Роль международного права в определении преступности экоцида.
Введение
Актуальность темы.В настоящее время очевидно, что сохранение благоприятной и пригодной к существованию человека экологической среды стало одним из условий существования человечества.
Осознание «глобальности и важности» защиты окружающей среды пришло далеко не сразу. Угрожающий характер вредоносного воздействия на экологическую сферу стал серьезно заботить мировые политические круги и общественность лишь во второй половине ХХ века, что было связано с появлением и применением таких методов и средств ведения военных действий, которые имели неизбирательное поражающее действие в отношении всего живого. Если раньше основой всех войн служило физическое поражение войск, то в середине прошлого века одной из основ стратегии и тактики воюющих стран стало сознательное уничтожение природы на территории противника.[1]
Например, начав войну во Вьетнаме, США в течение более чем десятилетия использовали его территорию в качестве полигона для испытания химического оружия массового поражения и новой тактики ведения войны по принципу «выжженной территории».
Реакцией мирового сообщества стало принятие целого ряда документов, в которых запрещалось тотальное уничтожение природной среды в период ведения военных действий.
Так, в ст. ст. 35, 55 I Дополнительного протокола 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г. запрещено применять «методы или средства ведения военных действий, которые имеют своей целью причинить или, как можно ожидать, причинят обширный, долговременный и серьезный ущерб природной среде»; стороны вооруженного конфликта должны проявлять «заботу о защите природной среды от обширного, долговременного и серьезного ущерба». Впервые указанные действия стали расцениваться не просто как «недопустимые», а были признаны военным преступлением, получившим название «экоцид» (от греческого «oikos» – «дом, местопребывание» и латинского «caedo» – «убиваю»).
В ст. 1 Конвенции о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду 1977 г. установлена обязанность не прибегать к военному или любому иному враждебному использованию средств воздействия на природную среду, «которые имеют широкие, долгосрочные или серьезные последствия, в качестве способов разрушения, нанесения ущерба или причинения вреда любому другому государству-участнику».
Таким образом, совершение актов экоцида стало расцениваться как международное преступление вне зависимости от того, совершен он в военное или мирное время и без обязательной его «увязки» с вооруженным конфликтом – «экоцид возможен, скорее всего, в результате применения запрещенных средств и методов ведения войны, хотя в принципе не сводится к этому».[2]
Множество проблем возникло в определении характера состава этого преступления, перечня деяний, образующих экоцид, в уголовно-правовом понимании угрожающего последствия в виде «экологической катастрофы».
Наибольшее значение при определении темы исследования и его актуальности сыграло то обстоятельство, что в отечественной литературе в настоящее время отсутствует специальное исследование, посвященное доктринальному пониманию преступления экоцида, а также решению концептуальных и правоприменительных проблем уголовной ответственности за экоцид.
Целями данной работы являются разработка доктринального понимания преступления экоцида как преступления против мира и безопасности человечества, а также исследование признаков состава преступления. Также в качестве цели исследования выступает изучение соответствия национального уголовного права предписаниям международного права в плане определения преступности экоцида.
Для достижения указанных целей были решены следующие задачи исследования:
1) анализ социальной обусловленности преступности экоцида в международном и национальном уголовном праве;
2) обоснование приоритета международно-правовых норм в регламентации преступности экоцида;
3) системный и сравнительно-правовой анализ норм, устанавливающих преступность экоцида, в международном и российском уголовном праве;
4) формулирование критериев отграничения экоцида от иных преступлений против мира и безопасности человечества, а также от экологических преступлений;
5) разработка предложений по совершенствованию юридического определения признаков экоцида.
Объектом проведенного исследования явились общественные отношения и интересы, возникающие по поводу совершения актов экоцида как преступления против мира и безопасности человечества. Предметом исследования стали объективные и субъективные признаки преступления экоцида по международному и российскому уголовному праву.
