Живопись с использованием ног

Живопись с помощью ног? Да, рисунки ногами. Ноги обладают тонкой чувствительностью, но большую часть времени они заключены в обувь, в которой не могут ничего чувствовать. Lynn Pelsinger, консультант по вопросам брака, семьи и детей, использует такую живопись, работая с группами детей в специальных классах школ. Она просит детей снимать ботинки и носки, что, к сожалению, не очень то поощряется в школах, и описывать, как чувствуют себя их ноги теперь, когда они стали свободными. После того, как эта идея усвоена, она просит их рассказать о том, что они могли бы изобразить с помощью ног. Затем она расстилает на полу плотную бумагу и ставит маленький лоток с краской. Она показывает детям, как определить требуемое количество краски и смотреть, что получается при использовании краски. Дети какое-то время упражняются в этом занятии, а затем переходят к рисованию, используя все части ног, прохаживаясь по бумаге, чтобы получилось множество отпечатков, делая изображения с помощью разных пальцев, пяток, боковых поверхностей ступни, пытаясь отметить характерные для каждой ноги различия. Иногда L. Pelsinger осуществляет постоянное руководство процессом, предлагая детям описывать, что они рисуют, в других случаях дети свободно экспериментируют. Ведро с водой, чтобы вымыть ноги, и полотенце, чтобы их вытереть, все время находятся под рукой. Когда занятие заканчивается, все садятся рядом и рассказывают о своих впечатлениях. L. Pelsinger утверждает, что деятельность никогда не связывается только с руками или ногами. Возникает ощущение успокоения и радости, осознание вовлеченности в особую деятельность, что в условиях школы воспринимается как привилегия. Существуют различные способы живописи ногами. Дети могут выполнять рисунки индивидуально, делать групповые картинки и фрески. Творчество в процессе группового взаимодействия плодотворно для последующего обсуждения. L. Pelsinger рассказывает о том, как она воспринимает ноги ребенка и обувь после первого вводного занятия и после рассказов детей о своих ногах, ботинках, носках, ходьбе и беге. Она стала обращать внимание на то, как ходят дети. Некоторые из них с рваными носками имели такой вид, словно шагали по стеклу. Дети с неудобной обувью или носками отличались плохим, ворчливым характером; может быть вы тоже это замечали. L. Pelsinger отметила, что после дождя эти дети стали выбирать окольную дорогу, чтобы по пути в школу промочить ноги, поскольку они знали, что в этом случае обувь придется снять. Когда дети заняты рисованием с помощью ног и потом моют их, L. Pelsinger помогает им вытирать ноги полотенцем и заставляет детей вытирать ноги друг другу. Массаж ног, который при этом происходит, может быть приятным и успокаивающим, и детям это нравится (она заметила, что после дождя дети также охотно вытирают голову полотенцем, растирая кожу головы).

Глава 3.

