Автор книг «Феномен Индиго» и «Энциклопедия Индиго». 3 страница

Хунбац Мен посмотрел мне в глаза и сказал: «Друнвало, второй сенот тоже необходимо перезарядить с по­мощью кристалла. Это свяжет и объединит энергии двух сенотов».

Поэтому сразу после церемонии явления «змеи» на ступенях пирамиды я направился ко второму сеноту, чтобы исполнить просьбу Хунбаца.

Завершение церемонии

За мной увязались несколько человек из нашей груп­пы, желая, видимо, посмотреть, что я собираюсь делать. Я был не против такого сопровождения, ибо всегда при­держивался того мнения, что, кто бы ни оказался в том или ином месте рядом со мной, значит, так тому и быть. Речи о какой-либо случайности или ошибке просто быть не могло.

Когда через несколько минут я отыскал второй се­нот, то обнаружил, что нас здесь четырнадцать человек. Я рассказал им историю про наше с Кеном путешествие в 1985 году, про второй сенот и просьбу Хунбац Мена, словно передо мной была группа учащихся из школы психического совершенствования. Казалось, они в точ­ности знали, что нужно делать.

Мы взялись за руки и пустили кристалл по кругу, что­бы каждый мог прочесть над ним молитву. Эти молитвы были посвящены народу майя и Матери Земле, чтобы все они пребывали в добром духе и здравии. Последний че­ловек бросил кристалл в глубокую, таинственную воду.

Я чувствовал, что связь установлена, и ощущал, как притекает энергия. Внутренним взором я видел, как два сенота соединяются и Замковая Пирамида осветляется новой-старой энергетической формой. И в этот момент понял важность того, что Тот и Хунбац Мен постоянно пытались донести до меня. Впервые за все это время я почувствовал, что дело завершено.

Призыв к солнцу

Вернувшись в отель, я обнаружил, что Хунбац оста­вил мне записку, в которой говорилось, что он хотел бы побеседовать с членами моей группы. Он, мол, когда-то пообещал, что будет вместе с нами, но, увы, так и не привелось — пока не привелось. И хотя он был крайне занят, он все же хотел бы сдержать свое обещание.

Мы собрались полукругом у наружного бассейна оте­ля и стали поджидать Хунбаца. Было уже темно, светили звезды, и нас озарял мягкий свет огней и окон отеля.

Наконец пришел Хунбац и рассказал о том, что сего­дня случилось. Он извинился перед нами и поблагода­рил за участие в церемонии. Без нас, сказал он, работа была бы не завершена. А затем сказал, что наше предна­значение — быть учителями для людей нового мира, и подчеркнул, сколь ответственна эта роль.

А затем научил нас словам священной песни, сложен­ной в честь Кина, майянского бога солнца. И так как не­которые члены нашей группы были близки к тому, что­бы у них вот-вот пробудилась память об их майянском прошлом, то исполнение этой песни вызвало в каждом из нас непередаваемое ощущение, что мы находимся одновременно в двух точках — ив древнем прошлом, и в настоящем.

Этот день в Чичен-Ице завершился под звездным не­бом, где мы все вместе пели священную песню и вспоми­нали свои связи с древностью.

Нас настолько переполняли эмоции и ощущение та­инственности, что, казалось, большего мы не в состоя­нии вынести.

И если бы нам сказали, что это не конец и нас ждет впереди еще очень и очень многое, то мы просто не по­верили бы. Действительно, это было лишь самое начало.

Глава пятнадцатая

Кольцевая радуга

Через день после празднования весеннего равноден­ствия в Чичен-Ице, все еще храня в сердцах благодат­ную атмосферу церемоний и молитв, мы выехали из отеля «Майяленд» и пустились в дальнейший путь, обратив свои взоры к мексиканскому штату Кинтана-Роо.

В этот день нам предстояло посетить майянские хра­мы Тулума, который связан с пятой чакрой. Однако по пути к отелю, расположенному в курортной зоне, на мек­сиканском побережье Карибского моря, мы планировали посетить также и Кобу — вероятно, самый большой хра­мовый комплекс на Юкатане; хотя там и ведутся раскоп­ки, но лишь на малой его части, а большую еще предсто­ит раскапывать. Ближе к вечеру мы рассчитывали совер­шить прогулку к одному из сотен сенотов Кинтана-Роо, что неподалеку от Тулума. Это место достаточно редко посещается, ибо находится на частных землях и скрыва­ется среди джунглей.

