Глава 30. германско-варварский элемент в средневековой 13 страница

Адо- и бесоцентризма. Все-таки от Ада до Эмпирея нужно проводить радиус тварного мира, чтобы его объять. В такой логике, однако, не учитывается самое существенное. Все-таки Ад внизу, на дне, а не в центре. Какой у мира может быть центр, если он тварен и несопоста"вй"м" с Богом. Ад центрирует собой лишь ту же самую конечность. Но даже в этом случае первостепенно важно то, как Ад тесен и сдавлен со всех сторон, в нем грех замкнут на самого себя^загнан за границы земного_и небесного бытия.

Обратившись к Ренессансу и гуманистическому_шфо^шзрению еще до Копер-никова переворота, можно обнаружить сильно"йзмёнившееся восприятие простран­ства. Земля начинает как бы разбухать и заслонять собой небесный и "подзем­ный" миры. Пространственной д^минантой_станови1ся уже не вертикаль, а гори-зонталь. Теперь Земля — это манящие дали, но они манят потому, что соизмери­мы с человеком;' Конечно, корабль мал, но если долго, долго плыть, то можно обогнуть Землю. Если долго, долго ехать на коне или с караваном, то тебе откро­ются и новые, неведомые страны. Перед ренессансным человеком распростерта огромная, но обозримая Земля. Но и небо теперь воспринимается как такое же пространство, что и земное. Его тысячелетняя сакрализация уходит на задний |пая,г,йе£кО;Нечн0С!Ь JSora уже не обрамляет собой конечность тварного мира. Безграничен лишь порыв человека вовне, порыв не только первооткрывателя-путешественника, но и исследователя. На что же^он^натыкается или с чем встре­чается, если безграничное существо действует и познает в конечном мире? С бесконечностью Бога, сказал бы средневековый человек. Ренессансному же Человеку; "ffotxonbKy встреча с Богом для него невозможна, необходимо, чтобы безграничному порыву его самоутверждения и самоосуществления соответство­вало бе^кон^н^дространство. ВначалёТэнб раздвигается до пределов Солнеч­ной системы Коперника, потом Джордано Бруно выдвигает положение о беско­нечно,й^ м ноже CT^ejHj^cj^^jvnipo^B.

глава 30. германско-варварский элемент в средневековой 13 страница - student2.ru Если Земля на фоне мироздания исчезающе мала, тогда перед человеком возникает безграничное поле деятельности, прежде всего познавательной. Этой вызвало "героический энтузиазм1' Дж. Бруна"ТГо~ёсТь'"й друтая"сторона"медали. Бесконечное поле деятельности предстоит тому, кто актуально бесконечно мал и ничтожен, затерян на своей крошечной Земле. Так ведь тоже можно помыслить. Ренессансные гуманисты, оставаясь в пределах гуманизма, в этом направлении не мыслили. Но основы их мировоззрения Коперников переворот (точнее же, то, к чему он вел) подрывал. Рано или поздно должна была возникнуть мысль о том, что актуализировать свою потенциальную божественность человек не в состоя­нии, актуально он навсегда останется заброшенным и затерянным в бесконечных пространствах Вселенной. В Средние Века человек был затерян и заброшен не потому, что его поглощало несоизмеримое с ним пространство, а тогда, когда от него отворачивался Бог. Забытые Богом люди были обречены на адские муки. В эпоху господства Возрождения человек, открывая для себя безграничные пространства, забывает о себе сам и создает этим предпосылки для своей забро­шенности, но первоначально(радуется ей как своему преимуществу.