МОЯ РАБОЧАЯ МОДЕЛЬ

Число методов, облегчающих детям выражение их чувств, при использовании рисования, бесконечно. Независимо от того, что ребенок и я выберем для своих занятий, моя основная цель всегда одна и та же: помочь ребенку начать осознавать себя и существование в своем мире. Каждый психотерапевт находит собственный стиль, собственный путь к достижению равновесия между руководством, направлением занятий в нужное русло, с одной стороны, и следованием туда, куда ведет ребенок, - с другой. Предложения, представленные здесь, предназначены просто для того, чтобы продемонстрировать вам бесконечное количество возможностей, которые вы можете сами свободно и творчески применять. Это означает, что моим предложениям не нужно следовать механически. Работа с ребенком - это процесс, который требует осторожности и деликатности. Процесс, при котором то, что происходит в вашей душе (душе психотерапевта) взаимодействует с происходящим в душе ребенка. Картинки можно использовать бесконечным числом способов и для самых разнообразных целей. Рисование как таковое, даже без какого-либо вмешательства терапевта, - это мощное средство самовыражения, которое помогает осуществить самоидентификацию и обеспечивает путь для проявления чувств. С этого момента психотерапевтический процесс может проходить следующие стадии. 1. Предпринимаются действия, направленные на то, чтобы ребенок делился своими ощущениями, возникающими при рисовании - чувствами, касающимися подхода к выполнению и решению задачи, к самой работе, к процессу рисования. В результате ребенок начинает лучше осознавать себя. 2. Психотерапевт стремится к тому, чтобы ребенок поделился впечатлениями о самом рисунке, описывая картинку присущим ему образом. Это следующий этап осознания себя. 3. На более глубоком уровне самопознание ребенка углубляется благодаря обсуждению вопросов, относящихся к разработке частей картинки, их более четкому выделению, достижению большей ясности путем описания формы, цвета, образов, предметов, людей. 4. Психотерапевт просит ребенка описать картинку так, как будто картинкой является он сам, с использованием слова Я. Например: «Я - картинка, по всей моей поверхности расположены красные линии, а в середине находится голубой квадрат». 5. Выбираются специфические предметы на картинке, для .того чтобы ребенок их идентифицировал с чем-нибудь: «Будь голубы? квадратом и опиши себя: на что ты похож, каковы твои действия и т. д.». 6. В случае необходимости задают ребенку вопросы, чтобы облегчить ему выполнение задачи: «Что ты делаешь?», «Кто пользуется тобой?», «Кто тебе ближе всех?». Эти вопросы помогают входить в рисунок вместе с ребенком и открывают различные пути установления отношений и реализации терапевтического процесса. 7. На этом этапе достигается дальнейшая концентрация внимания ребенка и обострение осознавания путем выделения и детального рассмотрения одной или нескольких частей рисунка, ребенок побуждается к максимально углубленной работе со специфической частью картинки, особенно если у него достаточно энергии и вдохновения или если отмечается необычный недостаток их. Вопросы часто помогают в этом: «Куда она идет?», «О чем думает этот кружок?», «Что она собирается делать?», «Что произойдет с этим» и т. д. Если ребенок говорит: «Я не знаю», не отступайте, перейдите к другой части картинки, задайте другой вопрос, дайте свой собственный ответ и спросите ребенка, правильно это или нет. 8. Ребенку предлагается вести диалог между двумя частями его картинки или двумя соприкасающимися либо противоположными точками (такими, как дорога и автомобиль или линия вокруг квадрата, или счастливая и печальная сторона образа). 