. Промышленный капитал.
• • •
Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом в Брюсселе между ноябрем 1845 и августом 1846 г.
Впервые опубликовано на русском языке в «Архиве К. Маркса и Ф. Энгельса», кн. I, 1924 г.
Первая полная публикация в соответствии с рукописью – в журнале «Вопросы философии», 1965, №№ 10 и 11
Печатается по рукописи
Перевод с немецкого
Приложения
К. Маркс. Тезисы о Фейербахе (вариант 1845 г. в записной книжке Маркса)
{30}
1) К «Фейербаху»
Главный недостаток всего предшествовавшего материализма (включая и фейербаховский) заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как чувственно-человеческая деятельность, практика; не субъективно. Поэтому деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась абстрактно идеализмом – который, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой. Фейербах хочет иметь дело с чувственными объектами, – действительно отличными от мысленных объектов, но самоё человеческую деятельность он берет не как предметнуюдеятельность. Поэтому в «Сущности христианства» он рассматривает, как истинно человеческую, только теоретическую деятельность, тогда как практика берется и фиксируется только в грязно-торгашеской форме ее проявления{31}. Он не понимает поэтому значения «революционной», «практически-критической» деятельности.
Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, – вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т.е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолированного от практики, есть чисто схоластический вопрос.
Материалистическое учение об изменении обстоятельств и воспитании забывает, что обстоятельства изменяются людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно вынуждено поэтому делить общество на две части – из которых одна возвышается над обществом.
Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности, или самоизменения, может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика.
Фейербах исходит из факта религиозного самоотчуждения, из удвоения мира на религиозный и земной. И он занят тем, что сводит религиозный мир к его земной основе. Но то, что земная основа отделяет себя от самой себя и строит себе некое самостоятельное царство в облаках, может быть объяснено только саморазорванностью и самопротиворечивостью этой земной основы. Следовательно, последняя должна не только быть в самой себе понята в своем противоречии, но и практически революционизирована. Следовательно, после того, как, например, в земной семье найдена разгадка тайны святого семейства, земная семья должна сама быть теоретически и практически уничтожена.
Недовольный абстрактным мышлением, Фейербах требует созерцания; но он рассматривает чувственность не как практическую, человечески-чувственную деятельность.
Фейербах сводит религиозную сущность к человеческой сущности. Но сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений.
Фейербах, который не занимается критикой этой действительной сущности, оказывается поэтому вынужденным:
1) абстрагироваться от хода истории, рассматривать религиозное чувство [Gem?t] обособленно и предположить абстрактного – изолированного – человеческого индивида;
2) сущность может поэтому рассматриваться только как «род», как внутренняя, немая всеобщность, связующая множество индивидов природными узами.
Поэтому Фейербах не видит, что «религиозное чувство» само есть общественный продукт и что абстрактный индивид, подвергаемый им анализу, принадлежит к определенной общественной форме.
Всякая общественная жизнь является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики.
Самое большее, к чему приходит созерцательный материализм, т.е. материализм, который не постигает чувственность как практическую деятельность, это – созерцание отдельных индивидов и гражданского общества.
Точка зрения старого материализма есть гражданское общество, точка зрения нового материализма есть человеческое общество или общественное человечество.
— — —
Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменитьего.
• • •
Написано К. Марксом весной 1845 г.
Рукописный вариант впервые опубликован Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в 1924 г. на немецком и русском языках
Печатается по рукописи
Перевод с немецкого
К. Маркс и Ф. Энгельс. «Немецкая идеология». Москва, 1956, стр. 561 – 563
К. Маркс. Тезисы о Фейербахе (вариант 1888 г., опубликованный Энгельсом)
Маркс о Фейербахе
(написано в Брюсселе весной 1845 г.)
Главный недостаток всего предшествующего материализма – включая и фейербаховский – заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно. Отсюда и произошло, что деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой. Фейербах хочет иметь дело с чувственными объектами, действительно отличными от мысленных объектов, но самоё человеческую деятельность он берет не как предметную деятельность. Поэтому в «Сущности христианства» он рассматривает, как истинно человеческую, только теоретическую деятельность, тогда как практика берется и фиксируется только в грязно-торгашеской форме ее проявления. Он не понимает поэтому значения «революционной», практически-критической деятельности.
Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, – вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т.е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос.
Материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и воспитания, что, следовательно, изменившиеся люди суть продукты иных обстоятельств и измененного воспитания, – это учение забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно неизбежно поэтому приходит к тому, что делит общество на две части, одна из которых возвышается над обществом (например, у Роберта Оуэна).
Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика.
Фейербах исходит из факта религиозного самоотчуждения, из удвоения мира на религиозный, воображаемый мир и действительный мир. И он занят тем, что сводит религиозный мир к его земной основе. Он не замечает, что после выполнения этой работы главное-то остается еще не сделанным. А именно, то обстоятельство, что земная основа отделяет себя от самой себя и переносит себя в облака как некое самостоятельное царство, может быть объяснено только саморазорванностью и самопротиворечивостью этой земной основы. Следовательно, последняя, во-первых, сама должна быть понята в своем противоречии, а затем практически революционизирована путем устранения этого противоречия. Следовательно, после того как, например, в земной семье найдена разгадка тайны святого семейства, земная семья должна сама быть подвергнута теоретической критике и практически революционно преобразована.
Недовольный абстрактным мышлением, Фейербах апеллирует к чувственному созерцанию; но он рассматривает чувственность не как практическую, человечески-чувственную деятельность.
Фейербах сводит религиозную сущность к человеческой сущности. Но сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений.
Фейербах, который не занимается критикой этой действительной сущности, оказывается поэтому вынужденным:
1) абстрагироваться от хода истории, рассматривать религиозное чувство [Gem?t] обособленно и предположить абстрактного – изолированного – человеческого индивида;
2) поэтому у него человеческая сущность может рассматриваться только как «род», как внутренняя, немая всеобщность, связующая множество индивидов только природными узами.
Поэтому Фейербах не видит, что «религиозное чувство» само есть общественный продукт и что абстрактный индивид, подвергаемый им анализу, в действительности принадлежит к определенной общественной форме.
Общественная жизнь является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики.
Самое большее, чего достигает созерцательный материализм, т.е. материализм, который понимает чувственность не как практическую деятельность, это – созерцание им отдельных индивидов в «гражданском обществе».
Точка зрения старого материализма есть «гражданское» общество; точка зрения нового материализма есть человеческое общество, или обобществившееся человечество.
Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменитьего.
• • •
Написано К. Марксом весной 1845 г.
Подготовлено к печати и впервые опубликовано Ф. Энгельсом в 1888 г. в приложении к отдельному изданию его работы «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии»
Печатается по тексту приложения к книге: F. Engels. «Ludwig Feuerbach und der Ausgang der klassischen deutschen Philosophie». Stuttgart, 1888
Перевод с немецкого
К. Маркс и Ф. Энгельс. «Немецкая идеология». Москва, 1956, стр. 567 – 569
Ф. Энгельс. Фейербах
{32}
a) Вся философия Фейербаха сводится 1) к натурфилософии – пассивному обожанию природы, восхищенному преклонению перед ее великолепием и всемогуществом, – 2) к антропологии, а именно ?) к физиологии, – то, что здесь сказано, не содержит ничего нового сверх того, что материалисты говорили о единстве тела и души, только сказано это не так механически, но зато несколько напыщеннее, ?) к психологии, которая сводится к дифирамбам в честь любви, возносящим ее до небес, аналогично культу природы, кроме этого – ничего нового, 3) к морали, к требованию – соответствовать понятию «Человека»; impuissance mise en action[94]. Ср. § 54, стр. 81: «Нравственное и разумное отношение человека к желудку состоит в том, чтобы относиться к нему не как к чему-то скотскому, а как к чему-то человеческому». – § 61: «Человек… как моральное существо» и пространные разглагольствования о нравственности в «Сущности христианства».
— — —
b) Что на нынешней ступени развития люди могут удовлетворять свои потребности только внутри общества, что вообще люди с самого начала, с тех пор как они существуют, нуждались друг в друге и только благодаря этому могли развивать свои потребности и способности и т.д., что они вступили в общение, – все это Фейербах выражает таким образом что
«отдельный человек сам по себе не обладает в себе сущностью человека», что «сущностьчеловека заключается только в общности, в единстве человека с человеком, в единстве, которое, однако, опирается на реальность различия между Я и Ты. – Человек сам по себе есть человек (в обычном смысле), человек же в единении с человеком, единство Я и Ты, есть бог» (т.е. человек в сверхобычном смысле) (§ 61, 62, стр. 83).
