Проблема прекрасного в эстетике платона

В

опросы эстетики рассматриваются у Платона в диалогах: "Гиппий Больший", "Государство", "Федр", "Софист", "Пир", Законы и др.[1]Важнейшей проблемой для философов выступает проблема прекрасного. В диалоге "Гиппий Больший" Платон стремится найти то, что бывает прекрасным для всех и всегда. Прекрасное существует не в этом мире, а в мире идей. В здешнем же, доступном человеческому восприятию, царит многообразие, все изменчиво и преходяще. А прекрасное существует вечно, оно ни возникает, ни уничтожается, ни увеличивается, ни убывает, оно находится вне времени, вне пространства, ему чужды движения, изменения. Оно противостоит красоте чувственных вещей, следовательно, чувственные вещи не являются источником красоты. Из этого следует, что способ постижения прекрасного — не художественное творчество и не восприятие художественного произведения, а отвлеченное умозрение, созерцание через посредство разума. Рациональность этого соображения, на наш взгляд, заключается в том, что Платон ищет источник красоты в объективных условиях, вне субъекта, конечно же, верный своей идеалистической концепции прекрасного.

И все-таки чувство реальности неотступно владеет Платоном, когда он заговаривает об общих закономерностях бытия. В искусстве Платон тоже видит свои закономерности, что позволяет нам еще раз подметить его стремление к объективности в вопросах эстетики.

Когда Платон захотел очертить предмет своей эстетики, он назвал ее ни больше, ни меньше - любовью. Философ считал, что только любовь к прекрасному открывает глаза на это прекрасное и что только понимаемое как любовь знание есть знание подлинное. В своем знании знающий как бы вступает в брак с тем, что он знает, и от этого брака возникает прекрасное потомство, которое именуется у людей науками и искусствами. Любящий всегда гениален, т.к. он открывает в предмете любви то, что скрыто от всякого не любящего. Обыватель над ним смеется. Но это свидетельствует только о бездарности обывателя. Творец в любой области: в личных отношениях, в науке, искусстве, в общественно-политической деятельности, - всегда есть любящий. Только ему открыты новые идеи, которые он хочет воплотить в жизнь и которые чужды не любящему. Так художник, испытывая любовь к предмету искусства и видя в нем то, что сокрыто от других (иными словами, воздействуя на предмет искусства), в процессе акта творчества создает нечто прекрасное, или, точнее, его копию.

художник Þ любовь Þ предмет искусства Þ акт творчества Þ прекрасное(копия)

Эти термины, как и термины Платона, можно заменить другими, но против его энтузиазма и самого факта посвящения художником себя предмету своей любви — искусству — вряд ли можно привести какое-либо веское возражение.

ВОПРОСЫ ЭСТЕТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ

У

чение о творческом процессе волнует Платона все-таки меньше, чем проблема эстетического воспитания. Плоды творческого процесса — произведения искусства — непременно так или иначе воздействуют на сознание людей и, следовательно, это их прямая и непосредственная функция. Таким образом, как звенья одной цепи выступают: творческий процесс (обозначенный нами в приведенной выше схеме), познавательный акт и общественное сознание (конечный результат).

Платона интересует не столько процесс создания искусства, сколько проблема его влияния на людей (хотя в связи с последним ему приходится порой рассматривать довольно подробно элементы первого).

Идея Платона об эстетическом воспитании человека заключается в борьбе против всякого психологизма и субъективизма, в борьбе против всякой изысканности и изощренности, в борьбе против философского декаданса. Платон проповедовал идеал сильного, но обязательно простого человека, в котором душевные способности не дифференцированы настолько, чтобы противоречить одна другой, и не настолько изолированы от внешнего мира, чтобы противостоять ему эгоистически.

Гармония человеческой личности, человеческого общества и всей окружающей человека природы — вот постоянный и неизменный идеал Платона в течение всего творческого пути. В этой связи еще раз следует напомнить о платоновской идее подчинения искусства потребностям государства.