9. Психотерапевт просит ребенка обратить внимание на цвета. Излагая свои предложения о том, как нарисовать картинку, пока ребенок сидит с закрытыми глазами, я часто говорю: «Подумай о цветах, которые ты собираешься использовать. Что ты подразумеваешь под яркими цветами? Что для тебя значат темные цвета? Будешь ли ты использовать яркие или матовые цвета, светлые или темные тона?». Один ребенок изобразил свои затруднения темными, а свои счастливые минуты - яркими светлыми цветами; при этом отмечались также различия в интенсивности нажима на карандаш при использовании различных цветов. Я могу сказать: «Эта часть выглядит темнее, чем те», чтобы стимулировать выражение чувств, или «Это выглядит так, как будто ты сильно давил на карандаш». Я хочу, чтобы ребенок осознавал настолько, насколько это возможно, что именно он делал, даже если он не хочет разговаривать об этом. 10. Осуществляются наблюдения за внешними проявлениями поведения: особенностями оттенка голоса ребенка, положением тела, выражением лица, жестами, дыханием, паузами. Молчание может означать контроль, обдумывание, припоминание, репрессию, тревогу, страх или осознавание чего- либо. Используйте эти признаки в последующей работе. Ниже приводится пример наблюдения за внешними проявлениями, которые были самым важным из отдельно взятых факторов, способных прояснить трудную ситуацию. Пятилетнюю Синди привели ко мне на прием в связи с расстройствами сна. На нашем первом занятии я попросила ее нарисовать свою семью и она нарисовала себя, свою сестру и мать очень охотно. Я знала, что ее мать и отец были в разводе, что она регулярно виделась с отцом. Я дала ей другой лист бумаги и сказала: «Я знаю, что твой папа не живет с вами, но он остается членом вашей семьи, (поэтому не хотела ли бы ты нарисовать его?». На минуту страх промелькнул на ее лице, но так же внезапно исчез. Я успела заметить выражение этого чувства и мягко сказала: «Ты чего-то боишься, когда я прошу тебя сделать это». Она как бы вскользь бросила реплику: «Да, Джил живет там тоже». Поэтому я сказала: «О, хорошо, а как насчет того, чтобы нарисовать твоего папу и Джил на другом листе?». Она счастливо заулыбалась и продолжила работу. (Казалось, что ей было нужно мое разрешение.) Ей нравилась Джил (факт, который вытекал из ее диалога по семейной картинке), но Джил не нравилась ее матери. Эта пятилетняя девочка ощущала ответственность за чувства своей матери и поэтому опасалась включать Джил в свою первую картину. Когда я сказала: «Я полагаю, твоя мать не так уж сильно не любит Джил», она кивнула головой и взглянула на меня с опаской и настороженностью. С разрешения Синди я попросила ее мать присоединиться к нам. Мне захотелось рассказать ей о том, что в связи с ее негативным отношением к Джил Синди не пожелала озаглавить свою картинку, чтобы не обнаружить положительных чувств к Джил, и что нужно дать понять Синди, что каждый имеет право на свои собственные чувства. То, что Синди нравится Джил, это в порядке вещей, даже если ее мать не испытывает таких чувств. Используя эти новые представления, мать Синди смогла сделать так, чтобы ее чувства перестали накладывать какие-либо обязательства на дочь, и с этого времени мы больше не виделись с Синди. Этот пример показывает возможность быстрого получения результата, если учитываются даже незначительные внешние проявления переживаний. 11. Психотерапевт работает над идентификацией, помогая ребенку «отнести к себе» то, что он говорит, описывая картинку или ее части. Я могу спросить: «Ты когда-нибудь испытывал что-нибудь похожее?», «Ты когда-нибудь делаешь это?», «Относится ли это каким-либо образом к твоей жизни?», «Есть ли тебе, что сказать в роли розового куста, из того, что ты мог бы сказать как человек?». Подобные вопросы можно задать в самой разнообразной форме. Я стремлюсь задавать их очень осторожно и мягко. Дети не всегда четко представляют себе свою жизнь, собственные чувства и переживания. Иногда дети сдерживают себя и очень боятся выражать свои чувства. Иногда они не готовы к этому. Иногда вдруг оказывается, что они готовы излить чувства, возникшие при рисовании, хотя не переносят содержание картин на себя, но рассказывают таким образом, что я понимаю, что они хотели бы сказать. Они выражают то, в чем они испытывают потребность, то, чего они хотят, но в своей собственной манере. 12. На этом этапе рисунок откладывается и прорабатываются реальные жизненные ситуации или рассказы, вытекающие из рисунка. Иногда ситуация выясняется очень быстро с помощью прямого вопроса («Это относится к твоей жизни?»), а иногда у ребенка возникают спонтанные ассоциации, связанные с какими-либо событиями его жизни. Иногда, если ребенок внезапно замолкает или изменяется в лице, я могу спросить: «Что случилось?». И ребенок начинает рассказывать о каких-либо событиях своей теперешней жизни или о своем прошлом. А иногда он отвечает: «Ничего». 