В качестве методологической основы проведенного исследования выступил универсальный диалектический метод. Кроме того, в работе использованы логико-правовой, сравнительно-правовой, историко-правовой, системно-структурный методы, а также метод социологического опроса (анкетирование).
Теоретическую основу исследования составляют работы зарубежных авторов в области уголовного права, экологического права, международного права, общей теории права. При этом надо особо выделить труды следующих ученых: И.М. Ашихмин, И.П. Блищенко, Е.В. Виноградова, Д.Ф. Васин, О.Л. Дубовик, А.Э. Жалинский, И.И. Карпец, А.Г. Кибальник, М.Н. Копылов, Н.И. Костенко, В.Н. Кудрявцев, Н.А. Лопашенко, И.И. Лукашук, О.И. Макаров, Р.А. Мюллерсон, А.В. Наумов, В.П. Панов, А.А. Пионтковский, А.М. Плешаков, Ю.А. Решетов, П.С. Ромашкин, И.Г. Соломоненко, А.Н. Талалаев, А.Н. Трайнин, И.В. Фисенко, Дж. Флетчер, В.Ф. Цепелев, M. Ch. Bassiouni, K. Kittichaisaree, A. Neier.
Нормативной основой исследования явились Конституция Республики Молдова 1994 года, Уголовный кодекс РМ 2002 г. (в действующей редакции), законодательство (например, законы РМ «О международных договорах Республики Молдова», «Об охране окружающей среды», «О животном мире»), другие нормативные акты.
Кроме того, в дипломной работе проведен сравнительный анализ действующего уголовного законодательства ряда зарубежных стран, касающегося изучаемой проблемы.
Проанализирована имеющая отношение к теме исследования практика современных Международных трибуналов adhoc по бывшей Югославии и Руанде.
Научная новизна работы заключается в том, что в отечественной науке впервые осуществлено комплексное исследование, посвященное анализу преступления экоцида по молдавскому уголовному праву. При этом особое внимание уделено вопросам теоретической разработки уголовно-правового понимания актов экоцида и решению возможных проблем его отграничения от экологических преступлений.
В ситуации отсутствия судебной практики применения ст. 136 УК РМ принципиальной новизной обладают теоретические рекомендации по правильному установлению объективных и субъективных признаков экоцида.
Предметом дипломной работы является аналиа социальной обусловленности уголовной ответственности за совершение актов экоцида, а также системного анализа объективных и субъективных признаков экоцида как преступления против мира и безопасности человечества.
Основные положения и выводы исследования сводятся к следующему:
1. Вывод о социальной обусловленности установления уголовной ответственности за совершение актов экоцида не только в ходе вооруженных конфликтов международного и немеждународного характера, но и в невоенное время.
2. Положение о том, что в силу конституционного предписания решающая роль в вопросе об определении преступности экоцида на национальном уровне принадлежит актам международного права: соответственно, разрешение юридических коллизий уголовно-правового характера при применении ст. 136 УК РМ должно строиться в соответствии с последними.
3. Вывод о том, что непосредственным объектом экоцида являются интересы обеспечения безопасности всего человечества, составной частью которых является право неопределенного круга лиц на благоприятную экологическую среду. В непосредственный объект экоцида не включаются интересы обеспечения жизни человека как отдельной личности, что должно учитываться при квалификации содеянного по действующей редакции ст.136 УК РМ.
4. Определение пределов квалификации при сопряженности экоцида с иными преступлениями против мира и безопасности человечества, основанное на понимании его непосредственного объекта. Совершение любого акта экоцида требует дополнительной квалификации в случаях, если он: а) совершен в ходе вооруженных конфликтов – по ст. 137 УК РМ (применение запрещенных средств и методов ведения войны); б) рассчитан на полное или частичное уничтожение демографической группы людей (геноцид); в) совершен в ходе ведения агрессивной войны – по ч. 3 ст. 137 УК РМ; г) в результате умышленно причинена смерть человеку – по ст. 145 УК РМ (убийство).[3]
5. Вывод о том, что состав экоцида в УК РМ по своей законодательной конструкции сформулирован как формально-материальный. На основе сопоставительного анализа норм международного права и молдавского уголовного законодательства предложена формулировка последствий в виде «массового уничтожения растительного или животного мира», «отравления атмосферы или водных ресурсов» как альтернативных преступных последствий, а также сформулировано понятие «иных действий» как альтернативного деяния, образующего акт экоцида.