Н.Г. Чернышевский всячески приветствовал Платона за то, что он жизнь ставил выше искусства, отстаивая необходимость подчинения искусства общественным потребностям. Не только искусство не существует у Платона как изолированная и самостоятельная область, но такая изоляция невозможна, по Платону, также ни для философии, ни для религии, ни для науки, ни для государства, ни для ремесла, ни, наконец, для личной или семейной жизни. Отсутствие подобной изоляции и создает, по мнению Платона, ту всеобщую гармонию, без которой невозможно "идеальное" государство (на наш взгляд, учение о такого рода гармонии выходит за рамки идеалистической философии).

Как следствие из вышеизложенного вытекает положение о том, что искусство является главным фактором в жизни общества "идеального" государства (формы которого разработал Платон) по двум причинам:

1. Искусство должно заполнить весь досуг свободнорожденных и сопровождать их во всех серьезных делах, так чтобы все они провели жизнь свою "в жертвоприношениях, празднествах и хороводах" ("Законы"); так, чтобы каждый из них — будь то мужчина или женщина — жил бы, "играл наипрекраснейшие игры" ("Законы").

2. Искусство, по Платону, должно, с одной стороны, сформировать душу каждого свободнорожденного определенным, предначертанным законодателем образом, сообщив им "благонастроенность" ("Государство") и через ритм "приучив к такту" с тем, чтобы соединить "гимнастику с музыкой". Гимнастика, как и искусство, должна играть решающую роль в воспитании свободнорожденных. С другой стороны (как следствие первого), искусство должно непрерывно, на протяжении всей жизни граждан, поддерживать созданный им душевный настрой.

Речь шла, таким образом, о создании и поддержании средствами искусства некоторого совершенно своеобразного наркотического состояния, причем не отдельного человека , а целого общественного слоя.

Платон на протяжении своей создал свыше тридцати философских диалога. Почти в каждом из них он так или иначе касается вопросов искусства. Из всего этого складывается определенная форма философской теории Платона — теория искусства.

Учитывая колоссальную роль, которую отводил Платон искусству в своем "идеальном" государстве, и крайне пессимистическую оценку, каковую философ давал реальному состоянию современного ему периода художественной жизни, нетрудно представить себе общий размах запретительных мероприятий, предусмотренных автором "Государства" и "Законов" для того, чтобы превратить искусство в орудие справедливости. Чем более глубокая пропасть пролегала между платоновским представлением об "истинном искусстве" и фактическим состоянием искусства в платоновские времена, тем больше жертв требовалось от искусства, дабы заполнить разверзнутую глубину.

Если подытожить все запреты, оформленные в связи с искусством в "Государстве" и "Законах", то общая картина будет выглядеть следующим образом.

Первая большая группа запретов вытекает из платоновских представлений о роли искусства в формировании молодого поколения. В этой связи формируются запреты, цель которых — устранить все "непедагогические" мотивы, бытовавшие в искусстве (а также мифологии) платоновских времен.

Во-первых, предлагается изъять из числа допустимых при воспитании все те произведения, в которых описываются действия богов, неблаговидные с этической или "политической" точки зрения (например, войны, интриги, злоумышления и прочие коварства).

Во-вторых, предлагается вычеркнуть из числа допустимых при воспитании детей и юношества те художественные произведения, в которых излагаются религиозно-мифологические представления, способные, согласно Платону, ослабить мужество будущих воинов, защитников государства и закона: "Что же? Представляя, какие вещи и ужасы находятся в преисподней, человек... будет ли чужд страха смерти и в битве предпочтет ли смерть поражению и рабству?" ("Государство").