13. Психотерапевт выясняет, нет ли пропусков или пустых мест на картинках, и обращает внимание на это. 14. Психотерапевт останавливается на тех вещах, которые выходят на первый план для ребенка, или заостряет внимание на том, что ему самому кажется наиболее важным. При этом я проявляю большой интерес и настойчивость. Иногда, обсуждая полученный материал, я рассматриваю противоположные возможности. Мальчик, который нарисовал Диснейленд во время фантазии с пещерой, ударение сделал на своем удовольствии и веселье, характерном для этого места. В противоположность этому я сказала: «Я подозреваю, что в твоей жизни нет такого количества приятных и веселых вещей». Обычно я работаю с тем, что ребенку легче и приятнее, прежде чем перейти к более сложным и неприятным разделам. Я считаю, что если мы начинаем разговаривать с детьми о более легких вещах, они становятся откровеннее и в беседе о более сложных. При разборе картинок, на которых они по моей просьбе рисовали на одной стороне печальные образы, а на другой-радостные, часто оказывалось, что им труднее поделиться своей печалью до того, как они выразят положительные эмоции. Однако это верно не во всех случаях. Иногда дети, которые таят в себе гнев, испытывают потребность дать ему выход до того, как они обнаружат положительные эмоции. Я часто выбираю варианты работы, сообразуясь с тем, что является значимым для меня самой. Когда я общаюсь с ребенком, я могу ощущать грусть или некоторый дискомфорт. Или меня поражает поза ребенка во время его рассказа, и я концентрирую внимание на этом. Когда я вижу детей, обнаруживающих те или иные расстройства, я знаю, что имею дело с нарушением естественного равновесия и функционирования всего организма и личности. Задача терапии может быть определена как возвращение сбалансированности и восстановление нарушенных функций. Содействие нормальному развитию и личностному росту ребенка является составной частью моей рабочей модели. Ребенок в очень большой степени живет своими чувствами: он приходит в восхищение от нового осознания запаха и звука, света и цветов, вкуса и ощущений от прикосновения. Он наслаждается чувствами и преуспевает в этом. Когда ребенок начинает осознавать свое тело, он узнаёт, что может прикасаться к предметам, доставать их, хвататься за них, ронять их. Он двигает ногами, руками и телом, контролирует движения и овладевает ими в совершенстве. В то время как его ощущения и тело достигают новой ступени совершенства, то же происходит и с чувствами. Ребенок не делает никаких усилий, чтобы скрыть свои чувства, он выражает их целиком. Когда маленький ребенок сердится, мы узнаем об этом. Когда он доволен, мы знаем это. Мы знаем, когда он" обижен или напуган, когда он спокоен и доволен. Он узнает те звуки, которые слышал, а затем начинает отдавать себе отчет в том, что уже может начать устанавливать связь с другими людьми, чтобы дать знать о своих потребностях сначала звуками, потом словами и предложениями. По мере развития интеллекта он начинает проявлять любопытство, выражать мысли. В течение всего этого времени он достигает все большей искушенности в чувствах и телесных ощущениях. У ребенка пока еще не возникает проблем, связанных с самооценкой, он просто существует. Что касается каждого из чувств, то они начинаются на уровне экзистенциального бытия. Здоровое непрерывное развитие ощущений, тела, чувств и интеллекта ребенка - это основа его чувства Я. Сильное чувство Я позволяет устанавливать хорошие контакты с окружением и людьми в этом окружении. Дети вскоре убеждаются в том, что жизнь далека от совершенства, что мы живем в мире, полном хаоса, в мире противоречивом и двойственном. Более того, люди, которые растят детей, имеют свои собственные трудности, с которыми они борются. Дети обучаются преодолевать трудности и использовать свои компенсаторные возможности. Многие в своей жизни всё делают достаточно хорошо, растут и обучаются. У многих это не получается. Я считаю, что