Но после стольких сюрпризов и неожиданностей мы даже не помышляли о каком бы то ни было плане и всю долгую дорогу к Кобе, как дети, доверчиво, простодуш­но, с открытыми сердцами и глазами ждали, что Господь вот-вот явит нам Свое благоволение и поручит очеред­ное ответственное задание.

Древний град Коба

В Кобе нам предоставили обширную лужайку, сплошь уставленную небольшими удобными столиками, где мы и пообедали на открытом воздухе, сидя под се­нью пальм. Отведав на десерт свежее кокосовое молоко, которое мы потягивали через соломинку прямо из ореха, мы отправились прямиком в храмовый комплекс Кобы.

Площадь комплекса примерно 130 квадратных ки­лометров; когда-то здесь проживали, по самым общим подсчетам, 40 ООО майянцев. Древний город, частью ко­торого изначально являлась Коба, был настолько боль­шим, что если бы мы увидели его таким, каким он был тысячу лет назад, то наверняка бы изменили свои пред­ставления о майя. Осматривая окрестности с вершины Большой Пирамиды (Нохоч-Мул), мы видели повсюду следы, оставленные невероятно развитой цивилизацией.

Наш проводник Умберто рассказал, что Коба явля­лась своего рода ступицей в колесе очень сложной и раз­ветвленной системы древних дорог, называвшихся сакбе. Эти дороги строились из камней, скрепленных известко­вым раствором, на высоте один-два метра над поверх­ностью земли. И хотя раствор, цементировавший камни, давно отслоился, многие из камней по-прежнему остава­лись на своих местах, и Умберто то и дело указывал на них. Воистину, в пору расцвета майянской цивилизации все сакбе вели в Кобу.

Существование дорог, заметил Умберто, до сих пор остается загадкой для исследователей, поскольку майя не знали колеса и передвижение в колесных экипажах им было неведомо, тем более что и лошадей у них не было. Предполагают, что дороги использовались для ре­лигиозных процессий, хотя, по словам того же Умберто, система дорог, вероятней всего, была как-то связана с майянским календарем. Видимо, они были частью ко­лоссальной астрономической «машины времени», но так до конца и не выяснено, как она действовала. Это одна из тех вещей, по мнению Умберто, которую предстояло исследовать специалистам.

Одна из особенностей «современной» Кобы — это как раз колесные экипажи. Посетители, которым лень идти пешком от ворот Кобы до Большой Пирамиды (а расстояния здесь приличные), могут воспользоваться таким экипажем. Эти транспортные средства, которые приводятся в движение силой человеческих ног, очень напоминают четырехколесные повозки рикш, с той лишь разницей, что если рикша бежит и тянет повозку за со­бой, то здесь «рикша» крутит педали.

Приближаясь к пирамиде Нохоч-Мул, я спрашивал себя, увижу ли что-то подобное тому, что видели мы с Кеном, когда были здесь много лет назад, в 1985 году. Тогда здесь стоял лишь один маленький каменный до­мишко, располагавшийся на вершине большого холма. Сегодня же, выставленная на всеобщее обозрение, здесь красуется самая высокая пирамида на Юкатане.

Со дня моего последнего визита здесь раскопали очень много пирамид, храмов и других сооружений (а их, по предварительным данным, насчитывается около 6500), и теперь Большая Пирамида, несмотря на свои размеры, почти теряется на фоне множества других та­ких же зданий в этом обширном комплексе. Было любо­пытно видеть, как очень многое из того, что прежде было скрыто под землей, теперь очищено, нанесено на карту и выставлено на обозрение.

Энергия этого места — просто фантастическая!

Мы не собирались проводить в Кобе церемонию, а только ходить, осязать и воспринимать энергетику это­го места. А поскольку каждый в группе был волен делать это на свой лад и манер, то, подобно испаряющейся воде, все быстро растворились среди деревьев, бросившись исследовать части этого комплекса. После чего, подобно туману, который расступается и потом снова смыкается в бесплотную массу, мы стали искать друг друга, а если находили особо интригующие места, то ненадолго задер­живались в них, чтобы немного помедитировать. Мне еще нигде не было так весело, как здесь, да и атмосфера тут была просто чудесной.