Философия дошла до того, что тривиальный факт необходимости общения между людьми, факт, без знания которого вообще никогда не появилось бы на свет последующее, когда-либо существовавшее, поколение людей и который заключается уже в половом различии, – этот факт философия в конце всего своего пути выставляет как величайший результат. И к тому же еще в мистической форме «единства Я и Ты». Эта фраза была бы совершенно невозможна, если бы Фейербах не имел в виду ??? ??????[95] половой акт, акт продолжения рода, общность Я и Ты[96]. И поскольку фейербаховская общность становится практической, она и ограничивается половым актом и взаимным соглашением относительно философских мыслей и проблем, «истинной диалектикой» (§ 64), диалогом, «порождением человека, как духовного, так и физического» (стр. 67). О том, чт? еще впоследствии делает этот «порожденный» человек, помимо того, что он опять-таки «духовно» и «физически» «порождает людей», – об этом не говорится ни слова. Фейербах только и знает общение между двумя,
«ту истину, что ни одно существо не есть само по себе истинное, совершенное, абсолютное существо, что истина и совершенство – только в соединении, в единстве двух существ, одинаковых по своей сущности» (стр. 83, 84).
— — —
c) Начало «Философии будущего» тотчас же обнаруживает различие между нами и им:
§ 1: «Задачей нового времени было осуществление и очеловечение бога, превращение теологии в антропологию, растворение первой во второй». Ср.: «Отрицание теологии есть сущность нового времени» («Философия будущего», стр. 23).
— — —
d) Различие, проводимое Фейербахом между католицизмом и протестантизмом в § 2 – католицизм: «теология», «интересуется только тем, чт? есть бог сам по себе», имеет «спекулятивную и созерцательную тенденцию»; протестантизм же ограничивается одной христологией, предоставив бога самому себе, а спекуляцию и созерцание философам, – это различие есть не что иное, как разделение труда, возникшее из потребности, которая соответствовала сравнительно слабому развитию науки. Из одной лишь этой потребности, существующей внутри теологии, Фейербах объясняет протестантизм, а к этому затем уже непринужденно присоединяется самостоятельная история философии.
— — —
e) «Бытие не есть всеобщее, отделимое от вещей понятие. Оно едино с тем, чт? есть… Бытие есть полагание сущности. Какова моя сущность, таково мое бытие. Рыба существует в воде, но от этого бытия нельзя отделить ее сущность. Уже язык отождествляет бытие и сущность. Только в человеческой жизни, да и то лишь в ненормальных, несчастных случаях, бытие отделяется от сущности; здесь случается, что сущность человека не обретается там, где он сам существует, но именно вследствие этого разделения он уже и в подлинном смысле своей душой не обретается там, где действительно находится его тело. Только там, где Твое сердце, находишься Ты. Но все вещи – за исключением противоестественных случаев – охотно обретаются там, где они есть, и охотно являются тем, чт? они есть» (стр. 47).
Превосходная апология существующего. За исключением противоестественных случаев, немногих ненормальных случаев, Ты охотно становишься на седьмом году жизни привратником в угольной шахте, по четырнадцати часов проводишь один во мраке, и раз таково Твое бытие, то такова же и Твоя сущность. Точно так же – присучальщик у сельфактора. Такова уж Твоя «сущность», что Ты должен быть подчинен какой-либо отрасли труда. Ср. «Сущность веры»{33}, стр. 11, «неутоленный голод»…
— — —
f) § 48, стр. 73: «Средством для непротиворечивого соединения – в одном и том же существе – противоположных или противоречащих определений служит только время. Так происходит, по крайней мере, в живом существе. Только таким путем обнаруживается здесь, – например в человеке, – противоречие, состоящее в том, что сейчас мною владеет и меня наполняет данноеопределение, данное намерение, а потом – совершенно иное и даже прямо противоположное».
Это Фейербах называет 1) противоречием, 2) соединением противоречий и 3) это, по его мнению, осуществляется временем. Конечно, «наполненным» временем, но все-таки временем, а не тем, чт? в нем происходит. Это положение равносильно тому, что только во времени возможно изменение.
• • •
Написано Ф. Энгельсом вероятно осенью 1845 г.
Впервые опубликовано Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в 1932 г. на языке оригинала
Печатается по рукописи
Перевод с немецкого
К. Маркс и Ф. Энгельс. «Немецкая идеология». Москва, 1956, стр. 575 – 577