большинство детей, нуждающихся в помощи, обычно имеют одну особенность: выраженное в той или иной степени нарушение способности к установлению контактов. Для установления контактов необходимы: осязание, слух, обоняние, вкус и зрение, мимика, жесты и слова. Дети с болезненными явлениями не могут эффективно осуществлять одну или более функций, обеспечивающих возможность их контакта со взрослыми людьми, встречающимися в их жизни, другими детьми и своим окружением в целом. В том, каким образом мы устанавливаем наши контакты, проявляются наши возможности и наши слабости. Поскольку достаточная сила Я предполагает хорошие способности к контакту, неудивительно, что почти каждый ребенок, которого я вижу на своих терапевтических занятиях, не слишком высокого мнения о себе, хотя он может делать всё возможное, чтобы скрыть этот факт. Маленькие дети не возлагают вину за свои проблемы на родителей или окружающий мир. Они считают, что они сами плохие, что они делают что-то неправильно, что у них недостаточно приятная внешность или они недостаточно нарядны. И тем не менее на каком-то уровне существует сильное желание выстоять и преодолеть это. И еще существует что-то присущее самой природе ребенка, что невозможно подавить. Дети в какой-то степени сами защищают себя. Некоторые из неприятной ситуации стремятся уйти. Другие, чтобы поддержать себя и сделать свою жизнь легче и уютнее, создают фантастические образы. Некоторые играют, работают, учатся как ни в чем не бывало, игнорируя свои болезненные переживания. Некоторые защищаются, стремясь выделяться каким-то образом; такие дети стараются привлечь к себе внимание, что часто сопровождается тенденцией к усилению тех самых поведенческих проявлений, которые более всего не переносят взрослые. Дети делают всё возможное, чтобы выстоять и преодолеть трудности. Резкость в поведении детей может свидетельствовать о личностном росте. Сталкиваясь с затруднениями или нарушениями естественного функционирования, они выбирают такие варианты поведения, которые, с их точки зрения, помогут преодолеть трудности. Они могут проявлять агрессивность, враждебность, гнев, чрезмерную активность. Они могут уходить в свой собственный мир. Они могут разговаривать очень мало или вообще не разговаривать. Они могут опасаться всех и всего, а также отдельных вещей, которые затрудняют их жизнь или жизнь значимых для них людей. Они могут становиться необычно вежливыми и «хорошими». Они могут быть несносными в своих приставаниях к взрослым. Они могут мочиться в постели, обнаруживать симптомы астмы, аллергии, тики, боли в желудке, головные боли, подверженность несчастным случаям. Поступки детей, с помощью которых они пытаются удовлетворить свои потребности, бесконечно разнообразны. Когда ребенок достигает подросткового возраста, подобное поведение приобретает еще более выраженный характер или переходит в новую форму с лживостью, беспорядочными знакомствами, злоупотреблением алкоголем и наркотиками. За этими попытками преодоления трудностей всегда скрываются нереализованные потребности, что в результате приводит к нарушению чувства Я. Иногда ребенок ведет себя в жизни в соответствии с идеями, не принадлежащими ему самому. Дети часто вырастают, веря в то, что они слышат о себе, принимая на веру ошибочную информацию. Например, ребенок может считать себя глупым, потому что его отец, будучи рассерженным, назвал его глупым. Он может решить, что он неуклюжий, когда родители смеются над ним, если он роняет вещи, или постоянно проявляют раздражение во время его попыток сделать что-нибудь. Дети часто относят к себе характеристики и описания, услышанные от других, и действуют в соответствии с ними. Тогда моя задача как психотерапевта - помочь ребенку отделить себя от внешних оценок и ошибочных представлений о себе, помочь ему заново открыть свое собственное бытие. Поэтому, когда бы я ни работала с ребенком, подростком или даже со взрослым человеком, я знаю, что нам необходимо вернуться назад, вспомнить прошлое, восстановить его, обновить и усилить то, что он когда-то имел, будучи ребенком, но сейчас, по-видимому, утратил. Когда его чувства пробудятся, когда он снова начнет познавать