6. Предложено уголовно-правовое понятие «экологической катастрофы» как угрожающего последствия при совершении любого акта экоцида, имеющего своими признаками устойчивое нарушение естественного функционирования экологических систем и значительное нарушение (изменение) биологического разнообразия.
7. Обоснование позиции о том, что любое экологическое преступление, совершаемое в ходе экоцида, не требует самостоятельной квалификации, так как полностью охватывается его объективными и субъективными признаками. Основное отличие экоцида от собственно экологических преступлений необходимо проводить по родовому объекту и наличию объективной возможности наступления экологической катастрофы как единственного юридически значимого и угрожаемого последствия акта экоцида.
8. Предложена авторская редакция диспозиции ст. 136 УК РМ, в большей мере соответствующая нормам международного права в плане регламентации преступности планирования и подготовки актов экоцида.
Структура дипломной работыотвечает основным целям и предмету исследования. Дипломная работа состоит из введения, трёх глав (пяти параграфов) и заключения. В первой главе исследована роль международного права в определении преступности экоцида на национальном уровне. Здесь же проанализировано место экоцида в системе преступлений против мира и безопасности человечества и сформулировано авторское понимание непосредственного объекта исследуемого преступления.
Во второй (аналитической) главе рассмотрены объективная сторона экоцида. Помимо этого были рассмотрены субъективные признаки этого преступления по УК РМ.
В третьей главе, проанализированы наиболее важные, на мой взгляд, проблемы квалификации экоцида, его отграничения от экологических преступлений, а также изучена возможность совершенствования ст. 136 УК РМ в соответствии с действующими нормами международного права и задачами уголовного законодательства Республики Молдова.
В заключении приводятся основные выводы исследования. Завершает работу библиографический список использованных правовых источников и литературы.
Глава I. Экологические преступления: понятие, виды, история развития законодательства.
Объективная сторона экоцида
Объективную сторону преступлений образуют те признаки преступления, которые носят внешний характер и выражаются в определенном воздействии лица на предметы и явления. Преступное поведение человека следует рассматривать как единство объективных (внешних) и субъективных (психических) признаков.
К признакам объективной стороны преступного деяния относят общественно опасные последствия, причинно-следственную связь между деянием и последствиями, а также место, время, обстановку, способы и средства совершения преступления.
В теории советского уголовного права господствующим, хотя и не единственным, являлось мнение, что сущность преступления как общественно опасного деяния заключается в посягательстве на охраняемые уголовным законом общественные отношения.
Под посягательством при этом понимается деяние либо причиняющее вред этим отношениям, либо заключающее в себе возможность причинения этого вреда. Так, А.А. Пионтковский считал, что под преступным результатом следует понимать «предусмотренные уголовным законом изменения в окружающем мире, которые производятся под влиянием действия или бездействия лица». «Эти преступные последствия прямо или косвенно причиняют ущерб тем или иным охраняемым законом объектам или, по крайней мере, создают опасность такого причинения».[35]
Однако некоторые авторы с большей или меньшей последовательностью отстаивают взгляд, согласно которому не существует преступлений, не причиняющих вреда общественным отношениям.
