Общество в истории философии

Философия на протяжении многих столетий стремилась к познанию бытия, действительного мира. «Лишь то поистине существует, что существует всегда и неизменно» -- под этой формулировкой Платона подписалось бы большинство мыслителей античности, средних веков и Нового времени. Философия видела задачу в том, чтобы познавать вещи в их необходимости, а необходимое (по определению) -- это то, что не может не существовать или существовать каким-то иным образом, то есть изменяться. Все «конечное» (изменчивое, возникающее и исчезающее) она рассматривала как бытие низшего ранга, случайным образом воплощающее вечные неизменные сущности. Такова была философия бытия. Правда, уже со времен Гераклита формируется и иная философская традиция, рассматривавшая все существующее как непрерывный, противоречивый процесс изменений. Такая философская традиция получила название философии становления. Философия бытия и философия становления «конкурировали» друг с другом на протяжении почти двух тысячелетий.

Пересмотр этих принципиальных философских позиций начался в классической немецкой философии (Г. Фихте, Ф. Шеллингом и особенно Гегелем). С переходом от классических к современным, не классическим формам философствования весь мир и все существующее предстали как жизненный процесс. На смену пониманию универсума как состоящего из вещей, их свойств и взаимодействий пришла трактовка мира как совокупности процессов, в котором нет ничего неизменного. Все, представлявшееся ранее постоянным, устойчивым («вещность», «предметность»), стало интерпретироваться в качестве моментов и состояний временного процесса, внутри которого оно существует и из которого обретает собственные качественные определенности. Существенной характеристикой всего существующего была объявлена «историчность».

Главной особенностью исторического, по сравнению с просто процессуально-временным («диахроническим»), являлось то, что в историческом процессе шли необратимые изменения. Понимание общественной жизни как непрерывного процесса воспроизводства общества само по себе еще не содержало утверждения о необратимости исторического процесса («историчности») в качестве его необходимого момента. Тем более что архаические традиционные, так называемые доисторические общества, казалось бы, демонстрировали не только возможность, но и действительность их существования «без истории» и «вне истории».

На деле все известные нам процессы действительности (от процессов в микромире до процессов во Вселенной) обладают временной необратимостью, а потому все существующее (в этом смысле) обладает необратимой историей. Ничто и нигде не повторяется в абсолютно тех же условиях и в тех же самых формах, и необратимость естественного и исторического процесса является универсальной особенностью существования природной и общественной реальности соответственно. Констатация этого в философии и есть то, что называют идеей универсальной историчности сущего, то есть бытия.

Разумеется, в целях познания можно отвлечься от свойства необратимости. Таковы, например, законы классической механики, допускающие воспроизведение механических процессов в одних и тех же формах всегда и везде, при тех же самых условиях. Подобное допущение связано с тем, что темпы процессов изменений, происходящих в природе и в обществе, несопоставимы. Естественные процессы космической эволюции характеризуются гигантским масштабом времени, измеряемым в миллиардах лет. Именно поэтому в классической механике (да и в других подобных случаях) можно пренебречь свойством необратимости времени, ибо темпы исторических изменений в природе оказываются несущественными. Темпы природных процессов несоизмеримы с временными масштабами нашей человеческой жизни, хотя, по сути, сама по себе скорость протекания необратимых процессов никак не затрагивает ни факта, ни существа этой необратимости.

Одна из важнейших задач социальной философии состоит в том, чтобы прояснить признаки необратимости социально-исторических процессов. Случайные тенденции и процессы обусловлены действием устойчивых, повторяющихся и необходимых законов. В истории людей также возможны и бывали состояния, которые условно могут быть названы простым воспроизводством общественной жизни. Такой характер процессов воспроизводства общественной жизни порой требовал максимального напряжения сил и средств данного сообщества. Примером здесь могли служить сравнительно элементарные процессы воспроизводства сообщества примитивными племенами или общинами, жившими обособленно друг от друга на протяжении столетий. Но и применительно к таким примитивным сообществам допущение их существования «вне истории» и «до истории» является исторической фикцией. На самом деле речь идет о разных формах (вариантах) необратимого социально-исторического процесса, выражавших конкретное сообщество людей в конкретный момент времени.