свое тело, он сможет распознавать, принимать и выражать свои утраченные чувства. Он учится пользоваться возможностью делать выбор и высказывать свои желания и потребности, мысли и соображения. Когда он осознаёт, кто он, и понимает различие между собой и вами, он может вступать с вами в контакт и вы увидите это независимо от того, сколько этому человеку лет: три или восемьдесят три. Я работаю над тем, чтобы создать у ребенка чувство Я, усилить функции общения, улучшить его контакт со своими ощущениями, телом, чувствами и научить его использовать свой интеллект: Когда мне удается добиться этого, поведение и симптомы, в которых осуществлялось неправильно ориентированное самовыражение, часто исчезают, хотя ребенок может и не осознавать того, что его поведение претерпевает изменения. Происходит переориентация в направлении адекватного внимания к своим функциям, обеспечивающим контакты, и в результате поведение ребенка становится более правильным. Развитие ребенка основывается на опыте. Осознавание настолько тесно связано с приобретением опыта, что они представляются идентичными. Подобным же образом, когда ребенок в период терапии постигает свои ощущения, свое тело и чувства, возможности применения своего интеллекта, он вновь обретает здоровое отношение к жизни. Поэтому я предоставляю ребенку как можно больше возможностей для приобретения опыта в тех областях, где он больше всего в нем нуждается. И при каждой возможности я поощряю осознание ребенком процесса приобретения опыта. Когда я прошу ребенка предложить мне подпись к рисунку, резюмирующая его позицию, это стимулирует процесс осознания. Когда я спрашиваю: «Ты когда- нибудь чувствуешь себя подобным образом?» в ответ на рассказ о розе, которая упала с куста и умирает, или «Это можно применить к тебе, к твоей реальной жизни?» в ответ на историю о медвежонке, который ищет свою настоящую маму-медведицу, я добиваюсь ясного осознания. Такое осознание ускоряет желательные изменения. Осознание позволяет начать изучение доступных вариантов поведения и выборов, испробовать некоторые новые способы бытия или начать работу со страхами, которые ребенок таит в себе, чтобы уйти от необходимости нового выбора, хотя такой выбор мог бы улучшить его жизнь. О некоторых эпизодах я говорю: «Я действительно не знаю, что произошло». Я знаю, что ребенок проделывает опыт какого-то рода вместе со мной и потом чувствует себя лучше, часто без какого-то определенного мнения о достигнутом понимании или осознании. Вместе с одним из детей мы слепили младенца из куска глины, и я сказала ребенку, что это он, и предложила ему представить себе, что я его купаю. Ребенок почувствовал себя счастливым и довольным и в тот же вечер предложил своей матери помыть его под душем (прежде он отказывался купаться в ванне или принимать душ). Если бы этот ребенок сказал: «Я понимаю, что мне не хватало такого обращения со мной, как будто я снова маленький ребенок, такой, как мой маленький брат; я бы не купался в ванне до тех пор, пока кто-нибудь не признал этого», я, вероятно, поняла бы, что произошло. Все, что я действительно знаю, это то, что я способна предоставить ребенку возможность попробовать найти что-то его удовлетворяющее и позволяющее ему почувствовать себя достаточно уверенным и легко сделать следующий маленький шажок в направлении дальнейшего роста. Если вы захотите обсудить это, вы, возможно, скажете: «Хорошо, я хочу попробовать. А что делать потом?». Важно здесь то, как делать. Как мы формируем у ребенка чувство Я, стремимся укреплять его способности к установлению контактов, восстанавливать его контакты со своими ощущениями, телом, чувствами и разумом? Как мы помогаем ребенку проверять свои ощущения, тело, чувства и пользоваться своим интеллектом? Ответы на такие вопросы, предложенные в этой книге, могут показаться слишком упрощенными, но я должна предупредить, что и не имею в виду использование этой книги в качестве учебника по восстановительной терапии. Я вспоминаю свою работу в школе, когда я помогала детям преодолевать их отставание в учебе. Проведен ряд прекрасных исследований, в которых подчеркивается, что у многих детей такие проблемы связаны с областью