Первым такую позицию сформулировал А.Н. Трайнин, который считал, что «объектом каждого преступления … являются те общественные отношения, которые под угрозой наказания уголовный закон охраняет и на которые, пренебрегая этой угрозой, преступник посягает. Посягнуть – это всегда значит нанести в той или иной форме и мере ущерб объекту: посягательство, не несущее с собой ущерба, перестает быть самим собой; оно уже не «посягает». Единственно от чего уголовный закон охраняет и может охранять объект – это от ущерба … Ущерб, причиненный объекту посягательства, каковы бы ни были формы и объем этого ущерба…, и является последствием, образующим необходимый элемент каждого преступления».[36]
Эту точку зрения поддерживает подавляющее большинство исследователей. Так, Н.Ф. Кузнецова полагает, что «изменения в объекте посягательства бывают двух видов: в виде нанесения фактического ущерба… общественным отношениям и в виде создания опасности, реальной возможности нанесения фактического ущерба»,[37] то есть реальную возможность причинения такого ущерба следует отнести к общественно вредным изменениям в объекте посягательства.
В связи с вышеизложенным, возникает вопрос о делении составов преступлений на формальные и материальные.
Материальными традиционно считаются те составы преступлений, последствия совершения которых прямо указаны в диспозиции конкретной статьи Уголовного кодекса. Если же в диспозиции уголовно-правовой нормы не определено конкретное последствие, то такой состав следует считать формальным.
В преступлениях с материальным составом обязательному установлению подлежит причинная связь между совершенным деянием и наступившим последствием.
Объективность наличия причинной связи означает, что органы следствия и суда обязаны с полной достоверностью доказать их наличие или отсутствие между деянием лица и наступившим последствием. В своих постановлениях Пленум Верховного Суда подчеркивает необходимость достоверного, а не предположительного установления этой связи.
Для решения вопроса о наличии причинной связи между деянием и последствием при вменении состава экоцида в большинстве случаев необходимо участие экспертов, о чем говорилось в литературе.
Определенное распространение в уголовной литературе получила точка зрения, полностью исключающая уголовную ответственность, если результат наступил вследствие случайного вмешательства других сил.
Однако анализ законодательства и судебной практики показывает, что уголовная ответственность может наступить не только за непосредственное причинение лицом общественно-опасных последствий, но в некоторых случаях и за создание условий реальной возможности их наступления; это относится к тем случаям, когда лицо, создавшее эти условия, имело специальную обязанность предотвращать наступление соответствующих вредных последствий.
Приведем конкретный пример.
В процессе перекачки сульфоэтоксилата натрия (жидкого мыла) из железнодорожной цистерны в стационарную емкость произошло переполнение последней и в подземный склад вылилось более 8 тонн содержимого. Сантехники в присутствии технического директора совместного предприятия по производству моющих средств «Сореаль» С. и по его указанию перекачали жидкое мыло на территорию предприятия, а значительную его часть спустили в ливневую канализацию. Через канализационную сеть указанное вещество попало в р. Битца и несколько связанных с нею прудов. Погибло огромное количество рыбы.
Расследованием, проведенным следственными органами г. Москвы, было установлено много нарушений документации по бесспорно установленной вине С. Как выяснилось, жидкое мыло помещалось в стационарную емкость, предназначенную для хранения вина, а экспертиза с целью установления ее возможного использования для компонентов моющих средств не проводилась. Уплотнительная прокладка люка емкости была неисправна, регулярных проверок ее не проводилось.
В цеху не была установлена система блокировки насосов, без чего цех нельзя было сдавать в эксплуатацию. В нарушение технологической дисциплины емкость наполнялась в расчете не на 80%, а на 95%. К тому же отсутствовала задвижка (заглушка) выходного коллектора ливневой канализации, которая могла бы воспрепятствовать проникновению вредного химического вещества в открытые водоемы.[38]
Таким образом, можно определить причинную связь как такую объективную связь между общественно опасным деянием и наступившими последствиями, при которой деяние предшествует во времени последствию, подготавливает и определяет реальную возможность его наступления и является главной и непосредственной причинной, неизбежно вызывающей данное последствие.
В ст. 136 УК РМ экоцид установлена преступность «массового уничтожения растительного или животного мира, отравления атмосферы или водных ресурсов, а также совершения иных действий, способных вызывать экологическую катастрофу».