Тулум. Кольцевая радуга

За восемнадцать лет, что прошли с тех пор, когда я бродил по травянистым равнинам Тулума, мексиканское правительство понастроило здесь множество разных сооружений, чтобы сдерживать натиск толп туристов. Однако меня ничто не заботило — ни толпы, ни произо­шедшие здесь перемены. Единственное, что меня вол­новало, так это сознание того, что предстоящее действо будет исполнено смысла и станет очень значимым для балансировки майянских энергий.

Сначала мы решили изучить сами достопримеча­тельности и разошлись в разные стороны. Я все время пытался вспомнить, где же мы с Кеном зарыли кристалл. Ведь это было так давно. Однако минут через двадцать я все же нашел это место. Я сразу его почувствовал, а ког­да заглянул внутрь храма и увидел фрески, то понял, что интуиция меня не обманула.

Поднявшись на вершину храма, я стал осматривать окрестности, ища место для проведения церемонии, и буквально в считанные секунды обнаружил таковое: оно находилась среди обширных травянистых пространств, окружавших храмы Тулума, и как бы светилось изну­три, намного ярче, чем все прочие. Я направился прямо к нему. Но теперь, когда вся наша группа собралась вме­сте, я, естественно, следовал туда не один, а в сопровож­дении шестидесяти человек.

Место было идеальным. Не знаю почему, но идеаль­ным.

Я выбрал местечко, которое должно было стать цен­тром круга, положил туда кусок материи, создав импро­визированный алтарь, и обозначил камнями четыре стороны света. Кто-то из группы дал мне большой кри­сталл, и я поместил его в центре алтаря. Прочие члены группы тут же добавили к нему собственные предметы и кристаллы, так что вскоре все было готово к проведению церемонии.

Из числа добровольцев я отобрал четырех человек — двух мужчин и двух женщин — и расставил их в качестве охранителей четырех сторон света. Они стояли каждый на своей позиции, лицом к центру круга. Затем каждый из них поочередно прочел молитву и стал воплощением того направления, которое охранял, обеспечивая защиту внутреннего круга с этой стороны.

Я опустился на колени в центре круга, олицетворяя тем самым направление вверх и вниз, и произнес молит­ву, чтобы «опечатать» внутреннее пространство.

Теперь я опишу то, что случилось во время этой энер­гетически очень мощной церемонии на внутренних пла­нах.

Через несколько минут после открытия церемонии несколько майянцев, живших в недрах Земли, вошли со мной в контакт и попросили разрешения участвовать в церемонии. Передо мной в самом деле появились три ста­рых майянца; и хотя их тела были прозрачными, я ясно их видел. Они посмотрели мне в глаза и телепатически очень почтительно спросили, можно ли им включиться в церемонию. Получив разрешение, они присоединились к нам, и сразу вслед за ними появились и другие.

Однако далеко не все в группе «видели» майянцев, и, чтобы помочь остальным сориентироваться, я начал описывать происходящее вокруг нас, в одном из невиди­мых обертонов третьего измерения.

Сначала трое майянских старейшин — те, кто спра­шивал разрешение на участие в церемонии, — вошли с северной стороны в наш круг и остановились перед ал­тарем. Несомненно, что самый старый из них, стоявший в центре, был их вождем. Он обратился на майянском языке к другим членам своего племени, прося их про­явиться и войти в круг.

Затем появились еще четверо майянцев — двое муж­чин и две женщины — и встали за нашими людьми, охра­нявшими каждую из четырех сторон света, еще прочнее «опечатав» внутреннее пространство своими знаниями и мудростью. За ними появились еще человек тридцать майянцев и распределились вдоль круга.

После этого между нашей и их группой быстро на­ладилось взаимодействие. Основное внимание майянцы уделяли тому, чтоб взять под свой контроль окружаю­щую среду и погодные условия, особенно дожди, — это привело бы в равновесие внешний и внутренний миры, поскольку и тот и другой были разбалансированы. Дей­ствительно, весь полуостров Юкатан страдал от жесто­кой засухи, и за многие месяцы здесь не выпало ни кап­ли дождя.