Даже в те эпохи, когда философия ограничивала свою задачу познанием вечных неизменных сущностей, она вовсе не отрицала того, что в мире явлений все существующее преходяще и изменчиво. Но признание универсальной историчности есть нечто большее, чем констатация того факта, что все существующее подвержено необратимым изменениям, что оно возникает и исчезает, то есть что оно конечно. Утверждение историчности предполагает, что эти необратимые изменения не ограничены случайными и второстепенными явлениями, а охватывают все существенные измерения реальности, иными словами, что историчны сами законы и закономерные тенденции развития общественной жизни.

Классическая философия утверждала идею вечной и неизменной сущности человека, природы человека. Понятие природы человека фиксировало то, что во все времена и при всех обстоятельствах необходимо и присуще всякому человеку. Преобладало убеждение, что из такой трактовки природы человека можно вывести дедуктивным путем всеобщие и необходимые параметры его существования. При этом любые способы существования человека и человечества в истории рассматривались как модификации, варианты проявления универсальной человеческой природы. Сегодня возобладало убеждение, что такой изначальной и универсальной сущности человека нет. Все свои социальные качества человек обретает в процессе исторического развития общества. На каждой ступени исторического процесса человечество (или каждый человек) есть то, что из него «сделала» сама история и само общество. Разумеется, это вовсе не означает, будто сделало оно это сознательно и по своему произволу. Если способ существования общественной реальности понять как процесс ее воспроизводства, то существенной характеристикой этого процесса является его историчность. Это означает, что историческое измерение общественной жизни является ее существенной характеристикой, то есть что сущность общества и общественного человека (человека в его социальных качествах) формируется и преобразуется исторически, принадлежит истории и может быть познана только из истории. Общественная жизнь есть в первую очередь историческая жизнь.

Утверждение исторической идеи в философии означало радикальное изменение взглядов на общество и его историю. Как показать, что живущее общество должно обладать историческим измерением? Если принять за систему отсчета само понятие «общество», то в нем весьма затруднительно разглядеть необратимую «историю», она в нем не содержится. Отправляясь от статичного состояния (чего бы то ни было), нельзя утверждать, является ли такое состояние следствием необратимого исторического процесса. Новая формулировка исследовательской задачи исходила из понятия истории как исходной системы отсчета. Поэтому определение любого общества приобрело изначальную историческую квалификацию. История общества формируется из существенных качественных различий сменяющихся состояний исторического процесса. Там, где таких различий нет, налицо хроника, а не история. Речь идет, в первую очередь, не только о тех различиях, которые улавливаются нами в процессе их познания. Само понятие исторического процесса предполагает существование внутренних различий, определяющих природу общества на конкретной фазе его развития. Понятие истории как раз и выражает такую процессуальную связь различных социальных состояний. Общественная жизнь не может прерваться, с тем, чтобы все начать сначала. Любые, даже самые радикальные ее преобразования, осуществимы только внутри непрерывного процесса ее исторического воспроизводства и на его основе. Это обеспечивает и необходимую преемственность общественной жизни, наследование и накопление ею исторического опыта. Усвоение и воспроизведение опыта (как в избранных, так и в преобразованных формах) воплощается в многообразные исторические традиции в любых областях общественной жизни. С одной стороны, любые общественные новации, даже сознательно и последовательно отрицающие традиционные, да и всякие прежние формы общественной жизнедеятельности, так или иначе определяются предшествующими состояниями, указывая тем самым на свои исторические корни. С другой стороны, любое общественно-историческое состояние обнаруживает свою незаверщенность, и, поскольку история продолжается, обращенность в будущее, свою открытость возможным преобразованиям в будущем.