Отметим, что в литературе также предлагалось определение преступления «биоцида» как «противоправного необратимого разрушения окружающей человека природной среды, сопряженного с нарушением международной безопасности и причинением вреда благосостоянию не только настоящего, но и будущего поколений человечества».[39]
Вышеприведенное определение «биоцида» по своему существу совпадает с законодательной дефиницией экоцида, причем последний находится юридически в более жестком положении по отношению к действиям виновного. Если «биоцид» считается преступлением при наступлении «необратимого разрушения» окружающей среды, то экоцид влечет ответственность только лишь при создании возможности наступления этого последствия (экологической катастрофы). Таким образом, понятие «экоцида» полностью охватывает признаки «биоцида» как они сформулированы в доктрине международного уголовного права.
В документах международного симпозиума по вопросам отдаленных последствий войны США во Вьетнаме (Хошимин, 1983 год) отмечалось, что в результате применения дефолианта «Оранжэйджент» («OrangeAgent») флора, фауна почвы многих районов Южного Вьетнама претерпели сильные изменения. Большую часть тропических лесов война превратила в саванны, территории которых в ряде районов и сейчас расширяются; многие прибрежные мангровые леса полностью уничтожены, и их спонтанное восстановление потребует многих сотен лет; потеряно плодородие на больших массивах пахотных земель.
Но самое страшное состоит в том, что содержавшиеся в дефолиантах диоксины привели к массовым патологиям у населения Вьетнама: у большого количества жителей возникли эндокринные и гормональные расстройства, изменяется содержание половых гормонов, гормонов щитовидной и поджелудочной желез, увеличился риск развития сахарного диабета, были нарушены процессы полового созревания и развития плода. Дети отстают в развитии, их обучение затрудняется, у молодых людей появляются заболевания, свойственные старческому возрасту. В целом повысились вероятность бесплодия, самопроизвольного прерывания беременности, врожденных пороков и прочих аномалий.[40]
Последствие в виде отравления атмосферы или водных ресурсов как акт экоцида зачастую совершается параллельно массовому уничтожению растительного и животного мира либо является способом такого уничтожения.
В соответствии с положениями Федерального Закона РФ «Об охране атмосферного воздуха» от 4 мая 1999 года, атмосферный воздух – жизненно важный компонент окружающей природной среды, представляющий собой естественную смесь газов атмосферы, находящуюся за пределами жилых, производственных или иных помещений.
При этом вредным (загрязняющим) веществом признается любое химическое или биологическое вещество либо смесь таких веществ, содержащихся в атмосферном воздухе и которые в определенных концентрациях оказывают вредное воздействие на здоровье человека и окружающую среду.
В свою очередь, загрязнением атмосферного воздуха указанный Федеральный Закон РФ признает поступление в атмосферный воздух или образование в нем вредных веществ в концентрациях, превышающих установленные государством гигиенические и экологические нормативы качества атмосферного воздуха (последние определяются в подзаконных актах).
Так, в ст. 1 Конвенции о загрязнении воздуха дается два определения этого последствия:
1. Загрязнение воздуха – это введение человеком (прямо или косвенно) веществ и энергии в воздушную среду, влекущее за собой вредные последствия такого характера, как угроза здоровью людей, нанесение вреда живым ресурсам, экосистемам и материальным ценностям, а также нанесение ущерба ценности ландшафта.
2. Трансграничное загрязнение воздуха на большие расстояния – это загрязнение воздуха, физический источник которого находится полностью или частично в пределах территории, находящейся под национальной юрисдикцией одного государства, и отрицательное влияние которого проявляется на территории, находящейся под юрисдикцией другого государства, на таком расстоянии, что в целом невозможно определить долю отдельных групп или групп источников выбросов.
А Венская конвенция об охране озонового слоя от 22 марта 1985 г. определяет «неблагоприятное воздействие» на озоновый слой атмосферы как любое изменение в физической среде или биоте, включая изменение климата, которое имеет значительные вредные последствия для здоровья человека или для состава, восстановительной способности или продуктивности природных и регулируемых экологических систем.