Майянцы начали «сооружать» огромную энергети­ческую пирамиду, простиравшуюся по всем четырем направлениям. Сначала они возвели маленькую пира­миду, а потом мысленно все более и более увеличивали ее, пока она не стала размерами с ту площадку, которую занимала наша группа. На этом они не остановились, а продолжали наращивать пирамиду, пока та не сделалась поистине огромной — километра три или около того в каждую сторону. Этот процесс майянцы осуществля­ли точно так же, как учили меня таос пуэбло в Нью-Мексико. Они «видели» или визуализировали эту пира­миду, существовавшую в пространстве третьего измере­ния (нашего мира), и своим намерением претворяли ее в реальность. Передавая ей свое дыхание, они вливали в пирамиду жизненную силу (энергию), которая и за­ставляет окружающее пространство откликаться на это мысленное творение так, будто это не воображаемая, а вполне реальная трехмерная пирамида.

Обычный человек не видит этой пирамиды, но для окружающей среды различия не существует и вообра­жаемая пирамида воздействует на нее так же, как и ре­альная гора, — притягивает тучи и дождь. Маленькие пирамиды тоже оказывают воздействие на среду, но оно не слишком заметно, зато большие, трехкилометровые пирамиды воздействуют на среду так же, как высокие горы.

Эта пирамида и стала той центральной «горой», ко­торая притягивает дождь. Майянцы из внутренних ми­ров Земли, контролируя высоту этой «горы», контроли­ровали тем самым и количество осадков па всей терри­тории полуострова. Чтобы еще больше расширить зону влияния основной пирамиды, майянцы соорудили мно­жество дополнительных, и все вместе они действовали как горный хребет, простиравшийся к северу на многие километры.

Когда сооружение было завершено, майянский вождь возвестил, что до наступления завтрашнего дня прольет­ся дождь и засуха кончится.

В конце церемонии он обратился ко всем присутству­ющим, как зримым, так и незримым, с просьбой возне­сти хвалу богу солнца, пропев его имя — Кин. Мы все — и майя, расположившиеся в спектральных направлениях круга, и члены нашей группы — несколько раз пропели звук священного имени солнца и на последней ноте под­няли вверх руки и обратили взоры к небу, завершая тем самым эту не имеющую себе равных церемонию.

И вот, устремив глаза к небу и пропевая последнюю ноту священного имени майянского бога солнца, мы узрели недвусмысленное святое знамение, свидетель­ствовавшее о том, что церемония была совершена по всем правилам: в этот ясный и безоблачный день вокруг солнца появилась безупречная лучистая кольцевая радуга, настолько яркая, что каждый цвет сиял словно на­электризованный.

В этот момент мы поняли: все, что мы уже сделали и что нам еще предстоит сделать во время этого путеше­ствия, несет на себе благословение Великого Духа. Мое сердце распахнулось так широко, что, казалось, я мог бы раствориться и исчезнуть в Земле вместе с майянским народом, возвращавшимся в свои внутренние миры. Это было прекрасно.

Интересно, что думали о нас сотни туристов и их дети, когда увидели, как мы одновременно и обнимаем­ся, и плачем, и широко улыбаемся, и что-то говорим друг друга на четырех или пяти различных языках! Правда, в то время я, пожалуй, даже не сознавал, что рядом нахо­дятся другие люди.

Большая часть нашей группы устремилась к океану, прямо в огромные бирюзовые волны, которые закрути­ли нас, как поплавки на рыбачьих удочках. Те, кто забыл взять с собой плавки или купальники, прыгали в воду не раздеваясь, и все мы плескались, барахтались, смеялись и играли. Это было изумительно! Жизнь была изуми­тельной!

А в небе над нами волшебная радуга все так же об­рамляла кольцом яркое солнце и держалась долго-долго, не думая исчезать.

Еще один хрустальный череп

Наконец настало время возвращаться к автобусу, — по крайней мере, так мы думали. Господь, однако, думал иначе, и наши дела на этот день еще не были заверше­ны. Когда я уже покинул храмовую территорию Тулума и направлялся к парковочной стоянке, меня по пути оста­новил мексиканец, тот самый, что вручил мне в Цибиль-чальтуне белый хрустальный череп. Он держал в рукахеще один древнемайянский череп, и этот череп притянул меня к себе, как пламя мотылька. Он был зеленого, я бы даже сказал изумрудного, цвета и слегка просвечивал.

Когда я телепатически связался с этим черепом, то обнаружил обитавшего в нем мужчину, который еще раз показал мне, как именно древние майянцы использова­ли такие кристаллы.