В-третьих, предлагается исключить из числа допустимых при воспитании детей и юношества произведения, в которых предстают в неблагоприятном свете герои — дети богов: "да, мы не допустим и не согласимся, будто Ахиллес был столь корыстолюбив, что мог взять подарки Агамемнона, или опять — выдать мертвое тело не иначе, как за выкуп" ("Государство"). Эта мысль проходит рефреном через все места платоновского "Государства", посвященные критике "неблагочестивых и несправедливых" представлении мифологии и поэзии о богах.

В-четвертых, предлагается запретить, как не отвечающие целям воспитания молодого поколения, все те произведения искусства, которые противоречат принципу тождества счастья и справедливости для каждого гражданина, постулированному автором "Государства" и "Законов".

Вторая группа запретительных требований Платона, в которую нас вводит только что рассмотренный тезис (беззаветная вера выступает у Платона в качестве единственного условия счастья индивида), вытекает из представлений философа о роли искусства в "охране" человеческих душ "от внешних неприятелей" ("Государство").

В первую очередь под эту группу запретов попадают произведения, оказывающиеся в противоречии с законами "об оскорблении богов". Причем, Платон считает возможным распространять упомянутые запреты лишь на сочинения "молодого поколения мудрецов". Старые же сказания трудно укорять "ввиду их древности", свидетельствующей о том, что они, по-видимому, "любезны богам" ("Законы").

Подавляющая часть запретительных требований в этой группе касается уже не столько содержания тех или иных произведений искусства, сколько их формы, и формы не столько отдельных произведений, сколько формы искусства вообще: жанров, видов и родов искусства, их соотношения, сравнительной ценности и т.д. При этом платоновское рассмотрение углубляется до вопроса о праве на существование различных способов художественного воплощения (например, различных музыкальных ладов и инструментов), различных художественных манер и приемов исполнения.

Разрабатывая эту программу, Платон создал своеобразную классификацию искусства поэзии — один из первых опытов подразделения поэзии на роды. В основу этой классификации Платон положил именно меру "подражания". Приложив эту "меру" к поэтическому искусству, он нашел, что "всецело через подражание создаются трагедия и комедия" ("Государство"), поскольку в них приходится имитировать все персонажи произведений.

Таким образом, Платон выступает противником и трагедии и комедии. Первое всецело противоречит платоновскому идеалу "счастливого человека", второе — Платон представляет лишь как "шуточное воспроизведение... людей безобразных", но в отношении комедии есть определенные оговорки. Платон-законодатель позаботился о том, чтобы обеспечить непреодолимую дистанцию между исполнителями и жителями: актеры — рабы и "чужестранные наемники", зрители — свободные граждане.

Что касается остальных родов искусства, например, музыки, то философ наложил ряд запретов и на нее: он отверг целый ряд музыкальных ладов, например, ионийский и лидийский, оставив для граждан будущего общества только дорийский и фригийский лады. Здесь решающую роль сыграло учение об "этосе",– греки считали, что каждый лад (музыкальный) по-своему воспитывал граждан этически и эстетически. Наложен был запрет и на ряд музыкальных инструментов: тригоны, пекиды и флейты, т.к. Платон считал, что в проектируемом им обществе "не потребуется ни многострунных инструментов, ни инструментов, играющих на всех ладах" ("Государство").

Но что же предлагает Платон взамен всего этого? Как выглядит позитивная сторона платоновской программы мероприятий в отношении искусства? "Поэт не должен творить ничего вопреки государственным узаконениям, вопреки справедливости, красоте и благу; свои творения он не должен показывать никому из частных лиц, прежде, чем не покажет их судьям, для того поставленным и законоохранителям и не получит их одобрения" ("Законы").

Таким образом, высшим судьей в делах искусства, определяющим направление художественного творчества, равно как и соответствие или, наоборот, несоответствие отдельных произведений этому направлению, оказывается тот же философ-законодатель, который постоянно маячил перед нами как инициатор всех запретительных мероприятий в обрасти искусства. Более того, согласно Платону, этот философ-законодатель выступает не только как высший судья, но и как создатель высшего образца в искусстве, на который должны ориентироваться поэты и художники в "идеальном" государстве.