В документах отечественного и международного права также определено понятия «водных ресурсов» и их отравления (загрязнения). Так, в ст. 1 Водного кодекса РФ 1995 г. содержатся следующие понятия:
а) «воды» – вся вода, находящаяся в водных объектах;
б) «поверхностные воды» – воды, постоянно или временно находящиеся в поверхностных водных объектах;
в) «подземные воды» – воды, в том числе минеральные, находящиеся в подземных водных объектах;
г) «водные ресурсы» – запасы поверхностных и подземных вод, находящихся в водных объектах, которые используются или могут быть использованы.
Документы международного права детально регламентируют перечень веществ, которыми производится отравление водных ресурсов. К таким веществам отнесены:
а) нефть, мазут, дизельное топливо, смазочные масла (ст. 2 Международной конвенции относительно вмешательства в открытом море в случаях аварий, приводящих к загрязнению нефтью от 29 ноября 1969 года);
б) любые другие вещества, которые способны создать опасность для здоровья людей. Причинить ущерб живым ресурсам, морской флоре и фауне (ст. 1 Протокола о вмешательстве в открытом море в случаях загрязнения веществами иными, чем нефть от 2 ноября 1973 года);
в) отходы и иные вредные вещества, которые могут представить опасность для здоровья людей, повредить живым ресурсам и жизни в море (ст. 1 Конвенции по предотвращению загрязнения моря сбросами отходов и других материалов от 29 декабря 1972 года; ст. 2 Международной конвенции по предотвращению загрязнения с судов от 2 ноября 1973 года с Протоколом от 17 февраля 1978 года).
Таким образом, при установлении последствия экоцида в виде отравления атмосферы и водных ресурсов особое значение приобретает место совершения выброса отравляющего вещества в любую из этих сред. Данный вывод обоснован тем, что атмосфера и водные ресурсы в силу своих физических характеристик находятся в постоянном движении, и место совершения загрязнения не всегда совпадает с местом наступления последствия в виде «отравления» этих природных сред. В связи с этим резко повышается угроза наступления катастрофических для природы последствий в местах, где происходит накопление отравляющих веществ в естественных природных средах (например, в местах скопления стоков вод, выпадения атмосферных осадков и пр.).
П.Ф. Повелицина справедливо замечает, что содержащиеся в уголовно-правовых статьях пространственно-временные признаки преступления «устанавливаются в зависимости от особенностей той или иной территории страны, а также от вида птицы или зверя на которого производится охота в данной местности и условии их обитания, периодов их размножения или гнездования и т.д.».[41]
Соглашаясь с В.Н. Кудрявцевым, утверждающим, что «общественная опасность совершаемого действия (бездействия) определяется тем, что оно способно в данных конкретных условиях места и времени вызывать вредный для общества результат»,[42] можно утверждать, что для исследуемого состава место совершения преступления оказывает определенное влияние на юридическую оценку деяния.
Особенность уголовных дел рассматриваемой категории такова, что вредные последствия могут наступить вне места совершения преступного деяния. В связи с этим под местом преступления следует понимать не только территорию, где обнаружились вредные последствия, но и определенный участок пространства, где было совершено противоправное деяние, которым может быть как производственная, так и иная территория.
Удаленность указанных мест друг от друга, а также площадь загрязненных территорий, зависят не только от свойств и количества вредного вещества, но и от метеорологической обстановки рельефа местности и свойств источника загрязнения.
Часто можно проследить связь между указанным методом, видом источника загрязнения и видом производственной деятельности.
Известно, к примеру, что во время военных действий во Вьетнаме вооруженные силы США активно применяли, в числе других видов химического оружия, гербицид «Оранжэйджент», который содержит диоксин. Этот препарат вызывал искусственный листопад в джунглях, лишавший вьетнамских партизан их естественного и главного убежища.