Этот человек — и он сам подтвердил это — был из­бран на смерть, после чего его дух вошел в этот кристалл и поселился в нем до тех пор, пока сам кристалл не вы­полнит предназначенную для него задачу. В молочно-белом кристалле, который вручили мне в Цибильчаль-туне, обитала пара — мужчина и женщина — и старуха. А в этом если и была старая женщина, то я ее не видел. Возможно, она просто не захотела, чтобы я ее увидел.

Как всегда, цели, ради которых был задуман этот кристалл, видимо, были связаны с сохранением знаний и воспоминаний древних майянцев до Конца Времен, то есть того времени, в которое мы живем.

Я не знал, какой смысл в том, что энергии нашей маленькой группы оказались переплетены с энергиями такого количества хрустальных черепов. Вот ведь за­дача: вдруг в Цибильчальтуне появляется череп и, рас­крыв мне то, что и должен был раскрыть, исчезает среди джунглей. Затем появляется еще один и после взаимо­действия с нашей группой тоже исчезает и больше уже не появляется. И все происходит в точности так, как это предсказал мудрый Хуибац Мен, когда мы сидели с ним в Мериде, попивая чай.

Тем же вечером, вскоре после того как мы вернулись в наш роскошный отель, разверзлись хляби небесные, и на землю хлынул даже не дождь, а настоящий потоп, в полном согласии с предсказанием майянского вождя, возвестившего, что «до наступления завтрашнего дня прольется дождь». Закрыв глаза, я обратил лицо к небе­сам и возблагодарил Бога за эту благодать и признание наших молитв и усилий. И опять, как в прошлый раз, по­чувствовал, что наша группа «та самая» и наилучшим об­разом подходит для того дела, которым мы занимались.

До возвращения в Ушмаль и Мериду нам оставалось провести еще две специфические церемонии. Но сначала нужно было осуществить два процесса — если их мож­но так назвать, — с целью подготовки самих себя и, воз­можно, целого мира к грядущим переменам, процесса, в ходе которого нам предстояло избавиться от негативных мужских и женских энергий, накопленных за прошедшие тысячелетия. Эти два «процесса» во многом напоминали церемонии, хотя, вероятней всего, были более сродни методам современной психотерапии. Каждый член на­шей группы прибыл на Юкатан в состоянии внутренней эмоциональной неуравновешенности, связанной с соб­ственными сексуальными энергиями. Собственно, это в равной мере относится не только к членам нашей груп­пы, но и практически к каждому живому человеку.

Если вкратце, то сексуальная чакра, чакра сердца и чакра шишковидной железы, расположенная в центре головы, когда они сбалансированы и гармонизированы, функционируют как единое целое. Отсутствие подоб­ного баланса ведет к эмоциональной неуравновешенно­сти, а оно в свою очередь — к отсутствию гармонизации. Вот эту-то дисгармонию и предстояло устранить нашей группе путем балансировки чакр, прежде чем присту­пать к последним двум церемониям, иначе проводимая нами работа так и осталась бы незавершенной.

Многие из нас рассматривали эти два процесса, ко­торые мы собирались осуществить после окончания работы в Кохунличе, храме «третьего глаза», как самые глубочайшие из всех переживаний, выпавших на нашу долю во время этого путешествия.

Энергия в Тулуме говорила сама за себя — она нарас­тала так, что мы сразу поняли: наше дальнейшее путе­шествие будет развиваться неким поистине чудесным образом, и мы над этим не властны. Только Мать Земля и древние майя знали, что должно произойти и к чему это приведет.

Именно об этом неустанно говорили нам нынешние представители народа майя. В августе 2003 года они сло­вами, полными тайного смысла, возвестили, что 15 дека­бря того же года все мы войдем в новый мир. И что в это время вокруг нас, вероятней всего, будет царить хаос.

Мне кажется, что наше путешествие в страну майя призвано было показать природу этих перемен, которые затронут всех нас. Ибо, воистину, наш мир — это сон, и природа этого сна становится все более и более очевид­ной. В сущности, Сновидящий вот-вот должен проснуть­ся и осознать, что он видит сон и что этот сон о жизни на планете Земля можно изменить. Вот ключ ко всему!

После 8 ноября 2003 года, когда произошло полное лунное затмение и образовался «великий секстиль пла­нет» — событие, которое астрологи назвали Гармониче­ским Согласием, — все мы в конце концов осознаем, что в действительности этот Сон — «всего лишь свет и наме­рение». Я верю в это, хотя понимаю, что процесс осозна­ния потребует несколько больше времени. Но для тех, кто знает об этом, портал в четвертое измерение начнет раскрываться, причем все шире и шире.