Растения и животные пассивно «претерпевают» собственную историю и все то, что она «делает с ними». Они всего лишь объекты своей природной эволюции. Люди претендуют (оставляя пока в стороне вопрос, насколько оправданы эти их претензии) на то, чтобы сознательно самим «делать» историю, по крайней мере, активно участвовать в ней. Именно в этом вмешательстве людей в историю заключается ее субъективность. Философская антропология и экзистенциальная философия в XX в. не без оснований акцентировали внимание на временном, конечном и проективном характере человеческого существования. Человек есть единственное из известных нам живых существ, которое не просто смертно, «конечно», но которое знает о том, что оно рождается и умирает. Деятельность человека не ограничивается ближайшими ситуативными обстоятельствами, желаниями или стремлениями, а обращена и в перспективу будущего времени (порой весьма отдаленную). Вынужденный постоянно принимать решения с учетом будущих значений цели и своих действий по ее достижению, человек сам превращается в проект своего собственного будущего существования. Это знание своей конечности, проекции своего образа жизни открывают для человека временную глубину в прошлое (ретроспективу) и временную перспективу в будущее. Все сущее имеет свою историю, но лишь человек в состоянии знать о ней и знать самого себя как существо историческое. Осознание людьми истории, подобно осознанию ими общественной жизни, осуществляется не извне, а изнутри ее; человек не пребывает вне истории, и она не есть извне познаваемый им объект. Общественная история не просто осознается, но проживается людьми, подобно тому, как проживается человеком его индивидуальная жизнь[4,стр.358].

Понятие историчности в грамматическом и смысловом отношении производно от понятия «история», значение которого за последние столетия также существенно преобразовалось. Первоначально историей называли рассказ, повествование о фактах, о происходящем, о случающемся и потому еще в XVII и XVIII вв. наряду с «гражданской историей» существовала «естественная история», повествовавшая о фактах природы. Термин «история» в противоположность теоретическому знанию обозначал тогда всякое эмпирическое знание, добытое непосредственным наблюдением или полученное из свидетельств очевидцев и из документов, а также описываемые события и факты. Значительно позже сформировалось представление об истории как временном процессе смены состояний того или иного объекта (история общества и история природы) и, соответственно, об истории как историческом познании и знании этого процесса. Признание общественно-исторического процесса необходимым и закономерным создало предпосылки для его теоретического осмысления в разных конкурировавших версиях философии истории.

С начала XIX в. понимание истории дополнилось еще одним важным признаком. Утвердилось понятие исторической реальности. Оно стало выражать не просто историю чего-то (государства, войны, религии, искусства, техники и тому подобное), а особого рода реальность исторического бытия, аналогичную реальности бытия природы. История, понятая как историческая реальность, предстает предметным историческим бытием, в котором все происходящее в истории (события, процессы, люди и их поступки, разнообразные социальные и культурные формы) когда-то возникает, существует и обречено на исчезновение. История в таком понимании -- это не просто совокупность всего в ней происходящего, но и то «вместилище», в котором это «историческое сущее или бытие» существует. История -- необходимое условие самой возможности исторического бытия и любого исторического явления. История должна уже быть, чтобы в ней могло что-то случаться, происходить, как «место» для всего того, чтобы людям можно было в ней жить и действовать.

Итак, понятие истории охватывает все общественно-историческое сущее и все его изменения; это так называемая «событийная история». История есть способ бытия всего, что возникает и существует в ней. Понимание истории как необратимого временного процесса сосуществует в наши дни с ее трактовкой в качестве специфической реальности. Для многих мыслителей понятия «история» и «общество» оказались предельно близкими; предпочтение же понятия история было призвано подчеркнуть, что исторический способ существования есть фундаментальная характеристика общества, что общественная жизнь по сути своей и есть история. Нет смысла говорить об обществе и истории как о разных вещах, поскольку есть единая общественно-историческая реальность.

Наши рекомендации