Законодательно не определен исчерпывающий перечень актов экоцида – ведь это преступление может совершаться иными действиями, способными вызвать экологическую катастрофу. Такой подход представляется оправданным, так как результатами научно-технический прогресса в обозримом будущем могут стать создание новых факторов воздействия на природную среду, применение которых, в свою очередь, будут угрожать наступлением экологической катастрофы.
Следовательно, как акт экоцида надо расценивать не только наступившее последствие в виде массового уничтожения животного или растительного мира, отравления атмосферы или водных ресурсов, но и совершение любого действия, создающего реальную (объективную) опасность наступления экологической катастрофы.
Так, бесспорно, что пагубные последствия войны как экологического фактора отрицательно влияют на окружающую среду во многих формах. Это, прежде всего, материальные остатки войны: в почве и море остаются мины, неразорвавшиеся снаряды, авиабомбы и другие боеприпасы. Все это представляет реальную угрозу для человечества, проведения сельскохозяйственных работ, добычи полезных ископаемых, рыбного промысла.
На основе этих посылок в литературе последнего времени можно встретить утверждение, что военный конфликт в Югославии 1999 г. перерос в экоцид – преступление против биосферы. Так, бомбардировки объектов химической, нефтяной, фармацевтической промышленности на окраинах Белграда, Нови-Сада, Приштины, Суботицы, Смедерево, Чачака, Крушеваца привели к выбросам значительного количества вредных ядовитых веществ. Вследствие нанесения ракетных ударов по заводу азотных удобрений в Панчево в питьевой воде содержится критическое количество соединений азота, а вредные испарения долго стояли над городом. В результате бомбардировок химических объектов в Югославии тысячи людей должны были обращаться за помощью к врачам с отравлениями вредными газами на основе соединений хлора, азота, продуктов сгорания нефти.
При бомбардировках были повреждены нефтяные терминалы, вследствие чего образовалось и начало мигрировать нефтяное пятно длиной 15 км и шириной 400 м, что привело к уничтожению растительного и животного мира «голубого Дуная», а нарушение водоснабжения населения нескольких государств подвергло угрозе само Черное море, в том числе территориальные воды Украины.
Суммарное количество бомб и ракет, выпущенных по Югославии, в 2,5 раза превышает силу ядерных зарядов, которые были сброшены на Хиросиму и Нагасаки. В горной стране это может привести к развитию эрозийных процессов, уничтожению значительного количества почвы в долинах, нарушению естественной красоты ландшафтов. Разрушается тонкий слой гумуса, часто поверхность земли становится мертвой на длительный период. Кратеры от бомб нарушают уровень грунтовых вод.
Значительный вред наносят пожары: в почве уменьшается количество органических веществ и грунтовой биомассы, обожженная земля очень чувствительна к естественным катаклизмам, и требуется очень много времени для ее восстановления.
Особый ущерб для людей и окружающей среды нанесло использование странами НАТО ракет с обедненным ураном. По результатам тестов британской лаборатории (СОСНІLL) использование ракет с обедненным ураном вызвало в свое время у жителей Боснии и Герцеговины различные заболевания лейкемией, а также аномалии у новорожденных.
Как видно из приведенного примера, агрессивное воздействие на природную среду, способное вызвать экологическую катастрофу, зачастую является комплексным, его нельзя подчас свести только к отравлению воздуха или водных ресурсов или к массовому уничтожению растительного и животного мира.[43] По этой причине полагаем, что существующая редакция ст. 136 УК РМ, предусматривающая неисчерпывающий перечень актов экоцида, создает определенный «запас прочности» для квалификации содеянного при использовании новых средств воздействия на природную среду.
Особое значение приобретает угроза экоцида в связи с неконтролируемым распространением оружия массового уничтожения.
Важнейшим стимулом к наращиванию международных усилий в области предотвращения распространения оружия массового уничтожения служат экологические проблемы, связанные не только с применением или хотя бы испытанием, но и с производством этих видов оружия. Появление все большего числа районов, подвергшихся в результате различных причин радиационному, химическому или бактериологическому загрязнению, является дополнительным подтверждением повышенной опасности оружия массового уничтожения на всех стадиях его создания.