Что это означает? Это означает, что мы — вне времени. И должны реально и полностью взять ответственность за все свои нынешние мысли, чувства и эмоции. Ибо каж­дый из нас — Сновидящий. И видимое нами во сне станет реальностью в этом мире. Именно в это и верят майян­цы: что чем ближе 21 декабря 2012 года и 19 февраля 2013 года, тем сильнее могущество Сновидящего.

Внутренние и внешний миры начнут сливаться в еди­ное целое. В это верят не только майя, но и многие абори­генные общества и пророки. Однако для создания этого единства мы должны вначале сжечь шлак двойственно­сти, ту негативность, с которой мы так долго живем. Поэтому где-то на следующей фазе нашего священно­го путешествия в страну майя станет, видимо, ясна схе­ма этой подготовки, которую все мы сейчас проходим. Ибо за те два дня, что длилась наша поездка из Тулума в Паленке, мы прошли через последовательный ряд испы­таний и церемоний, цель которых, судя по всему, — воз­нести нас на следующий уровень бытия.

Глава шестнадцатая

Кохунлич и «третий глаз»

Интеграция мужских и женских энергий

Когда наша группа прибыла в Кохунлич, во мне сразу же ожили воспоминания о нашей прежней поездке с Кеном, а на ум стали приходить различные вопросы. Будет ли это посещение таким же? На месте ли лестница и треугольная дыра? я все еще не рассказал группе о со­бытиях прошлого.

Мы начали с долгой прогулки к главной пирами­де — той, на поверхности которой высечено огромное человеческое лицо. В этот момент мы были не более чем туристами, изучавшими и впитывавшими энергии это­го священного места. Затем я рассказал всем о странной большой дыре и дереве у маленькой дыры. И наконец, мы отправились осматривать мраморную лестницу.

Но в Кохунличе произошли перемены. Я надеялся найти пирамиду возле того места, где мы с Кеном много лет назад захоронили кристалл, и освежить свои воспо­минания, но этому, видимо, не суждено было случиться.

Во всех направлениях территорию испещрили тропы и дорожки, тянувшиеся на много километров вокруг, и всюду стояли щиты со схемами различных построек. Мы какое-то время шли по этим дорожкам, сначала в одном направлении, затем, повернув, в другом, но так и не смогли найти ту особенную пирамиду или маленькую дыру перед ней, в которую я годы назад бросил кристалл.

Наконец мы вышли к широкой древней каменной лестнице, построенной на довольно крутом холме. От мраморных ступеней, которые мы с Кеном обнаружили в прошлый раз, не осталось и следа, но это место явно взывало ко мне и моей памяти. И все мы чувствовали, что нас прямо-таки влечет на вершину этого каменного чуда.

Взобравшись наверх, я увидел, что местом обитания древних майя служили не столько какие-то пирамиды или священные здания, сколько вся эта территория. По­всюду, в самых живописных местах и в самом очарова­тельном обрамлении, виднелись небольшие помещения и широкие дворы, где могли собираться люди. И все они казались идеальным местом для той цели, ради которой мы сюда приехали.

Поэтому я отбросил мысли о пирамиде и треугольной дыре, и мы подыскали прекрасное местечко под деревья­ми, предлагавшими блаженную тень от жаркого солнца. Мы постелили на земле «солнечную ткань», обозначив таким образом центр, и, по мере того как члены группы обставляли его все большим количеством кристаллов и священных предметов, наш импровизированный алтарь начал принимать достойную форму.

Группа собралась вокруг алтаря, и четверо — двое мужчин и две женщины — были избраны в качестве охранителей четырех сторон света.

Как и в Тулуме, передо мной из Земли с подняты­ми к небу руками появился главный майянский жрец и расставил четверых своих людей позади наших охра­нителей четырех направлений. Затем из Земли начали во множестве появляться майянцы, образовав круг не­много шире нашего. Сначала спиралеобразными движе­ниями из Матери Земли появлялись только их головы, а затем, медленно и все так же по спирали, возникали их тела. Наконец майянцы выбрались на поверхность на­шего мира и возле каждого человека нашей группы по­ставили своего, чтобы он на протяжении всей церемо­нии дополнял нашего.