восприятия. Некоторые дети испытывают затруднения при выявлении различий между фигурами и неспособны отыскать нужную букву или слово в море букв и слов. У некоторых детей встречаются нарушения, касающиеся порядка чтения в определенном направлении, из-за которых они одинаково воспринимают написание «b's» и «d's» или «was» и «saw». Были изобретены замечательные игры и упражнения для облегчения коррекции этих недостатков и улучшения способностей детей в тех областях, где они недостаточны. Мы проводили много часов с ребенком, помогая ему выбрать из разнообразных кубиков кубик красного цвета, среди треугольников и кругов отыскать квадрат, улучшить его навыки по отыскиванию разных фигур. Ребенок вполне преуспевает в этом после многократных упражнений, но часто он еще не умеет читать. Это не так уж просто. Когда я предлагаю различные варианты для развития ощущений, я вовсе не считаю, что как только ребенок сможет определить разницу между легкими и тяжелыми предметами, высокими и низкими нотами, он внезапно почувствует себя лучше и изменит свое поведение. Дети - сложные создания, и многое в них происходит одновременно. Например, ребенку предлагают попробовать писать красками с помощью пальцев, что усиливает тактильную чувствительность. Растекающаяся краска и сенсорные ощущения, связанные с этим так же, как явное удовлетворение от деятельности, располагают ребенка поделиться более глубокими чувствами, и это приводит к рассказу о некоторых проблемах в его жизни, а затем к обсуждению возможных способов решения этих проблем. Но этого может и не случиться. Он может размазывать краску пальцем молча в течение всего занятия или вообще отказаться от идеи рисования с помощью пальцев как от детской затеи. Терапевт должен хорошо улавливать ответные реакции ребенка на предложенные ему занятия, чтобы распознать положительные и отрицательные сдвиги в состоянии ребенка. Терапевт должен работать бок о бок с ребенком, чтобы знать, когда говорить и когда сохранять молчание. В соответствующих разделах книги я привожу много примеров по технике упражнений в области ощущений тела, интеллекта и вербализации. Эти описания предназначены для того, чтобы расширить воображение терапевта, дать толчок к развитию безграничных творческих возможностей. Пока я работаю с отдельным ребенком, для меня не представляет большого труда решить, какая методика нужна в данном случае. Когда я начинаю изучать ребенка, всё становится на свои места. Ребенок часто сам показывает, в чем он нуждается, выбирая для себя определенный вид занятий. А иногда он указывает на то, в чем нуждается, своим упорным сопротивлением предложенной деятельности. Я должна сказать, что иногда меня беспокоит роль терапевтического вмешательства в мир ребенка. Работая с ребенком, не заставляю ли я его вести себя так, что новые формы поведения могут противоречить его собственным ожиданиям, культуре его среды? Или не подавляю ли я иногда спонтанное развитие и самоопределение, помогая ему приспосабливаться к неприемлемым для него ситуациям, загоняя проблемы вглубь, как заметают мусор под ковер? Я должна постоянно напоминать себе, что моя задача - помочь детям достичь полноты самоощущения, помочь им видеть мир вокруг себя таким, какой он есть. Я хочу, чтобы они знали, что они делают выбор, как им жить в своем мире, как им реагировать на него, как обращаться с ним. Я не могу бесцеремонно делать этот выбор за них. Я могу только внести свою лепту в то, чтобы придать им силы сделать этот выбор. Когда они подрастут, станут более сильными и смогут более ясно видеть себя в своих взаимоотношениях с миром, тогда они смогут принять решение, возможно даже изменить социальные структуры, сдерживающие определение того выбора, в котором они испытывают потребность. Существуют определенные основные требования к любому человеку, работающему с детьми: любить детей, благожелательно к ним относиться, уметь устанавливать доверительные отношения, иметь представления об их развитии, росте, обучении, о наиболее важных вопросах, относящихся к каждому отдельному возрастному периоду. Такой человек должен быть знаком с различными формами снижения способности к научению, которыми