Риск катастрофических последствий повышается в результате того, что во многих странах, стремящихся заполучить в свои руки «абсолютное оружие», отсутствуют необходимые научно-технические и финансовые возможности для обеспечения необходимого уровня экологической безопасности. Между тем известно, что даже при соблюдении всех требований по эксплуатации, например ядерных объектов, затраты только на восстановление земель на занимаемых ими территориях составляют многие сотни миллионов долларов. Едва ли найдутся специалисты, способные оценить затраты на ликвидацию экологических последствий серьезных аварий или диверсий на ядерных объектах военного характера. Повышенный интерес (и, безусловно, не без основания) в последнее время вызывает вопрос захоронения ядерных реакторов, радиоактивных и высокотоксичных отходов. Эта проблема давно уже стала глобальной, затрагивающей интересы всех стран мира.
Конечно, на сегодняшний день она образовалась в результате деятельности государств «ядерного клуба». Но даже эти передовые в научно-техническом отношении страны ставят больше вопросов, связанных с решением задачи захоронения отходов, чем дают на них удовлетворительные ответы. А что будет в случае «расползания» оружия массового уничтожения, в какой пропорции это увеличит опасность «неквалифицированного» и ненадежного захоронения?
Учитывая технологическую сложность и высокую стоимость уничтожения такого рода отходов (даже по наиболее «простым» группам последняя оценивается в 1000 долларов на тонну в Европе и в 1500 долларов в США), скрытые операции по их сбросу на большие глубины в Северном Ледовитом, Тихом и Атлантическом океанах долгое время были для военных моряков ядерных держав обычной практикой. Следует сказать, что до настоящего времени ни одно из государств, практиковавших захоронение радиоактивных и токсичных отходов на морском дне, не рассекретило места таких могильников и объемы сброшенных в океан ядовитых материалов.[44]
Существует множество подземных захоронений, надежность и долговечность которых также вызывает серьезные опасения. Опасные отходы производств вывозились и на территории стран «третьего мира» и уничтожались с минимальными требованиями к безопасности и, следовательно, максимально дешево: в Африке это обходилось всего в 40 долларов и менее за тонну.
По определению В.П. Малкова, экологическая катастрофа – это серьезное нарушение экологического равновесия в природе, которое влечет за собой разрушение устойчивости видового состава живых организмов, полное или существенное уничтожение или сокращение их численности, продуктивности, сокращение или утрату распределения в пространстве, а также нарушение циклов сезонных изменений биологического круговорота веществ и других биологических процессов в любых природных сообществах. Н.Ф. Кузнецова говорит об экологической катастрофе как об «острой неблагоприятной аномалии», возникшей вследствие воздействия человеческой деятельности на природную среду обитания.[45]
Согласно ст. 2 Конвенции ООН о биологическом разнообразии от 5 июня 1992 года, «биологическое разнообразие» означает вариабельность живых организмов из всех источников, включая, наземные, морские и иные водные экосистемы и экологические комплексы, частью которых они являются; это понятие включает в себя разнообразие в рамках вида, между видами и разнообразие экосистем.
Таким образом, экологическая катастрофа как уголовно-значимое последствие имеет своими признаками устойчивое нарушение естественного функционирования экологических систем и значительное нарушение (изменение) биологического разнообразия.
Основываясь на нормах международного и экологического права, полагаем, что угроза экологической катастрофы как последствия акта экоцида состоит в реальной возможности значительного и устойчивого нарушения естественного функционирования экологических систем и (или) биологического разнообразия в таких системах.
Угроза наступления такого последствия может иметь место в результате совершения любого из указанных в диспозиции ст. 358 УК РФ действий – юридическими признаками этой угрозы являются реальная возможность наступления экологической катастрофы в результате совершения деяния, а также субъективное осознание виновным такой возможности.
Примером экологической катастрофы, вызванной военным конфликт<