Поскольку философ был убежден, что приятной может стать "любая Муза", к которой приучены слушатели, постольку вопрос о соответствующих дарованиях и талантах (равно как и вопрос о мастерстве) вообще не волновал его. Это тот случай, когда Платон склонен разрешить поэту свободу творчества. Это тот случай, когда поэтическим творчеством займется, вдруг, кто-нибудь из тех "убеленных сединой старцев", кому благопристойность всей предшествующей жизни дает полное право самому стать в число "оценщиков" искусства. Беспокоила его чисто техническая сторона дела: как привлечь стариков к "воспеванию самого прекрасного", преодолев естественное отвращение умудренных жизнью людей ко всему "несерьезному", в частности, к хороводам и песнопениям, свойственным молодости. Эти затруднения, связанные еще и с тем, что старики вообще не очень то охотно выступают с песнопениями, стесняясь своих седин, Платон преодолевает весьма оригинальным способом. Оговорившись предварительно насчет того, что он не решается "указывать перед широкими толпами на величайшее благо", приносимое человечеству воином, философ предлагает использовать этот "дар Диониса", чтобы сломать последнее препятствие, мешающее пожилым людям выступать с нравоучительными песнями ("Законы").

Так выглядит программа предусмотренных Платоном мероприятий в области поэзии, музыки и пения. Что же касается плясок и хороводов, то истинная их цель заключается в том, чтобы человек, в них участвующий, всю жизнь свою "носил", воплощал в формах внешнего поведения такую "эстетическую униформу", которая порождала бы и сохраняла бы в его душе строго определенный настрой — "этос", предусмотренный философом-законодателем.

Живопись (да и все то, что теперь называем прикладными искусствами) должна так организовать предметную среду поющих и танцующих свободнорожденных, чтобы ничего в ней не противоречило Справедливости, воспеваемой "самой прекрасной Музой", как нечто совершенно тождественное Красоте и даже — личному счастью каждого отдельного человека.

Искусство таким образом должно замкнуть, сцементировать в некое непротиворечивое целое государственную идеологию, согласно которой Закон и политическая добродетель целиком совпадают с Красотой и личным счастьем отдельного индивида. Оно должно дать универсальную, охватывающую все связи индивида с окружающим миром форму, "надевая" которую, индивид "овнутрял" бы эту идеологию, и с помощью которой философ-законодатель мог бы заранее определить всю систему внешних проявлений каждого индивида, приведя ее в соответствие со своими "Законами".

Теперь, когда мы изложили программу мероприятий в области искусства, предусмотренную Платоном для идеального государства, встает вопрос: каков же реальный смысл эстетической программы Платона?

Вся совокупность проблем, возникших в связи с отделением изящных искусств от остальных ремесел, эстетических переживаний, в связи с выделением художественного сознания в особую сферу, подчиненную принципу наслаждения, как высшему и абсолютному, решалась Платоном столь же радикально, сколь и однозначно. Борьба против "подражательных искусств", наиболее отчетливо выразивших эту тенденцию искусства к замыканию в специфическую сферу, свидетельствовала о том, что античный мыслитель хотел сохранить только те области искусства, которые не были еще затронуты процессами прогрессирующей дифференциации, проникшими в духовную культуру. Иначе говоря, перспективу решения эстетических проблем, возникающих в его время, Платон видел на пути ликвидации самих условий, их порождающих, на пути возвращения общества к такому состоянию, которое исключало бы самую возможность возникновения этих проблем.

Но поскольку эта перспектива выдвигалась в тот период, когда процессы, которые хотел бы предотвратить Платон, практически уже полностью господствовали в сфере художественной культуры, поскольку был неизбежен разрыв между тем, чего хотел бы достичь сам философ и тем, что должно было произойти из этого реально, что должно было бы означать осуществление платоновских мероприятий на деле.

Наши рекомендации