Очень отчетливо кризис ренессансного гуманизма выражен в таком симптоме, как появление утопий. Совершенно не случайно, что первые из так называемых "великих утопистовТ.Мор и Т. Кампанелла были одновременно представителя­ми гуманистического движения. Помимо утопических сочинений, им принадлежат трактаты, в которых они предстают чистопородными гуманистами. Утопические идеи у Мора и Кампанешт^несомненно^дозникали ка]к_р_еакция на пр^яиворёчИя и несообразности Гуманизма, его неспособность ответить на.волновавшие анг­лийского и итальянского гуманистов вопросы^Слово "утопия", как известно, ввел ТГМор, назвав им тот "остров и"страну, в которой побывал один английский путе­шественник и поведал о ней Т. Мору. С тех пор утопиями называют фанта­стическое, не укорененное в реальности конструирование идеального общества. В одном по крайней мере отношении моровская "Утопия" вполне ренессансная вещь. Мор конструирует посюсторонний идеал общества и государства. Моровс-кий рассказ заведомо фантастичен. Он измышляет некий изолированный остров, где своеобразно и раз и навсегда разрешены проблемы общества и человека. Идеальное общественное состояние достигается усилиями самих людей, точнее, мудрых законодателей. И совсем не случайно, что посюстороннее Возрождение берет себе за образец посюстороннюю же Античность. Мор опирается на Плато­на, творца первой в западной традиции модели идеального общества и государ-.1 ства. Далее от ренессансного умонастроения не остается буквально ничего. На t острове государство со всеобъемлющею властью над своими гражданами, как I мы сказали бы — тоталитаризм. Всеобщее принудительное занятие физическим трудом. Семья понимается как производственная единица. Столуется она в об­щих столовых. Одежда у всех, кроме высших должностных лиц, — одинаковая, у нее один и тот же цвет — серый, и к тому же она единственная. Существует раб­ство. Рабы рекрутируются из пленников и преступников. Они выполняют самую тяжелую работу, их участь служит предостережением всем остальным. На остро­ве царит неизменный порядок жестко регламентированной жизни. Каждый знает, что и в какой час он должен делать. На острове нет ТШ Только ни богагыхГни бедных, нет и намёка на яркую и н д и в идуальнюсТьТта к~цё н имую"' Рё н ёсса н со м. Я'ылЗй, однообразная к¥ртин£_какого-то недосуЩебтвЬёа-ййя: Какой уж тут ре глава 30. германско-варварский элемент в средневековой 13 страница - student2.ru глава 30. германско-варварский элемент в средневековой 13 страница - student2.ru , где и как рабо­тать, с кем вступать в брак, если у тебя может быть отнят ребёнок. После Т. Мора утопии плодились как грибы. По-своему они были вполне уместны в XVII, XVIII и даже XIX вв., но их возникновения на ренессансной почве — это симптом того, что с гуманизмом что-то неблагополучно. №н&ебанснййр^аг^ёй'пе"рёдгаётйс!а^-рять как истории (отсюда мотив изолированного острова), так и человеческой при­роде (мотив мелочной регламентации общественной жизнйу "Самое поразительное у Мора и Кампанеллы — сосуществование традицион­но-гуманистических трактатов и воззрений с их убогой мечтательностью. Откуда эти мечты? Я думаю, от попытки найти в человеке хотя бы что-то позволяющее ему достойно и благополучно существовать. К этому ведут уже не творчество, не доверие своим возможностям и податливости мира, не высокие образцы антич­ной доблести. Ставки резко понижаются. Человек — это элементарное существо первичными потребностями, которые нужно удовлетворять. Для этого его жизнь надо рациональжГраСсчйтать и устроить. Каждый человек в своей основе не только элементарно прост, но и подобен любому другому. Все, что от индивидуальности, уникальности, импровизации, не самое важное^и никуда не ведёт. Только элёмён-" тарное может быть благоТТблучнЬ~упорядочено. Всякие завышенные претензии никуда не ведут. От богоподобия человека не остается и следа. Маятник качнулся в^Р^вопюдожную сторону. Когда-то Пикко делла Мирандола создагГобраз"чё-ловека, к которому Бог обращался с такими словами: "Ты... не стесненный ника­кими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого Я тебя предоставляю... Ты можешь переродиться в низшие, неразумные существа, но можешь переродиться по велению своей души и в высшие, боже­ственные".

Если о человеческой божественности у Мора и Кампанеллы речи уже не идет, то и низшим, неразумным существом они человека также не признают. Точнее, его можно назвать_и низшим, и разумным или, если хотите, разумным животным. Причем разум нужен человеку именно для того, чтобы обслуживать свою живот­ную прирбТ^уТТЯГэтом на страницах моровской "Утопии" есть множество красно-рёчйвьТх свидетельств. Одно из них касается такого важного в жизни каждого че­ловека вопроса, каким является вопрос о выборе спутника жизни. Посмотрим, как его выбирают, по Мору, утописты:

"Женщину, будь то девица или вдова, почтенная и уважаемая матрона, пока­зывают жениху голой, и какой-либо добропорядочный мужчина ставит в свой че­ред перед девушкой голого жениха. Когда мы, смеясь, не одобрили этого обычая, как нелепость, утопийцы, напротив, выразили удивление редкостной тупостью всех прочих народов, которые при покупке жеребенка бывают столь осторожны, глава 30. германско-варварский элемент в средневековой 13 страница - student2.ru что, хотя он и так почти голый, они отказываются его приобрести, пока не снимут с него седло и не стащат всю сбрую. Чтобы не затаилась под этими покрышками какая-нибудь язва. При выборе супруги, от чего на всю жизнь человек получит удовольствие или отвращение, поступают они столь небрежно, что, обволакивая в<зе остальные части тела одеждами, всю женщину оценивают по пространству едва лишь одной ладони (ибо, кроме лица, ничего не видно)"1.