страдают дети и которые не только препятствуют их обучению, но часто вызывают побочный эмоциональный эффект. Я считаю, что такой человек должен обладать способностью действовать решительно, но не назойливо, быть мягким и деликатным, но без нерешительности и пассивности. Я считаю, что тот, кто работает с детьми, должен иметь необходимые знания о работе с семьей и знать, какие факторы в окружении ребенка оказывают на него влияние (дом, школа, другие учреждения, с которыми может быть связан ребенок). Я полагаю, что такой человек должен быть знаком с тем, какие культурные ожидания налагает на ребенка его среда. Этот человек должен получать удовлетворение от использования основных приемов консультирования, таких, как умение внимательно слушать говорящего, устанавливать связи и владеть навыками решения проблем. Он должен обладать чувством юмора, суметь сохранить в себе веселость и экспрессию ребенка, который продолжает жить внутри каждого из нас. Он должен быть твердо убежден в том, что каждый ребенок уникален и является полноправной личностью. Я считаю, что важно быть открытым и честным с ребенком. Я хотела бы обратиться ко всем психотерапевтам, работающим с детьми по обязанности. Дети нуждаются в союзниках, и я надеюсь, что будет всё больше и больше терапевтов, которые проникнутся идеями гуманизма и равенства, начнут понимать, что, когда они отвергают детей как клиентов, они совершают преступление типа апартеида, а это способствует подавлению личности ребенка и подростка. Дети заслуживают лучшего. Подход, который я представляю, - это самомониторинг. Я считаю, что вы не будете делать ошибок, если у вас добрые намерения и вы воздерживаетесь от толкований и суждений, если вы принимаете ребенка с уважением и вниманием. Если вы поступаете таким образом, вы можете установить контакт с любым ребенком и добьетесь успеха в помощи ему, В пределах этих широких границ вам не грозят неудачи. Дети откроют вам свои души только в той степени, в какой они чувствуют себя с вами в безопасности. Родители могут, используя описанные здесь методики, выяснить, чем заняты их дети и помочь детям узнать, чем заняты родители. Педагоги сообщали об удивительных результатах после применения некоторых из этих методик. Человек может оставаться на мелководье или рискнуть оказаться на глубине в зависимости от своей тренировки и навыков. Почти в каждой группе, где я вела занятия, кто-нибудь поднимал вопрос о противопоказаниях или о тех вещах, которых следует избегать при работе с ребенком. Кроме наиболее очевидных вещей, прямо противоречащих основным принципам (таким, как «не ведите себя осуждающе» и т. д.), я мало что могу исключить. Я не допускаю существования одного всеобъемлющего правила, которое подходит всем детям. Я не скажу: «Не используйте рисования красками с помощью пальцев гиперактивными детьми», потому что я делаю это и получаю отличные результаты. Правда, возможно, есть ряд гиперактивных детей, которые не отреагируют на этот вид занятий. Но дети в общем и целом сами дадут вам понять, если им что-то не подходит. Нужно подстраиваться под потребности ребенка, уважать его защитные тенденции, подходить к нему осторожно. Некоторые говорят: «Вы не должны использовать фантазии при работе с ребенком, живущим исключительно в мире фантазий». Но я буду использовать фантазии с таким ребенком. Я захочу установить с ним контакт, и, может быть, мне понадобится сделать это путем безопасной фантазии. Придет время, когда я мягко подтолкну его обратно в реальный мир и, если он будет готов к этому, он последует за мной. Если не будет готов, то не последует. Я никогда не принуждаю ребенка сделать или сказать что-то, чего он совершенно не хочет. Я пытаюсь избегать собственных толкований, поэтому я проверяю свои догадки и подозрения с помощью ребенка. Если он не проявляет интереса к ответным реакциям, - что же, хорошо. Я не настаиваю на том, чтобы он «признал» что-либо, если ему нужно хранить что-то под надежной защитой. Я стараюсь также не делать ничего, что вызывает у меня чувство неудобства или не нравится мне. Если мне не нравится играть в шахматы, я предложу взамен что-то, что мне больше нравится.



Наши рекомендации