Одеты они были в светлые балахоны, украшенные геометрическими узорами, лица их были раскрашены, а в волосах торчали перья. От них исходила прямо-таки электрическая энергия. Я чувствовал, что эта церемония была предсказана давным-давно и имела для них огром­ное значение. Видимо, именно поэтому они были так се­рьезны,

По многим факторам эта церемония сильно отлича­лась от той, что мы проводили в Тулуме. Там на большом пространстве майянцы возвели множество энергетиче­ских пирамид для создания на своих землях баланса и привлечения дождя. На этот раз они соорудили только одну огромную пирамиду, цель которой, насколько я те­лепатически понял из общения с вождем, — психически пробудить майянский народ.

Я до сих пор не понимаю многое из того, что проис­ходило с древними майянцами во время этой церемонии, но знаю, что сердце мое все более и более осветлялось. Лев-Огонь говорит, что когда здесь, в Кохунличе, после окончания церемонии майя удалились, то они забрали с собой всю негативную энергию, которая за это время накопилась в нашей группе, и похоронили ее глубоко­-глубоко в недрах Матери Земли. Как бы то ни было, но мы почувствовали себя очень счастливыми. Помню, что когда сразу после церемонии я пришел в себя и оглядел­ся, то увидел, что все улыбаются и наполнены светом.

Случившееся потом было всего лишь отражением того, что происходило прежде, поэтому Лев-Огонь, ви­димо, был прав, говоря об очищающем воздействии це­ремоний. Люди начали обниматься и играть. Всех нас переполняло огромное чувство благодати. Глядя на это, я понял, сколь прекрасно и чудесно то, что мы проводимцеремонии в настоящих жилых кварталах древних майя, в их домах.

Но я понимал и то, что, хотя майя и помогли нашей группе очиститься от негативной энергии, они не проник­ли в глубочайшие пласты нашей психики и эмоциональ­ного тела — в самый корень нашей сексуальной неуравно­вешенности. Решить эту проблему должны были мы сами. А это требовало прощения на глубинном уровне.

Поэтому на следующий день с новообретенной ясно­стью в сердцах нам предстояло окунуться в трудную ра­боту над самими собой. На сегодня же наши труды были завершены, и мы радостно направились к автобусу.

По пути я все еще осматривался вокруг в поисках пи­рамиды с мраморными ступенями и треугольной дырой, но при этом, не знаю почему, внутренне знал, что найти ее мне не удастся. Видимо, она должна была оставаться сокрытой.

Храмы прощения

Следующий день нашего путешествия по Юкатану был для меня неповторимым во всех отношениях. До это­го я никогда не видел храмов, к которым теперь лежал наш путь. Эти храмы олицетворяли темную сторону мужских и женских энергий. Там нам предстояло выполнить две невероятно трудных церемонии или два процесса, чтобы навсегда избавить свое бытие от женско-мужской поляр­ности и сделать себя свободными людьми, наделенными изначально данной нам божественной силой.

Цель посещения этих мест была всецело связана с Настоящим — с Концом Времен, как это называют майя, — и с коррекцией нашего полярного сознания; эту коррек­цию действительно требовалось произвести, чтобы мы могли выйти на более высокие уровни сознания. Да, это нужно было сделать, иначе мы так и не продвинемся вперед. Конечно, это сбалансированное состояние не будет длиться вечно, ибо всякий раз, когда мы делаем вдох и выдох или совершаем какое-либо действие, мы создаем еще большую карму, но все же оно будет достаточно дол­гим, чтобы мы успели завершить свою работу.

До путешествия в страну майя у нас и мысли не воз­никало о том, что этот вид церемониальной уравновеши­вающей психотерапии станет частью нашего опыта, но он теперь раскрывался прямо на наших глазах и в наших сердцах. Эта фаза нашего сакрального путешествия в страну майя, видимо, представляла собой схему или си­стему подготовки, через которую все мы проходим здесь, на Земле. Выше я уже говорил об этом и повторяю вновь: за те два дня, что длилась наша поездки из Тулума в Па­ленке, все мы прошли через последовательный ряд ис­пытаний и церемоний, которые, как нам кажется, были специально придуманы майя для того, чтобы поднять нас на следующий уровень бытия, а точнее — ускорить процесс сглаживания полового разделения и сделать нас единополыми существами, хотим мы того или нет.

Наши рекомендации