Сравнение людей с жеребцами более чем красноречиво говорит само за себя. От нихТпюдй^этлйчаются только тем, что каждый из них является "жеребцом" для другого. Для себя же он разумный "наездник", которому единственно важно полу­чить в лице "жеребца" красивое, здоровое и выносливое тело с тем, чтобы оно надежно служило его потребностям. От полного "разумного" скотства жителей Утопии спасает одно: они всецело погружены в общественные^дела, не просто служат обществу, а представляют собой_инструмент" и федство]для1Трёуспеяния j и благоденствия общественного целого. Своего7шч1^го,^н^видуал^нс^само^; ценного бытия у rpjDKflajH_jDGTpoj^ нет^Нет, следовательно7~1ГТак ценимого j гуманистами досуга? Его н^котороеТГодобие одна видимость, так как в свободное | от работы врешГуТопийцы главным образом упражняются в общественных доб­родетелях, т.е. опять выполняют свою общественную функцию, принадлежат об-! щественному целому. Заведомо упрощая и спрямляя логику развития ренессанс-1 ного гуманизма, можно сказать, что начинался он с прямого илиподспудного обожествлени_я_чедавека..в его индивидуальной определенности, завершился же: обожествпетем государства и оВществ^ГТ1р^¥м1ос^царство и ШиШШШкаШ лись такими божествами, которые требуют от служащих имТТюдеи абсолютного; повиновения и отказа~оГсамих себя.

-"' Крйзисл^мЖшзма имел множество разнообразных симптомов и проявлений,! каждый из которых заслуживает специального рассмотрения. ОднаксПГнастоя-щем случае можно ограничиться указанием на то; чггЫвсв они рраиетёкаяи из одного источника. Из того, что гуманизм культивировал такой образ человека, < гиэйда^ал ему такой бь1тийственнТПТст"аТуТГкото"рь1Й не мог не прийти к сашотри-цанию. Когда гуманисты обращались к Античности, восхищ^Тшсь~вагТйчйём""ан­тичного человека и видели божественное достоинство в человеке, как таковом, j они стремились открыть ему глаза на самого себя. Человеку как бы говорилось: "Смотри, кто ты такой, как много ты можешь" и т.п. И этой гуманистической заявке 'соответствовал опьпг итальянской шзш~ХП?й=ХУ вв. с ее пополанами, кондотье-1 .рами, художникам и. Между тем в XVI в. пополан теряет свое увёрёШноёй[побед о-! носное самоощущение. Городские коммуны постепенно поглощаются более круп­ными государствами, где устанавливается власть земельной аристо_кр_атйй,.'на­следников средневекового рыцарства, в чьи ряды влй11ется"й~вёрхушка попола-ной'. Кондотьеры не просто исчезают со сцены, а полностью дискредитируют себя j как войновГИскусство Италии XVI в. все еще перёжйваеТрасцвет. Но~воТторой, половине XVI в. художник перестает ощущать^себя божественным тводцрм, для которого нет нни^^^йеос^аца^ш^ГВ этой изменившейся ситуации воспевать божественное даапинстло-человещ_1у^андщам стало трудно. Они постоянно говорили о том, что человек может, какие горизонты перед ним раскрываются. Внимание же к реализации человеческих возможностей приводило к выводам, которые были трудно совместимы с божес2в^нность1^ч_елодека. Здесь самое су­щественное проясняет onw щ^кспировекого Гамлета. То, что он человек ренес-сансно-гуманистической выделки, очевидно из тех слов его монолога, которые приводились в начале главы. Очевидно и то, что Гамлет---- гуш'нист разочаро­ванный и кризисный. Самое простое, очевидноё'й неоспоримое.об.ъяснение разо'Т ""ча^ованностйТамлета состоит в том,~что он столкн1у_лся_со страшной реальное?-тьккжизни Датско_го_^д&ор_а: с братоу^ийством^щди _и_ предательством "м'аТёШ: бднакоГпоскоТтьку Гамлет все-таки гуманист, ему и пристало действоватьГ'в^оот­ветствии со своими гуманистическими представлениями. Они поколеблены тем, что дядя и мать Гамлета вовсе не соответствуют ренессансным представлениям о человеке. Но сам-то принц может и должен попытаться реализовать собой и своими действиями эти гТрёДставления, доказать себе и другим йЗГреальность и существенность. Между тем на протяжении всей трагедии Гамлет медтгит и ещё" и еще раз откладывает момент действия. Осмысливая шекспировскую пьесу, ее читатели бесчисленное число раз упрекали Гамлета в нерешительности, упрекал в ней себя и он сам. И все же насколько справедлив здесь упрек, это еще вопрос. Ведь всякое действие Гамлета неминуемо разрушило бы вlh§mцумашста. И дело здесь не в необходимых для восстановления справедливости коварстве и жест­кости. Их Гамлет проявляет походя, как раз в момент своей раздумывающей без­деятельности в отношении главного — того, как выстроить дальнейший жизнен­ный путь. Он же неминуемо ведет принца к тому, чтобы стать кем-то бесконечно ^апекш О2_т^^^^ся^ё^Ъсщсному гуманизму чёловеческойТюжественнос- , Тй. Как далек от нее ничтожный Клавдий и даже великолепный отец Гамлета — ' "Гамлет Старший. В том и дело, что /уманист_слд^обен был только раз размыш­лять о божественности ^человека, в чем-то усматривать_ее_в себе, _но вовсе не

меркам. А

еШТстремился, то лишь в сфере образования и_вост£гани^я73десь чё7юв"ек"фор-мировал в себе и другом~ббжествё1нное и совершенное, вовсе не предполагая, что оно воплотит себя в божественности и совершенстве мира. Для них суще-сгвовали возвышенные цобуги, изолированные от остальной жизни."Гамлет стол­кнулся с ситуацией, когда не действовать нельзя, когда гуманистическое отноше­ние к человеку, в том числе и к самому себе, должно было стать реальностью за пределами самого Гамлета и его гуманистического кружка. И оказалось, что„для i ^TCKoroji^Hj^i^^o^KOJTbKy_он оставался гуманистом, путиво внешний емумир 1 нет. Гамлет застыл в длительному тяжел^о^Гдаздумье. Приблизительно то же самое произошло и с pea^bHbiM_ryM£HH3j\^OM. Он оставалсяумонастроекй^Ги отношениемТмируТГо тех пор, пока'его носители не обращались к реалиям вой-Т^политШи7*х155яйСгвенной и общеегшвгнйай жизни. Эти реалии были настолько чуждыжлеподатливы любому воздействию в гумаТнйстическом духе, что не мог­ли рано или поздно не от^ит^..охол^у!ху-маш4стов петь гимны божественнрму.дй:_ стоинству человека, перед бесконечной мощью которого распростерты бесконеч­нее пространства его п~рёд"стеящих дерзаний. Пришло время, когда гуманисты начали рассматривать езои представления о человеке не сточки зрения вечнос­ти, а в конкретных жизненных ситуациях, и тогда их гуманизм, претерпевал са­мые радикальные изменения и превращения, становился мировоззрением^уже" совсем"не ренессансного^шпа.

Часть восьмая

Реформация и культура

Переход от Средних Веков к Новому Времени состоялся в двух направле­ниях— через Возрождение и Реформацию. Терминологически Возрождение и Рефор­мация стоят достаточно близко друг к другу. В первом случае подразумевается воз­вращение к жизни того, что некогда обладало полнотой существования. Во втором -изменение и усовершенствование существующего. И действительно, Возрождение стремилось вернуть к жизни античные науки и искусства, в пределе — всю античную культуру, а Реформация — возвратить Католическую Церковь ко временам апостоль­ским. Уже в одном этом обстоятельстве выражена вся разнонаправленность двух движений. Возрождение и Ре^о^мация в равной степени были реакцией на кризис и разложение Позднего Средневековья. Однако выход из~^того'"кри'зиса Возрождением ТТРеформацией осуществлягтсятгастолько по-разному, что оказались неизбежными и взаимонепонимание и конфликты между ними. Поэтому в дальнейшем, прежде чем обратиться к позитивным результатам Реформации, принципиально важным будет рассмотреть ее в качестве реакции нехолько_накризж;„Еимско-11алхишм£СКой14еркви, но и на возрожденческий^гугйанйзмГ.

Наши рекомендации